Глава 11 - "Закрашивая ошибки"
Глава 11 Закрашивая ошибки Он был весь взлохмаченный и не только внешне. В его текущем положении являлось что-то для Хотару незнакомое, чуждое. Во взгляде небесно-голубых глаз отражался немой вопрос. Слегка обеспокоенное удивление, написанное на лице, красноречиво выпрашивало ответ. Его весьма потрепали чувства, раздумья. Юкино растерялась. Все слова, вертевшиеся на языке, все изящные мысли вдруг разбились вдребезги, не оставляя ни надежды на возвращение. Взгляд говорил красноречивее, однако этого было мало. Возникла тихая, неудобная, колючая пауза. Такая едкая и противная. Всё окружающее будто бы замерло в трепещущем ожидании, словно приглушилось, погасло перед ярчайшей вспышкой. Взгляды выжидающе встретились. Два совершенно разных мира, наполненных таким глубоким, однако не видным для посторонних содержимым. Наруто увёл взгляд от её глаз вниз, в пол, словно пытаясь спрятаться от девушки, от её мыслей. - Зачем ты пришла? – этот голос отливал нехарактерными для Узумаки ровностью, спокойствием и… Равнодушием? Шатенка вдохнула побольше смелости в лёгкие: - Наруто, мне нужно с тобой поговорить… - Прости, но я сейчас не могу… - резко оборвав Хотару, Узумаки с непривычной острой решительностью перекрыл все пути. Он не заставил себя долго ждать и начал закрывать дверь. На Юкино нахлынуло недоумение, глубокая растерянность, заставшая её врасплох. Перед ней вот-вот закроется дверь. Последняя дверь заслонит собой надежду. И она ничего не может с этим поделать. Или всё-таки может? - Нет, Наруто! Стой! – весьма чёткий щелчок достиг её ушей. Руки сжались в кулаки, и девушка со всей силой, которая всё ещё оставалась в ней, ударила в дверь. Звенящая боль игриво пробежалась по рукам, шевеля внутри стонущее отчаяние. Спокойный голос превращался в крик. – Ты можешь закрыть дверь! Ты можешь не смотреть, не отвечать! Но выслушай меня! – взгляд проскользнул по стене вниз. – Пожалуйста, – последнее слово скорее походило на мольбу, на взывающий стон. За дверью находилась лишь тишина, но шатенке было всё равно. На неё напала одна-единственная навязчивая мысль: «Я должна рассказать ему всё». - Я знаю, что после всего, что произошло, ты, наверное, вовсе не станешь меня слушать. Но я всё равно должна рассказать тебе. Ты закрыл дверь, но буду говорить. Закроешь уши – буду кричать. Мне плевать как, мне всё равно, поверишь ты мне или нет, неважно, что я должна буду для этого сделать, но ты должен меня выслушать! – отчаянный вопль с силой ударил об дверь. Девушка, стиснув зубы, уронила последнюю слезу своего отчаяния. Последнюю. Больше страдать от бездействия она не намерена. Сделав глубокий выдох куда-то в пустоту, она аккуратно прислонилась к двери и, перебрав все мысли, начала: – Я знаю. Знаю, каково это – быть отверженной, брошенной, покинутой. Да что мне тебе объяснять? Мы ведь всегда были вместе, втроём, с самого детства. Но почему-то так получилось, что сейчас наши пути разошлись и… - Мысли противоречиво сталкивались со словами, образуя какой-то странный сумбур. И почему в сознании всё так красиво красноречиво и понятно, а в действительности получается несуразная глупая бессмыслица? На Хотару вдруг снова нахлынуло отчаяние. Девушка встретила его смешком. – Я не знаю, с чего даже начать… Мы всегда были вместе. Были друзьями. Ты помнишь, мы ведь с Саске постоянно соперничали, не хотели уступать друг другу ни в чём. Между нами это была словно игра. Очень важная игра, без которой мы никогда не могли обойтись. Но, видимо, я заигралась… Это меня и погубило, – в глазах словно киноплёнкой заблестели воспоминания. Одно за другим они призрачными движениями дотрагивались до девушки, а затем моментально ускользали в небытие. – Я всегда была гордой, самолюбивой в особенности именно перед ним и часто из-за этого не хотела признавать какие-то очевидные истины. По крайней мере, я не желала, чтобы мои личные чувства были доступны кому-то ещё. Поэтому убеждала себя в том, что ничего не было, нет и быть не может, хотя где-то в глубине души прекрасно всё понимала. Саске являлся самым главным объектом моих самовнушений. Ведь со стороны, я и он – это казалось абсолютно немыслимым, какой-то дикостью, несуразной чепухой. Однако в тот вечер, когда он ушёл из Конохи, чепуха стала реальностью. Между нами было какое-то чувство, и теперь я могу это признать. Что-то немыслимое и для меня всё ещё непонятное, однако это было, – тёплая усмешка отразилась в глазах девушки. Сколько уже времени прошло… Воздух постигла величественная всепоглощающая тишина. Молчаливое тягостное напряжение начало теребить Хотару, заставляя продолжать: - Когда я вернулась в Коноху спустя 2 года, Цунадэ-сама поручила мне миссию по сбору информации об убежище Орочимару и об Учихе Саске. Это было конфиденциально. Мы встретились ещё до того, как я попала в больницу. Это он лишил меня сознания в тот день. Я знала всё. Место, сроки. Даже больше. Я окончательно разобралась в себе. Но чувство покинутой, отверженной во мне всё ещё оставалось… - подбираясь к самому сокровенному, говорить становилось всё сложнее. - В тот день, когда ты признался мне, я была просто обескуражена. Это едва не сбило меня с ног. Я всегда любила тебя. Но как лучшего друга, даже как брата. Я восхищалась твоей силой воли, твоим рвением к победе, твоим не угасающим оптимизмом, твоей честностью, искренностью и открытостью после всего того, что ты пережил. Несмотря на твои глупые шутки, эти смешные нелепости, которые постоянно случались с тобой, ты был для меня примером для подражания. Благодаря тебе я никогда не теряла надежду, даже когда шансов на победу у меня не было, – голос ослаб, словно из него моментально вытянули все силы. – Тогда ты спросил про Саске, и я соврала. Я вновь солгала, но на этот раз не только себе. Ты доверился мне, искренне открылся. Но я не могла рассказать тебе правду. Я ведь знаю, как ты относишься к этому, как ты хочешь его вернуть. Я боялась за тебя. Рассказать - это было бы безумием. К тому же, я просто не хотела разрушить всё это. Я боялась сделать тебе больно после того, что узнала. Но… Почему-то получилось только хуже, – вся картина в ярких сочных красках, в чётких силуэтах выплыла у неё перед глазами. Лёгкие вновь начали судорожно глотать воздух, губы предательски задрожали: «Какая ты всё-таки жалкая», - эта мысль отчаянно резала сознание. - Наруто, - это имя она произнесла со всем трепетом, с глубокой нежностью, которую раньше, наверное, никто никогда не слышал, – прости меня. Прошу, – глаза покрылись блестящей серебристой плёнкой. – Я поступила неправильно, но я не хочу из-за своей глупости потерять тебя. Потому что я действительно люблю тебя. – Она выжала эти слова. Какими бы лёгкими они не казались, делать вот такие признания, вызванные отчаянием, всегда очень нелегко. Как часто мы хотим многое сказать, показать, объяснить, но просто не находим нужных реплик, жестов. Потому что чувства выше слов. Девушка с частичкой надежды взглянула на запертую дверь. Ни звука, ни каких признаков движения. Неужели она насколько низко пала, что Узумаки не найдёт и частички прощения для неё? Увы, она сделала всё, что могла. Теперь Хотару может просто двигаться дальше. Юкино отвернулась от двери и сделала первый, заветный шаг вперёд. Ответом ей была лишь тишина. Однако внезапно она услышала позади себя тихий щелчок. Он отозвался где-то внутри, подобно туманному эху. - Хотару, постой, – эта фраза не дала сделать девушке следующий шаг. Остановило всё вокруг, словно приклеила её к этому месту. Внезапно тёплая рука аккуратно дотронулась до её ладони. Чувства нежно затрепетали. Она опустила взгляд вниз, под ноги, так было спокойней. Девушка ощущала его присутствие. Чувствовала, как его взгляд вслед за Хотару уходил куда-то в пол, словно это что-то упрощало. - Всё это время, - в этом ослабевшем, едва тлеющем голосе всё ещё звенела слабая надежда. Это уже не был тот Наруто, – я постоянно думал о том, что произошло и… Ты не виновата в том, что любишь Саске… - Нет. Не люблю, – эти слова вырвались настолько резко и неожиданно, что отчасти поразили саму Хотару. В девушке вдруг что-то резко защемило. Чувство какой-то неоправданной несправедливости, однако она не успела ничего сказать. Она лишь повернулась и встретилось взглядом с Наруто. - Ты опять лжёшь мне. Зачем? – в глазах Узумаки читалась эта притягивающая серьёзность и неподходящая ему резкая строгость. А ведь он прав, зачем?.. - Нет. Я не лгу, – Хотару со всей отчаянной смелостью посмотрела в эти небесные глаза. – Теперь не лгу, – она сама уже не понимала, ложь это или чистая правда, однако что-то словно толкало её вперёд. Будто бы кто-то говорил вместо неё. Блондином, по-видимому, овладела совершенная растерянность. В расширенных зрачках находилась высшая степень непонимания. Он просто смотрел на девушку, пытаясь найти хоть какие-нибудь ответы. Но, увы, Хотару сама запуталась на грани между правдой и ложью. Чувства смешались с мыслями, образуя невероятный хаос. Внезапно взгляд парня стал спокойнее и мягче. Какая-то доля сожаления еле заметно приподняла уголки его губ: - Ты ведь знаешь, что это теперь невозможно, – слова роком отозвались где-то внутри и на мгновение словно лишили девушку способности мыслить и говорить. – Я прощу тебя, но не смогу это забыть, – Фраза зазвенела подобно ветру. Лёгкому, печальному, роковому… В его глазах всё ещё блестела едва заметная надежда, которую он с какой-то силой подавлял. Она лишь наблюдала за ним подобно маленькой девочке. И когда он стал таким?.. - Хорошо, – с трепетавшей неопределённостью прошептала Хотару. Его рука ослабела. Она мягко одёрнула свою ладонь, тем самым разрывая эти тёплые нити, до этого связывающие их. – Тогда, друзья? – девушка протянула руку и улыбнулась как раньше, казалось даже, без притворства и напряжения. Однако внутри всё сконфузилось, и она уже ругала себя за этот глупый, опрометчивый шаг. Но Наруто слабо улыбнулся в ответ и пожал протянутую руку: - Друзья, – а его ладонь была всё такой же нежной и тёплой. Трепещущее ощущение вновь задело обоих. Как хотелось удержать этот момент хоть на минуту, на секунду, потому что оба прекрасно понимали, что это, возможно, их последнее рукопожатие в старых, столь полюбившихся им отношениях. Что будет далее, никто не знал. Будущее отпугивало своей неопределённостью и таинственностью. Она посмотрела на него в последний раз. Глазами влюблёнными, сожалеющими и слегка улыбающимися. Несмотря на то, что произошло, девушка всё ещё видела в нём того очаровательного голубоглазого мальчика, который никогда не сдавался, и что бы ни встало на его пути, он всегда улыбался. А Наруто всё также видел в Хотару ту милую добрую девочку, не отвернувшуюся от него, и когда-то давно столь нежно задевшую всё его пылкое воображение. Внезапно одна слабая мысль начала постепенно теребить Хотару, не давая покоя: - Наруто, - парень вопросительно, с мягким любопытством посмотрел на девушку, - о каком пари говорил Саске? – её уже давно не оставлял этот вопрос, постоянно напоминая о себе. Узумаки едва заметно усмехнулся, прикрыв глаза, словно припоминая какие-то сладкие отголоски прошлого: - Когда он уходил к Орочимару, мы заключили пари. Саске сказал, что если ты, в конце концов, выберешь его, то он никогда уже не вернётся в Коноху. А я поставил на то, что ты полюбишь меня, и он вернётся обратно… И оказался полным идиотом, – отчаянный смешок сорвался с его губ. - Не смей так говорить, – вдруг шатенкой овладело это детское чувство, невероятно сильное желание помочь, почувствовав себя нужной, в чём-то оправдаться. Она резко поднесла указательный палец к губам Наруто, заставив его остолбенеть и немного смутиться. – Ты не идиот. И я вовсе не собираюсь никого выбирать. Тем более, Саске, – от этого имени внутри немного похолодело, однако на её лице вновь заиграло выражение спокойствия и какой-то внутренней умиротворённости. – Ты мне веришь? – она пронзила своим жгучим кареглазым взглядом его глаза, однако внутри она корила себя за столь порывистые и непосредственные шаги. Едва повременив с ответом, блондин всё-таки произнёс это дышащее неуверенностью «да». Шатенка прошептала в ответ что-то неясное и затем посмотрела на Наруто. Хотару никогда не думала, что этот вечный шутник и выдумщик сможет испытывать такие чувства, сумеет открыть ей глаза на правду, на неё саму. А он всё также смотрел на девушку, словно спрашивая «и ты знаешь, что будет теперь?». Увы, шатенка не могла ответить на этот вопрос. Она лишь чувствовала, что ей нужно двигаться вперёд, дальше, к своей цели. - Прости, Наруто, мне пора… - едва слышно сказала Хотару, всё также виновато глядя на парня. Узумаки смерил её слегка недоумённым, дышащим любопытством взглядом: - Куда? - Мне нужно узнать правду, к тому же, я ведь должна двигаться дальше, – она улыбнулась, так как слова постепенно закончились. В последний раз она взглянула на Наруто. Эта нехарактерная для него серьёзность ярко, глубоко и надолго впечаталась ей в память. Девушка отвернулась и сделала пару шагов от квартиры Узумаки, однако вопрос вновь, уже в последний раз остановил её: - Хотару, - шатенка замерла, – ты действительно любила меня? Ветер плавно перенёс эти хрустальные слова до Юкино. Её глаза накрылись блестящей плёнкой, однако уняв дрожь в голосе, девушка тихо и слабо произнесла: - Да, любила, – Юкино понимала, что он отнюдь не имел в виду их дружеские узы. Нет. Те были глубже… А на дворе гуляла ночь. Месяц острым серпом величаво взошёл на небо, освещая тёмный дремлющий океан. Улицы, обыкновенно согревающие и родные, сейчас казались отпугивающими и неизведанными. Фонари дышали слабым светом. Ветер еле-еле щекотал волосы шатенки. Она шла вперёд, уверенно, оставив воспоминания позади, открывшись новому и неизведанному. И когда они успели так измениться? Какие метаморфозы произошли из-за этого хитрого чувства. Оно на протяжении уже, наверное, всего человеческого существования, волнует наши умы, заставляя философствовать и меняться ради него. Любовь – отнюдь не чувство, приносящее слабость и уязвимость. Оно отбирает и возносит всё самое человечное, что в нас есть. И это вовсе не делает нас слабодушными, ведь становясь добрее и отзывчивее, мы тем самым оказываемся сильнее. Сильнее над бесчеловечием, ведь добро всегда выше зла… Она дошла до дома и достаточно быстро собрала всё самое необходимое. В глазах на этот раз сияла уверенность и решительность. Переодевшись, она начала нацеплять на себя разного рода оружие, которым владела наиболее совершенно. Посмотрев на себя в зеркало, внимание Хотару в первую очередь прикрепилось к повязке деревни Листа. Вполне возможно, что вскоре ей придётся перечеркнуть этот знак, перейдя все обусловленные границы правил. Грустно улыбнувшись своему отражению, она мысленно вынесла вердикт «пора». Взяв ключи, она подошла к двери и в последний раз оглянула комнату. Под её едкое внимание попалась фотография. Да, всё та же давняя фотография с разбитой рамкой. Девушка бросила печальный взгляд на счастливые лица и закрыла за собой дверь… *** Стремительно продвигаясь по тёмному коридору, её одолевало множество мыслей. Убежище казалось нескончаемым лабиринтом. Этот слабый, постоянно мигающий свет от факелов, бессчетное количество тупиков, уже начинало сводить с ума. Однако вот. «Кажется, здесь», - Хотару вынула катану из-за спины и аккуратно толкнула дверь. Несмотря на весь её опыт, вполне приличное владение техник и звание джонина, сердце забилось с бешеной скоростью. Вихрь мыслей отчаянно закрутил девушку в своём нескончаемом потоке. Её взору открылась весьма просторная комната, освещённая несколькими факелами. Однако свет терялся в конце комнаты, тем самым, не давая его разглядеть. Девушка прислушалась – тишина. Неужели ошиблась? Однако внезапно рядом с её ухом пролетел кунай, весьма гармонично вписавшись в стенку. На лице отразилась весьма недоброжелательная ухмылка: - Ты можешь хоть раз обойтись без этого? Или у тебя нервы уже сдают? А, Учиха Саске? – фраза была произнесена с подчёркнутой самоуверенностью. - А ты можешь хоть раз прийти вовремя? – этот холодный, слегка подкрашенный наглостью тон, вылетевший из темноты, моментально задел девушку. - Юкино Хотару…
