Хираяма но Сакури. Жизнь после учебы.

      Ночью спала я плохо. В итоге утром вид у меня был не очень. Мадара даже хотел вызвать врача — подумал, что это последствия вчерашней страсти. Я еле убедила его, что в порядке. Раны выглядели хорошо, и Мадара успокоился вроде бы, но всё равно с подозрением на меня поглядывал.       — Может, мне остаться? Ты выглядишь уставшей, — Мадару вызвали на работу, но он всё никак не уходил, хотя уже оделся и стоял в дверях. Он держал меня за руки и поглаживал большим пальцем тыльную сторону ладони.       — Всё хорошо, тебе нужно идти, — я ободряюще ему улыбнулась. — Без тебя не справятся. — Я потянулась к нему с поцелуем, но вскоре отстранилась, так как он начал становиться слишком жарким. — Я люблю тебя, — прошептала, крепко обняв мужчину и вдыхая его запах.       — И я тебя люблю, Ири. Постараюсь вернуться пораньше. — Мадара осторожно сжал меня объятиях и отпустил.       Когда Мадара ушел, я быстро собрала некоторые вещи и села, чтобы написать записку. Я не могла уйти, ничего ему не сказав. Это было бы слишком жестоко. Много писать я не стала. Да и не смогла бы — слёзы застилали глаза. Пара капель упала на чистый лист.       «Прости меня, если сможешь. Не могу смотреть, как ты уничтожаешь себя. Это выше моих сил. Я всё же сделаю это. Я очень тебя люблю»       Через несколько минут раздался стук. Я окинула нашу квартиру взглядом, чувствуя, как сжимается сердце, и вышла с сумкой к терпеливо ожидающему Хидану. Дорога до особняка прошла в полной тишине. В зеркало заднего вида я видела, как Хидан кидает на меня обеспокоенные взгляды. Я ничего не говорила. Он тоже молчал. Только перед входом в особняк сжал мою руку.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Иначе ты просто зря разбиваешь сердце себе и ему.       Не успела я войти в дом, как возле меня, словно из-под земли, выросла его хозяйка.       — Ири, детка, я ждала тебя, — она взяла меня за руку и повела за собой.- Пойдем, я покажу твою комнату.       Честно говоря, я была удивлена, что мне положена комната. Я думала, Нана заставит меня жить вместе с собой. Но она оказалась сторонницей старых обычаев — до свадьбы спать нельзя, а она может не сдержаться. Это меня несказанно обрадовала. Правда, когда я всё это затевала, я вообще не думала об этой стороне вопроса. Но он разрешился сам собой.       — Я подала заявления, — заявила мне Нана, когда я раскладывала свои вещи по полкам. — Свадьба будет в конце недели.       — Так скоро? — вырвалось у меня и я развернулась.       — Я бы завтра тебя потащила в церковь, но вижу, что тебе нужно время. Нана соскользнула с кровати и направилась ко мне. Я стояла, прижав к груди какую-то вещь. Девушка легко поцеловала меня в губы.       — Отдыхай, Ири. Завтра поедем на примерку, — она подмигнул мне и ушла.       Я опустилась на пол. Неделя… Я не ожидала, что это случится так быстро. Это ведь хорошо: у Мадары исчезнут проблемы, Нана откажется от договора. Но почему же тогда болит в груди?       Сумка так и осталась разобранной наполовину. Заниматься этим больше не хотелось. Стало так тоскливо, что хотелось выть. Как там Мадара… Уже стемнело, он наверняка пришел домой, а меня нет. Телефон я оставила возле записки — не было смысла забирать его.       Я уселась на широкий подоконник и уставилась в окно. Уверенность в правильности моего решения испарилась, как бы я себя не убеждала в этом. Теперь я думала о том, что Хидан прав, и я просто разбиваю нам сердца. Может, другой выход всё же был, просто я его не видела… Теперь ничего не вернуть.       Проснулась утром я на том же подоконнике. Лицо было мокрым от слез. Я не помню, что мне снилось, но чувство потери все еще ощущалось. Сон не принес облегчения. Все не стало проще. Было так же тоскливо. Все мои мысли возвращались к Мадаре.       Всю примерку я провела в прострации. Нана, видя моё состояние, не стала меня долго мучать. А я, скользя по платьям невидящим взглядом, просто кивнула на одно из них. Его и взяли.       Вся неделя прошла для меня как во сне. Казалось, я отстранилась от своего тела и просто наблюдаю со стороны. Как будто просто смотрю телевизор. На совместных ужинах с Наной я разговаривала с ней, улыбалась. Старалась, потому что боялась, что она передумает, если буду вести себя как селёдка. Я даже отвечала на ее поцелуи. Мне не было противно. Было просто мокро и все равно. Никаких ощущений.       Время словно остановилось, но в тоже время оно летело слишком быстро. Шесть дней до свадьбы… Пять… Четыре… Три…       Когда до дня «икс» осталось три дня, мой отрешенный мир вздрогнул от боли. Я сидела на подоконнике с книгой и боковым зрением увидела, как к воротам подъехала знакомая машина. Из неё вышел Мадара… Я вжалась в стекло, пытаясь рассмотреть его, но было слишком далеко. К нему вышла Нана. Я видела, как Мадара схватился за прутья ворот, которые не открылись. Он кричал что-то, но я не слышала. Сердце сжалось от боли, слезы смазали картинку, и я отвернулась от окна. А потом и вовсе сползла на пол. Не могу видеть его. Слишком больно.       Нана ничего мне не рассказала о приезде Мадары, а я не стала спрашивать. Снова включила тело на автопилот, но утром все равно просыпалась на мокрой подушке. В день свадьбы мой автопилот дал сбой. Я снова вернулась. И впервые разглядела своё платье. Оно было простым, но красивым: длинная струящаяся юбка без излишеств, бретели оставляли плечи открытыми, а на лифе была тонкая золотистая вышивка — вот и всё украшение платья. В зеркале позади меня отражалась Нана в светлом костюме. Мы очень гармонично с ней смотрелись, но… Я моргнула, прогоняя образ Мадары, возникший перед глазами, и не удержала слезинку. Она скатилась по щеке и впиталась в золотистую вышивку на лифе. Я взглянула в зеркало и встретилась взглядом с Наной. Девушка грустно улыбнулась мне и, стерев мокрую дорожку с моей щеки, ушла. Как только она вышла, в комнату вошел Хидан.       — Ири, ты прекрасна. Только бледновата немного и совсем не похожа на счастливую невесту, — он встал позади меня у зеркала. — Пойдём. Нам пора ехать в церковь, — он положил руку мне на плечо и немного сжал, выражая поддержку.       У входа в церковь Хидан остановил меня и нацепил длинную, практически непрозрачную фату. Теперь мне было видно лишь пол под ногами. Хорошо, что к алтарю меня вёл Хидан. Иначе, я бы просто врезалась в лавки.       У алтаря мне стало по-настоящему страшно. Из-за шума собственного пульса в ушах я еле разбирала слова священника. Лишь когда он сделал паузу, я сообразила и выдавила еле слышное «да». Но священнику хватило, и он снова произнес несколько слов и сделал паузу. Я зажмурилась. Вот и всё. Слово Наны, как контрольный выстрел прозвучит сейчас.       — Да, — прозвучало громко и уверенно. Вот только голос никак был не похож на голос Наны. Я не поверила своим ушам. Подумала, что мой разум шутит надо мной.       Мою руку откопали из-под слоя ткани, и в следующий момент я почувствовала холодок кольца на своём пальце. Кто-то вложил мне в ладонь ещё одно кольцо. Дрожащими руками я откинула фату и уставилась на улыбающегося Мадару. Он протянул мне руку ладонью вниз. Немного заторможено я надела кольцо на его палец. Мадара взял меня за руки. Священник объявил нас мужем и женой, и я не смогла больше стоять на месте. Кинулась Мадаре на шею, сливаясь с ним в поцелуе. Мужчина сжал меня в объятьях так, что у меня чуть хрустнул позвоночник, но мне было всё равно. Я словно пила и не могла напиться. Но нам пришлось оторваться друг от друга — всё же людям нужен воздух. И я впервые посмотрела на присутствующих. В первом ряду сидела Нана. Она улыбнулась мне и подошла к нам.       — Я благодарна тебе за проведенную неделю. Конечно, я понимаю, как тяжело тебе пришлось. И я умею благодарить. Желаю вам счастья, — она вручила мне бумаги и ушла. Я взглянула на белые листы. «Соглашение о расторжении» гласил заголовок.