Дегенератов не жалко

      Утро началось замечательно. Вчера Мирон помог мне собирать вещи, конечно, за один раз мы всё не перевезём, но хотя бы основное на первое время.       - Доброе утро, - шепчет Мирон, склоняясь надо мной.       - Доброе, - говорю я, открывая глаза.       - Вставай, красавица, проснись. – Мирон целует меня в щёку.       - Доброе утро, - желает Марк, входя в кухню. – Кто у нас такая хозяюшка? – Он, улыбаясь, осматривает стол.       - Мирон, - отвечаю я, улыбаясь брату.       Марк и Мирон с какой–то определённой периодичностью курят в машине. Наши с Марком сумки лежат в багажнике, пока мы втроём едем в соседний город.       С такой же периодичностью в автомобиле раздаётся смех. Веселье прямо–таки заполняет пространство машины полностью.       - Приехали, - сообщает Марк, когда мы въезжаем в город.       - Вон и парк виднеется, - добавляет Мирон, осматривая окрестности.       - Что–то я не замечала какой он большой, - говорю я, прислонившись к окну.       Они угарают надо мной, видимо, думая, что я ещё веду себя, как ребёнок.       - Вылезай, - произносит Мирон, открывая мне дверь и протягивая руку.       - Спасибо, - благодарю я, выбираясь на улицу.       Он улыбается и обнимает меня. Марк вытаскивает сумки, Мирон помогает ему почти сразу же. Мы привезли лишь по две сумки и по одному чемодану на каждого. Я взяла свой чемодан, Мирон мою сумку, а Марк покатил свой чемодан, поставив свою сумку сверху.       Мы поставили всё в лифт и поехали наверх. Последний этаж Мирон выбрал не случайно. Загрузив вещи в квартиру, хозяин пошёл готовить обед, точнее он хотел лишь сварить быстро что–нибудь, чтобы перекусить. Я хотела разобрать вещи, пока Марк болтал с Мироном на кухне. Первым делом, как только я вошла в спальню – я прыгнула на кровать. Устроившись поперёк, я позабыла обо всём. Она, действительно, была огромной, как Мирон и говорил.       - Ты всё… - послышалось из коридора, - разобрала?.. – договорил Мирон уже в комнате, но тут же замолчал. – Лучше бы вещи разобрала. – Он лёг со мной рядом.       - Потом разберу, я устала. Да и кровать слишком мягкая. Она не хочет, чтобы я слезала с неё.       - Я почему–то не сомневался, что ты сразу побежишь валяться. Удивлён, что ты прямо с порога этого не сделала. А вообще, я хотел, чтобы мы пришли и… - Мирон замолчал и придвинулся ближе.       - И-и-и…       - И мы бы…       - Обед готов, - раздался голос моего брата из кухни, из–за которого Мирон снова не закончил говорить.       - Пошли, - тут же проговорил он, вскакивая с постели.       Мы пообедали и решили пойти прогуляться. Парк был очень большим и вокруг него находился и дом родителей, и дом Мирона, и мой будущий университет. И недалеко от этого парка Марк присмотрел себе квартирку. Так все нужные люди будут находиться, в прямом смысле, в шаговой доступности. Думаю, что он и работу неподалёку найдёт.       Я сразу заметила недалеко от подъезда (как только мы вышли из него) магазинчик. Он не очень большой, в таких обычно покупают товары первой необходимости (презервативы, например). Правда, мы можем и выйти из двора и прямо из–за угла покажется супермаркет, где мы сможем купить всё необходимое.       Ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, мы втроём (мы с моим братом настояли на том, чтобы Мирон пошёл с нами) направились к нашим с Марком родителям. Он очень по ним соскучился, какой бы он взрослый не был, а родители ему были необходимы (иногда даже больше, чем мне). Я же как–то жила без родителей шестнадцать с небольшим лет, значит, смогу прожить ещё немного.       Хотя к этим людям, которых сейчас, с радостью, называю родителями, я слишком привыкла и полюбила. Так приятно было первое время называть кого–то «мамой», «папой» и, конечно, «братом». Было так легко на душе, зная, что за спиной есть люди, которые защитят, помогут и прикроют, если что.       Родители обрадовались, когда открыли дверь, и уже вживую лицезрели нас, а не по скайпу.       - Вы бы хоть позвонили перед приездом, - начала мама с порога.       - А мы не с пустыми руками, - тут же влез Марк.       - Так с этого и надо было начинать, - из–за спины мамы вылез папа.       Марк отдал отцу бутылки, которые мужчина сразу отнёс на кухню.       - А это что у нас за молодой человек? – Мама увидела Мирона, стоящего за моей спиной. Я уже хотела высказаться по поводу её слов, но она меня остановила, - шучу, мы уже знакомы с Мироном. – Тут я выдохнула.       - Ну, проходите, не толпитесь в коридоре, - крикнул отец из кухни.       Братец прошмыгнул мимо нас и зашёл в комнату.       - Да, а то ещё простудитесь. Тут холодно, - добавила мама, подталкивая меня с Мироном к кухне.       Стол уже, каким–то чудесным образом, оказался накрытым. По центру стояли бутылки, принесённые нами только что.       - Ну-с, рассказывай. – Папа выжидающе посмотрел на меня, когда мы сели за стол.       - Что рассказывать? – Я переводила взгляд с папы на маму, потом Марка и на Мирона.       - Где парня такого отхватила, - сказала мама.       Я смогла лишь прислонить руку к лицу и отрицательно покачать головой.       - Ой, да ладно, - отшутилась она.       - Так, доча, не слушай её, - влез папа. – Расскажи как экзамены сдала, как выпускной прошёл…       - Платье покажи, - не дала договорить ему мама.       - Да, покажи им платье, - произнёс Мирон.       - Тебе же понравилось. – Я повернулась к нему и непонимающе посмотрела в глаза.       - Да, но там такой вырез. – За эти слова, он получил локтем в бок. – Ладно–ладно, ты в нём принцесса, - тут же выдал Мирон, на что я улыбнулась.       - Шикарное, - сказал мама, когда я показала своё фото в платье.       - Нормальный там вырез… вроде, - добавил папа.       - Вот и я о том, что «вроде», - Мирон показал кавычки в воздухе.       - Да нормальный там вырез, я же с ней специально ходил, чтобы тебе понравилось.       - Какие жертвы, сынок. – Папа похлопал Марка по спине.       - Ты? По магазинам? – Мама удивлённо уставилась на сына. – Теперь вопрос к тебе, - он повернула ко мне голову, - как ты его заставила пойти с тобой выбирать платье?       - Вообще–то, я не знала как от него отвязаться, - ответила я, жуя горячие круассаны, которые мама испекла только что. – И это скорее вопрос к нему, - я указала пальцем на Мирона.       Она перевела вопросительный взгляд на него.       - Ну…       - Ты же учитель, не нукай, - перебила его мама.       - Вообще–то уже нет, так что… Ладно, Феона хотела, чтобы мне понравилось как она выглядит на выпускном, так как считала, что я не приеду. Я рассказал только Марку, что мне может понравиться. И вот он уже свой выходной проводит в магазине с платьями.       - Магия какая–то, - прошептала мама, отпивая вино из бокала.       - Так, а где ты сейчас работаешь? – поинтересовался папа.       - Преподавателем в университете.       - Надеюсь, не в том, куда я собираюсь поступать?       - Нет.       - Отлично, а то это не законно.       - Встречаться со студентками?       - Да.       - Других это не останавливает.       - Тоже верно, - соглашаюсь я.       - И что преподаёшь? – Марку не терпелось узнать ответ, он сидеть аж нормально не мог из–за этого.       - Английскую литературу.       Я засмеялась.       - Что смешного? – Папа не понял почему я смеюсь, так как родители ещё не знали о моём выборе.       - И про какой ты там универ говорила? А, стоп, этот, что недалеко отсюда, да? – тараторит мама.       - Ага, - отвечаю я, отпивая вина, - мама, папа, я решила на кого хочу учиться. – Они ждали моего ответа, по–моему, даже дыхание затаили. – Факультет английской литературы.       - И я подал уже документы, втайне от вашей дочери. И её приняли, кстати говоря, на бюджет, - с радостью в голосе заявляет Мирон.       - Отлично! – восклицают родители в один голос. - Что повлияло на твой выбор? – почти одновременно спросили они спустя секунду.       - Если бы Мирон не забыл у нас свою любимую книгу…       - Ты её дочитала? – Мирон перебил меня на полуслове.       - Да, понравилась.       - Что за книга? Я уж и не помню как она называлась, - произнёс Марк.       - Над пропастью во ржи, - отвечает Мирон.       Марк хотел остаться у родителей, так как очень по ним соскучился. Мы же с Мироном поскорее удалились, пока мама нас уговаривала остаться. Марк её отвлёк и показал нам жест а–ля «Проваливайте отсюда быстрее, пока она не одумалась». Папа закрыл за нами дверь, пожелав не спокойной ночи.       - У тебя есть ключи от крыши? – спрашиваю я, пока мы поднимаемся на лифте.       - Есть, - отвечает Мирон.       Он открывает дверь и проходит в квартиру. Я прохожу за ним. В нашей спальне темно, он даже не удосужился включить свет.       - Вот они, - произносит Мирон, в его руке что–то сверкнуло, попав под лунный свет. – Но сейчас, - он подходит ближе, слышу как сглатывает. – Мы слишком долго ждали.       Ключи падают на пол. Мирон уже совсем близко. Слышу его дыхание, чувствую какое оно горячее. Одна из его рук притягивает меня за талию ближе, вторая покоится на щеке, после тоже притягивает к себе. Целует. Сразу углубляет поцелуй, проникая языком внутрь. Не могу ждать. Пытаюсь снять с него футболку, но Мирон меня останавливает. Подхватывает на руки и переносит на кровать. Нависает сверху, целует, кусает, оставляет засосы на шее. Наконец, снимает с меня майку. Кусает ключицу, сначала одну, затем вторую. Снова оставляет засосы. Стон уже пробивается откуда–то из недр моего горла. Звучит хрипловато, но это только заводит его. Мои джинсы валяются где–то на полу, которые ещё минуту назад были на мне. Внутренняя часть бедра уже влажная от поцелуев и покусывания, вот тут–то он и дождался моих не сдерживаемых стонов.       - Стони сколько влезет, тут хуёвая слышимость. Проверял, - отрываясь от меня, выговаривает Мирон и продолжает покрывать моё тело поцелуями.       Не выдерживаю, тяну его вверх за футболку, и целую. Страстно. Рвано. Прикусывая нижнюю губу. Переворачиваю его и сажусь сверху. Избавляюсь от футболки и ёрзаю по стояку. Всё как он любит. Всё таки вырываю из него стон, улыбаюсь, опускаюсь ниже. Проделываю почти все те же манипуляции, что и он ранее: провожу кончиком языка по шее и телу, спускаясь ниже, снимаю с него джинсы. Выпрямляюсь, жалею, что свет выключен, Мирон бы оценил бельё, которое я не так давно прикупила для него. Он наблюдает. Очень медленно снимаю с себя бюстгальтер, дразня его. Как я и думала, не выдерживает и валит меня на кровать. В который раз оказываюсь под ним. После следует слишком страстный поцелуй с нотками жестокости. Мирон довольно–таки грубо держит моё лицо, целуя, и слишком настойчиво проникает языком в мой рот. Также грубо избавляет меня, а после и себя от последних элементов одежды, чуть не разрывая ткань. Его настойчивый язык снова сплетается с моим. Через мгновение я издаю громкий стон и прогибаюсь в спине, когда он входит. Ложусь обратно и начинаю двигаться в том такте, что он задал.       Быстро со стонами, громко и с матами – примерно так можно описать как мы с ним кончали.       Я содрогнулась от такого долгожданного оргазма, в принципе, как и Мирон. Он упал рядом, еле слезая с меня.       - Надо делать это чаще. Семь месяцев без секса это край.       Улыбаюсь его идеи. Придвигаюсь ближе и целую его куда–то в скулу. Он обнимает меня, притягивая ближе.       - Боишься потерять сноровку?       Он смеётся, прежде чем ответить.       - С тобой – никогда. Ты не дашь мне этого сделать. Ох, я только с тобой вспомнил свои самые лучшие годы.       - Ты имел в виду самые озабоченные и развратные?       - Да, - ответил Мирон и вновь рассмеялся. – Кстати, о том универе, где я теперь преподаю. Он совсем рядом с твоим, так что мы можем вдвоём возвращаться домой. Если, конечно, ты не будешь заканчивать раньше.       Я переворачиваюсь на спину, рука Мирона под моей головой. Только сейчас всматриваюсь в его татуировку на левом предплечье. Лунный свет озаряет чёрные линии и красное пятно.       - Холден?       Чувствую как Мирон поворачивает голову.       - Да, - отвечает он тихо и переворачивается, ложась на бок.       - Узнала по шапке.       Он смеётся.       - Знаешь, - шепчет Мирон почти на ушко, - теперь у нас всё есть, чтобы быть счастливыми: квартира, в которой только мы вдвоём, а значит, секс, когда пожелаем, ключ от крыши, с которой видно город, ты ведь так хотела там прогуляться ночью, родители рядом, универ в двух шагах. И ещё я уже присмотрел машину.       - И в этом наше счастье? – Смотрю в его голубые глаза и улыбаюсь.       - Личное моё счастье в том, что ты рядом, - шепчет Мирон и улыбается.       - Как и моё, - едва слышно произношу я и прижимаюсь к его груди.       - Я люблю тебя, - произносит он громче.       - И я тебя очень–очень, - по–детски отвечаю я.       Вот оно счастье. То, которое можно буквально почувствовать руками, только ладонь протяни. Оно заполняет эту комнату. А исходит оно из нас самих…