Дегенератов не жалко

      Спустя столько времени я и не думала, что сейчас буду вспоминать о том, что на втором уроке географии у меня промелькнёт мысль, что я не хочу в этот поход.       Весь урок мы слушали Мирона Яновича. Ну я то точно слушала, а галёрка развлекалась (ничего удивительного, всё как всегда).       Если честно, то первая половина урока прошла спокойно. Мирон Янович игнорировал ржач, доносившихся с задних парт. Правда, его терпения хватило только на половину урока.       - Молодые люди, вы можете там заткнуться? – поинтересовался своим охрипшим (возможно, прокуренным) голосом географ.       - А что нам за это будет? – спросил Енов Макс.       - Лучше спроси что тебе будет, если ты не замолчишь. – Это прозвучало довольно таки угрожающе, если ещё принимать в факт то, что учитель сузил глаза. Тут у меня перехватило дыхание и я забыла как дышать.       - И что же мне будет, географ? – провокационно интересуется Енов, развалившись на стуле.       Мирон Янович начал приближаться к последним партам, кинув на вторую парту второго ряда… пистолет. Я посмотрел на него, а потом на Нину Негрий, её глаза были как и у меня широко раскрыты. Я от удивления раскрыла рот и снова осмотрела пистолет. Ульяна Юнная не заметила ничего необычного и продолжала лазить в своём телефоне, а вот Маша Ловарская так удивилась предмету на парте, что даже на меня решила посмотреть. Кажется, она забыла обо всём. Я в ответ лишь едва заметно пожала плечами. Маша отвернулась, а я продолжала разглядывать чёрный пистолет. Заметив, что кое–чего не хватает, мои губы сами непроизвольно изогнулись в улыбку. Это была обычная зажигалка, у моего отца была подобная (только в виде пистолета, как у Джека Воробья – что–то типа обреза).       Я вновь посмотрела на Нину и произнесла одними губами: «Это зажигалка». По-моему, подруга выдохнула. Если бы Андрей сегодня пришёл в школу, то он бы успокоил Нину, но он приболел и решил никого не заражать.       Только сейчас я очнулась от этого всего и услышала разговор на очень повышенных тонах.       - Енов, выйди вон. Я не намерен тебя терпеть! – кричал учитель.       - Не пойду я никуда. Сами выйдите, если что–то не нравится.       - Ты мне не нравишься, поганец.       - А вот обзываться не стоит.       - Ты мне поугрожай ещё здесь.       - Я почти на пятнадцать лет тебя старше, так что прояви уважения и замолчи. Мирон Янович уже начал отходить от парты Макса и Серёги, как Енов решил ответить.       - И что теперь? Мне уважать кого–то только потому, что тот человек старше меня? А если он тупой, то за что его уважать?       Я видела как учитель географии смотрел в одну точку и закипал всё больше и больше с каждой секундой. Резко развернувшись, географ зло посмотрел на Макса. Да так, что тот аж подавился собственной слюной.       - Я не прошу уважать всех и каждого, только себя. Имей совесть, я твой учитель. Хотя какая у тебя совесть? – Это был риторический вопрос заданный в пустоту.       В классе уже было очень тихо, и именно в этот момент вошла завуч. Она проверяла дисциплину в классах (кстати, очень часто это делала; правда, к нам старалась редко заходить, так как знала, что у нас всегда половина класса стоят на ушах). Похвалив Мирона Яновича за устроенную тишину в классе, она напомнила о предстоящей поездке. Из–за этой самой тишины она подумала, что это мужчина, которому тридцать с небольшим может с нами справиться.       Бедный географ, как только закрылась дверь, он пошёл к своему столу. Я заметила с каким расстроенным выражением лица он шёл. Остановившись между своим столом и моей партой, он опёр свою пятую точку на стол и, скрестив руки на груди, осмотрел присутствующих.       - Я никуда не хочу с вами ехать. Даже не смотря на то, что в вашем классе есть адекватные люди. Просто не хочу.       Его глаза пробегали по каждому лицу. Ладно, почти по каждому. Меня он игнорировал, потому что прекрасно знал, что я внимаю каждое его слово, дыхание, телодвижение.       Когда он рядом, я замираю, пытаюсь почти не шевелиться, потому что стараюсь уловить каждую его частичку, любое малейшее движение.       После минутной тишины, Варя Моноварская отважилась произнести:       - Но Вам придётся. У нас больше нет географа в школе.       - Да знаю я, - ответил Мирон Янович, тяжело выдохнув и опустив голову.       Думаю, что он чувствовал как на него смотрели двадцать две пары любопытных глаз. И их владельцы ожидали какого–то продолжения. Учитель поднял голову и, осмотрев ещё раз всех (даже меня), видимо, вспомнил о своей зажигалке и подошёл, чтобы забрать её. Стоило ему посмотреть на меня как я тут же вся сжалась и приклеилась к стулу, а стоило ему пройти мимо меня так я и вовсе перестала дышать.       Без лишних слов Мирон Янович продолжил урок.