Почему ты трясешься?

Семьи Тэхена и Чонгука дружили, так что омега и альфа были знакомы с самого детства. Тэ и Гукки очень тесно дружили. Их дружба была словно цепь, такая же крепкая. Из-за того, что Тэ был белой вороной, его часто оскорбляли, за что сразу же получали кулачком по голове от Гукки. За спиной Тэ всегда стоял маленький альфа, шепча на ушко что все хорошо.

POV

Тэхен

*играет мелодия будильника* Что хуже: внезапно оборванный сон на самом интересном моменте или ноющая боль внизу живота? Конечно второе. Выключив надоедливую трель будильника, я свесил ноги с постели и потянул руку к шкафчику, на котором стояла фотография в черной рамке. Я взял ее в руки и въелся взглядом в альфу, обнимающего меня. Он был невероятно красив. Черные волосы и такие же черные глаза, в которых я тону… Представляю, как мы соприкасаемся друг с другом. И, когда его горячие губы блуждают по телу, изучая каждый миллиметр своего омеги. Когда его руки будут крепко меня держать прижимая к стенке, и оставлять засосы на моей шее. Вдруг, я снова почувствовал новую вспышку боли и поставил фотографию на место. Держась одной рукой за ноющий живот, а другой потянувшись за дверцей шкафчика, я открыл ее и взял упаковку спасительных блокаторов. Но затем заметил лишь пустые выдавленные ячейки из-под таблеток. Чтоб хоть немного облегчить свои страдания, я пошел в душ. Находясь напротив зеркала, я вижу позади себя Гукки, обнимающего меня за талию. Его голова покоилась на моем плече, обжигая чувствительную шею горячим дыханием, покусывая меня. Снова боль. Я набрал в ладони воду, и обжигая лицо ледяной водой, вернулся на землю. Чистив зубы мятной пастой, я рассматривал тюбик, как говорит производитель: «Подарит свежесть на весь день!». И вправду, после чистки зубов я почувствовал кусающую свежесть. Выйдя из ванны, в комнате витал едва уловимый запах жареного омлета. Неосознанно я спустился вниз, идя за лентой вкусного запаха, которая привела меня на кухню. — О, ты проснулся, а я только хотел идти будить тебя — папа встретил меня на кухне. Сегодня был омлет, пышущий горячим паром, так заманчиво разложившись на тарелке, прося съесть. — Спасибо за еду, пап — склонив голову, я поблагодарил папу. Он поставил тарелку аппетитного омлета передо мной. — Сынок, когда ты расскажешь Чонгуку о своих чувствах? — спросил папа, вытирая руки об фартук. Я опешил от такого вопроса: — Сегодня я собираюсь признаться Чонгу… — моя речь обрывается, когда в коридор заливается трель звонка и запах кофе. Я любил Чонгука до безумия. Запах моего альфы будоражит кровь, заставляя ее кипеть; подкашиваются коленки; ломит пальцы на руках. Лишь этот запах кофе может вызвать целое цунами у меня под кожей…