Монстр в твоей голове

POV Анастасия

- Привет…       Я резко захлопнула дверь. Дышать стало нечем. Сплю, не иначе как сплю. Холодными руками растираю пылающие щеки. Внутри все натянулось и дрожит. Даже и представить не могла, что встреча с этими карими глазами так на меня подействует, подействует еще сильнее, чем та первая, случайная. - Эй, открой, - где-то вдалеке слышится его прекрасный голос. – Стефани.       Осторожно постучал костяшками пальцев и замолчал. - Почему, - я прокашлялась, прислонившись спиной к входной двери, - почему я должна открывать? Зачем?..       Я не расслышала ответ. Из спальни прибежал Эван и начал скрестись лапами о входную дверь, радостно лая. - Оставь! – шикнула я на него. – Брось! Фу! Предатель…       Пес и не думал слушаться меня, лишь еще активнее вилял хвостом. Попытки оттащить его тоже оказались напрасными. Я отчетливо видела хозяйку квартиры, ее гневные вопли и ругань из-за испорченной двери, а также сумму, которую мне придется заплатить за ремонт. - Ты мне за это ответишь, - проворчала я, поворачивая ключ в замке.       Эван радостно тявкнул и тут же отбежал от двери. Я нажала на ручку. - Привет, - теперь уже я первая нарушила тишину.       Почти не изменился. Также красив, также у меня перехватывает дыхание. - Привет, - эхом отозвался Никита, внимательно изучая меня, словно видел впервые; хотя я и правда неслабо изменилась. – Я думал, Артем шутит. - Артем никогда не шутит, только дебильно подкалывает. - Извини его, - чуть склонил голову. - Чаю хочешь? – будничным тоном поинтересовалась я и пошла по направлению к кухне. Разговаривать на отвлеченные темы легче, правда?.. Чувствуя прожигающий взгляд у себя на затылке, я смело могла предположить, что Никита идет за мной. – Или, может, кофе? - Я в Питере всего на пару дней, поэтому хочу как можно скорее поговорить.       Остановившись у столешницы, я прислонилась к ней спиной и выжидающе уставилась на Киоссе. Он решил не затягивать: - Почему ты ушла тогда? Я же попросил тебя остаться! – его требовательный тон ошарашил меня. – Неужели так сложно было остаться?! - О, и для чего же? – я скрестила руки на груди. – Чтобы ты вышвырнул меня, со страданиями на лице? Мол «мне так жаль, ты такая хорошая», - Никита открыл рот для ответа, но я подняла левую ладонь, прося его помолчать. – Нет, нет, ты бы уехал раньше, оставив на постели записку. Это же так романтично, не правда ли? - Я бы не вышвырнул тебя. - Да неужели? – все внутри кипело. Как он может сейчас так открыто издеваться? Этот пристальный взгляд ореховых глаз, уверенный голос. – И что бы ты сделал? – сквозь зубы прошипела я. – Забрал бы с собой? - Да, забрал бы, - отрезал он, но его лицо оставалось непроницаемым.       Я усмехнулась. Смех получился жалким, сдавленным. Минуту помолчав, я всплеснула руками: - И что дальше? Что дальше, Никита? Прятаться и врать, брать меня в каждый тур, перестать вызывать девочек?.. – я склонила голову набок, снисходительно улыбнувшись. – Тебе не нужно все это, Ник. Ты и сам прекрасно понимаешь, всегда понимал. Ни меня, ни тебя уже не изменить. - А мне казалось, ты уже изменилась, – между строк сквозила обида. – Больше не позволяешь прикасаться к себе, - криво улыбнулся. - Он сказал тебе… - на миг я замолчала. – Боже, конечно сказал! Он же твой друг, он не мог не сказать. - Стефани, - Никита сделал шаг ко мне, но я выставила руки вперед. - Я не Стефани. Меня зовут Настя. Всегда звали. Стефани – псевдоним для… моей бывшей работы. И да, может в это трудно поверить, но я больше не та девочка и за это я тебе очень благодарна, - я говорила искренне, но горькая усмешка все еще слышалась в словах. – Знаешь, ты мог бы заняться своего рода благотворительностью, - я подняла руку над головой и стала водить пальцами в воздухе, как бы отмечая слова на рекламном плакате и проговаривая их вслух: - «Ночь с Никитой Киоссе - и даже самая последняя шлюха станет девушкой, которая засовывает в свой рот лишь зубную щетку». - Но ты не перестала раздеваться, - отметил Никита. Его перестали трогать мои слова, он осознал, с каким отчаяньем я это говорю, как все внутри меня нарывает от воспоминаний; мы ковыряем старую рану, усердно и медленно. - Да, - согласилась я. – Такова моя натура. Имеешь что-то против? - Я имею что-то против твоего представления, которое ты мне сейчас устроила.       Я замолчала, опустив руки по швам. - Никит, - я так давно не произносила его имени. Хочется повторять его снова и снова, пробовать на язык как дорогое вино. Никита, Ник, Никки… - Что ты хочешь? Теперь пришла очередь Никиты замолчать на некоторое время. Он повернул стул спинкой вперед и, присев, положил на нее руки. - Не знаю, - ответил он, закусив губу. Я бросила на него хмурый взгляд – не убедительно. – Да-да, ты права: я не искал тебя. И я почти сразу же забыл о тебе. Музыка выбивает воспоминания, а мой образ жизни – со всеми этими бессмысленными тусовками, толпами знакомых и незнакомых людей с которыми мне приходится общаться изо дня день – все это загоняет мысли о прошлом куда-то далеко-далеко вглубь души. Живи секундой, ты же знаешь. Но когда я узнал, что ты в городе… меня как будто ударили под ребра, выбив весь воздух. Мне захотелось увидеть тебя и вот, я здесь.       Я смотрела на него чуть не плача, натянуто улыбалась из последних сил. - Ты эгоист, - сорвалось с моих губ жалким шепотом с подвыванием. – И через пару дней ты снова уедешь. Как так можно?.. – губы исказило, я все-таки не смогла сдержать слез.       Никита встал и крепко обнял меня, притянув к себе, погладил по волосам. - Что же будет дальше? – я цеплялась за его плечи, теряя остатки самолюбия. Растворялась в нем, как сахар в чае. И мне было абсолютно неважно, что он ответит.       Он и не ответил. Поцеловал сначала в щеку, от этого по телу расползлись мурашки, потом в губы, проникая языком вглубь моего рта. Притянул к себе ближе, скользнув сильными руками по талии. Нежно гладит по волосам, прерывисто дышит, прислоняясь ко мне все ближе. Наши тела вновь сливаются в одно целое, страсть в венах подобна бурлящей лаве, воздух становится тягучим, желание – невыносимым. Никита делает шаги мне на встречу, не прерывая поцелуя, я, отвечая на его ласки, отхожу назад. Уперевшись в столешницу, я почувствовала, как его пальцы вжались в мою поясницу и усадили на край. Обхватываю ногами его бедра, целую в шею и небритые щеки. Мои глаза все еще блестят от слез, губы искажены в странной улыбке, я, кажется, схожу с ума. Иначе и невозможно, когда рядом – он. Мужчина-огонь, мужчина-пожар. - Идем в спальню.       Странно смотрит, проводя большими пальцами по моим плечам и ключицам. Соскочив со столешницы, беру его за руку и тяну в комнату. Разум окончательно отказался подчиняться.       Поцелуи быстро перерастают «во что-то большее», одежда кажется по нелепому лишней. Обнимаю его, впиваясь ногтями в горящую кожу. Его пальцы как наэлектризованы, бесцеремонно врываются внутрь меня, заставляя изгибаться. Пылко целую. Пожалуйста, не томи, не медли. Я и так слишком долго ждала, слишком часто просыпалась в поту, когда ты уходил в самый нужный момент из моих сладостных снов. Мои зрачки наверняка расширены, как у наркомана. Упав на мягкие подушки, тяну за собой, позволяя быть сверху. Кусает мою шею, едва ощутимо, но все внутри сжимается от наслаждения. Когда проникает внутрь меня членом, чувствую металлическую кровь на кончике языка и как резко защипало пересохшие губы, настолько резко и неожиданно, приятно и прекрасно. В полутьме его улыбка сверкает, как драгоценные камни. Восхитителен. Запрокидываю ноги, скрещивая их за его поясницей. Находит мои руки и продевает пальцы между моими, эдакий замок, крепко сжимает их. Сейчас я с уверенностью могу сказать, что мы занимаемся любовью: неторопливо, с наслаждением, изо всех сил сдерживая инстинкты. Если это не есть счастье, то я не знаю, каково оно.       По комнате гулял сквозняк. Из приоткрытой форточки дул холодный ветер. Кожа покрылась мурашками, пальцы на ногах замерзли. Никита, в полудреме, притянул меня к себе, уткнувшись носом мне в шею. Прижал крепко-крепко, обнял сильными руками за талию и плотно укрыл одеялом. Я тут же забыла о холоде, о зиме на улице, что в Питере больше похожа на осень, забыла о часах одиночества и завтрашнем дне. Но вспомнила разговор с сестрой Кати; маленькой Ксюше пять лет и однажды она сказала, что знает точно – мама ее любит; на вопрос «почему?» ответила очень серьезно и по-детски искренне: потому что когда мне бывает жутко холодно, мама меня согревает. Щеки защекотало. Я осторожно провела по ним ладонью, утерев слезы.       Осторожно разомкнув объятья, я прошмыгнула на кухню, надев по пути теплый свитер. На улице уже стемнело, зажглись фонари, шум от колес машин стал тише. Свет я решила не зажигать. Поставив чайник, стала искать по ящикам кофе; Катя всегда убирала все туда, куда ей хотелось, не удосужившись предупредить.… А кстати, где она? Время уже около семи вечера. Обычная тревога за близких побудила меня отвлечься от занятия и пойти за телефоном. От сердца отлегло, когда я увидела на дисплее конвертик с родным именем. «Встретила знакомого, хорошо провожу время. Буду около девяти». Отлично, у нас с Никитой есть пара часов до момента, когда реальность вновь разобьет мою сказку. Я вернулась на кухню и снов принялась искать кофе. У нас.… Уже есть «мы»? Так странно. Необычно. - Опять ушла не попрощавшись.       От неожиданности я подпрыгнула на месте и выронила найденную банку. Та со звоном разбилась, кофе и осколки разлетелись по плитке. - Никита! – хрипло возмутилась я. Но стоило поднять глаза, как все эмоции улеглись. Все отключилось, кроме безграничной любви и нежности. Я стояла как вкопанная и смотрела на его застывшую в дверном проеме фигуру. Такой домашний: в одних джинсах, с растрепанными волосами; растерянно пожимает плечами и зевает. – Ты напугал меня… - Извини.       Я покачала головой и опустилась на пол – собирать осколки. Мне было страшно смотреть ему в глаза, все тело сковало. Я сейчас так не похожа на ту себя, с которой он познакомился, которую запомнил. Не подсознательно (или сознательно?) открылась ему, стала доверять. Броня-маска с именем Стефани отошла на второй план, уступив место слабой и наивной Насте из Москвы, которая в душе еще девочка, верующая в настоящую любовь, в «своего» человека, каким нарисовала себе Никиту, да и каким он, собственно, и оказался. Я боялась, что Никита разочаруется во мне, когда увидит в глазах всю эту любовь, преданность, даже восхищение. Он же такой… Да ладно, о чем я, вы же сами понимаете. Никита Киоссе и Настя из Москвы. А внутренний голос наивно шепчет – а ты помнишь его интервью? помнишь, когда был «бум» в 2014-ом и Никита рассказывал, что хотел влюбиться именно так: случайно, в простую девушку? помнишь же? веришь же? - Что ты делаешь? – подошел и присел рядом, тепло улыбаясь. - Как что? – растерялась я, по-прежнему не решаясь посмотреть ему в глаза. – Собрать же надо… разбилось… Да и кофе я хотела сделать… - Брось, пойдем в ресторан. - Куда? – я не смогла сдержать смешка. Все-таки посмотрев на Никиту, недоверчиво прищурила глаза. – Неужели тебе можно куда-нибудь водить меня? Узнают же…       Никита улыбнулся чуть шире. Идеальная голливудская улыбка, но такая родная. Господи, да я же с ума схожу. Что ты делаешь со мной, Киоссе? Я же теряюсь в тебе, окончательно, бесповоротно… - У меня есть одна идея, - загадочно проговорил Никита, протянув мне ладонь. Неуверенно протянув свою в ответ, я позволила ему поднять меня на ноги. – Одевайся.       Как только официант скрылся с нашим заказом, я еще раз оглядела шикарный ресторан в приятных персиковых тонах. - Здесь так уютно, - восхищенно проговорила я.       За соседними столиками сидели девушки и женщины в вечерних платьях, мужчины в дорогих костюмах; играла ненавязчивая музыка. Я чувствовала себя весьма неуютно в этой роскоши – я не ожидала, что Никита поведет меня в ТАКОЙ роскошный ресторан, иначе бы надела что-то более подходящее, чем обычное вязаное платье чуть выше колен и сапоги без каблука. Никита же ощущал себя вполне комфортно в светлых джинсах с дырами на коленях, рубашке и джинсовой куртке с заклепками. - Да, мне тоже здесь очень нравится, - согласился Никита и протянул руку, сжав мою ладонь. – И самое главное, здесь меня вряд ли будут искать папарацци: это ресторан нашего с Артемом старого друга, он всегда жестко подходит к списку гостей. Я кивнула и на секунду задумалась. Сейчас или никогда. - Никит, - я поджала губы, собираясь с мыслями. – Никит, а давай уедем? Прямо сейчас, вместе. - Куда? – он рассмеялся, приняв мои слова за шутку.       Но я не шутила: - Не знаю, в Москву. Сейчас декабрь, зима. - Ты же не любишь Москву зимой, - напомнил Никита. – Ты не любишь холод. - Да, - согласилась я. Помнит. – Но шатенов я тоже когда-то не любила.       Никита усмехнулся и начал болтать о напитках, считая, что тема закрыта, но я загорелась этой идеей, я знала, что он снова хочет почувствовать себя свободным, хочет отдохнуть от всего; чувствовала. - На пару дней, Никит. Вдвоем. Исчезнем.       Он нахмурился. - Я никогда не уезжал никуда без Темы, - серьезно сказал он. – Да и вообще, у нас билеты в Минск, контракт.       Я кивнула, поджав губы. - Хорошо. Я понимаю. Как-нибудь в другой раз. Будем капучино?       Мне было не столько обидно из-за его отказа, сколько из-за своей наивности. Он же звезда, занятой человек, а я – кто? Способ расслабиться, влюбленная идиотка. Так и должно быть. Это самый верный сценарий.       Я изо всех сил старалась не заплакать. Никита, по-видимому, заметил, как я поникла, в его прекрасных глазах что-то блеснуло. - Я люблю тебя, - вдруг сказал он. – Стефани.       Быстро заморгав, я почувствовала, как земля уходит из-под ног. - Стефани, - повторила я, чувствуя тяжесть во всем теле. – Та девушка, проститутка, которая развлекала тебя в Москве, которая была просто игрушкой – вот кто такая Стефани. – Никита смотрел на меня, ничего не понимая. Я же понимала все. – Оболочка, она не умеет чувствовать. А я Настя. Я живая. Я тоже готова ради тебя на все, как и Стефани, но мне нужно от тебя другое, мне нужно чтобы ты был счастлив и при этом не врал себе. - Я не понимаю… - Прощай, Никита, - я резко вскочила. – Я… не могу так. – Мое бессвязное бормотание, непонятные оправдания – лишь бы он разочаровался, лишь бы перестал обо мне думать. Сучка-Стефани, она рада острить и дарить свою любовь лишь в постели – одна из моих сторон за которой я прятала себя настоящую: закомплексованную, слабую, сломанную, безнадежно влюбленную Анастасию, которая нуждается в заботе и любви. Никита не сможет дать мне этого, даже если захочет – не сможет. А я не имею права рушить его жизнь, только потому, что так слаба.       Я выбежала из ресторана, на ходу застёгивая пальто и обвязывая вокруг шеи шарф; я понеслась прочь по продрогшей пустой мостовой, которую обнимал лишь ветер. Домой, в Москву, вновь позволить Стефани взять верх, запрятать себя настоящую вглубь души. Так будет правильнее. Продолжение следует...