Четыре

— Хуй с тобой, Лар, действие. С наступлением зимы в Апартаментах становилось холодновато, поэтому Сал сидел, скрестив ноги и закутавшись в плед, на кровати лучшего друга и наблюдал за ловкими пальцами, выводящими на холсте очередной хитровыебанный шедевр. — Сними про… — Ларри помолчал секунду, наслаждаясь грозно-растерянным взглядом голубых глаз, после чего продолжил. — Противень со шкафа, там свечи должны лежать. Высказав все свое негодование по поводу хуевых шуток друга, своего к ним отношения и того факта, что придется вылезти из-под пледа в этот жутко холодный внешний мир, Фишер с руганью полез снимать со шкафа жестяной поднос. Наблюдающий за этим Ларри только грустно усмехнулся, неосознанно оставляя на холсте два ярко-голубых пятна-глаза посреди белых, серых, черных, бордовых и синих полос и линий. В том, чей это портрет, как и в том, что это именно портрет, а не просто абстракция, Джонсон не хотел признаваться даже себе. — Чтоб ты подавился своими свечами, — недовольно бросил Сал, снова заворачиваясь в плед. Но тот успел остыть, поэтому Кромсалли оставалось только стучать зубами и шипеть что-то не особо цензурное. Посмотрев на это, Ларри покачал головой и, вытерев руки, полез в шкаф, разыскивая любимую толстовку. И пусть Салли в ней натурально утонет, зато перестанет ворчать и, может быть, даже заснет, позволив другу слушать свое сопение. — Эй, Схерали, правда или действие? — а, может, и не заснет. *** Сидеть на продуваемой всеми ветрами крыше было дерьмовой идеей, но Салу было решительно похуй. Весна в этом году не спешила радовать человечество теплом, зато щедро одаривала дождями, мокрым снегом и градом. Тонкая весенняя куртка была насквозь мокрой и совсем не грела, наоборот, делала только хуже, но парень в протезе словно не обращал на это внимания. Он стоял на парапете так, что носы его неизменных кед висели над самым краем. Салли била крупная дрожь, он каждую секунду рисковал свалиться вниз, и от этого желание постоять хоть еще немного никак не ослабевало. — Эй, полудурок, ты здесь? — хлопнула дверь и на крыше появился Ларри. Он медленно, чтобы не напугать, подошел к другу и укрыл его зонтом. — Пойдем домой, а? Мама пирог испекла. — Д-да, п-пойдем, п-пожалуйста… — Салли трясло, и из-за этого попытка отшагнуть едва не привела к падению. Если бы рядом не было Джонсона, который схватил парня за шкирку и отдернул от края, притягивая к себе и обхватывая за плечи… — Б-боже… С-спасибо, б-бро… — Да без базара, — пожал плечами Ларри, убирая зонт. Фишер настолько замерз, что позволил подхватить себя на руки, дотащить до подвала и почти насильно напоить чаем, приподняв протез и занавесив лицо мокрыми волосами. А Лар настолько проникся оказанным доверием, что старательно отводил взгляд каждый раз, когда в просветах между голубыми прядями показывались контуры лица. *** Летом в домике на дереве было классно. Там можно было круглосуточно курить, играть на гитаре, горланя на два голоса всякую пошлятину, сколько угодно слушать Sanitys Fall и говорить обо всем, совершенно не опасаясь случайно заглянувших родителей. — Сал? — Ларри отложил гитару и подвинулся ближе к парню, который задумчиво водил карандашом по страничке скетчбука. — Ммм? — Салли поднял голову и столкнулся взглядом с теплыми карими глазами. — Воу, чел, личное пространство, помнишь? — Какое-какое пространство? — насмешливо спросил Джонсон, изгибая бровь и совершенно не собираясь отстраняться. — Это то самое, когда ты после кошмаров ко мне жмешься по ночам? — Ой, нахуй пошел, да? — Сал обжег друга взглядом и отвернулся, но, почувствовав чужие пальцы на запястье, затравленно вскинулся. — Т-ты чего?! — Ты когда-нибудь целовался? Сказать, что Фишер был в ахуе, значит ничего не сказать. — С таким-то еблом? Сам подумай, — попытался отшутиться он, но тут Ларри усмехнулся и коснулся своими губами того места, где под протезом находились чужие губы. Не сказать, чтобы каждый из них ощутил бабочек и сердце в горле: один почувствовал только нелепость происходящего, а второй — теплый сухой пластик, но что-то в этом действе определенно было. Несколько минут неловкого молчания, наполненного бренчанием гитары — Ларри никак не мог попасть по струнам — и стрекотом живущих в дереве цикад — и Сал не выдержал. Он подошел к другу, вытащил гитару из его пальцев и сел ему на бедра, закрыв ладонью глаза напротив. — Не смотри. Губы Фишера были горячими, слегка неровными от шрамов, но невероятно приятными на ощупь. Джонсон задохнулся на секунду, но быстро пришел в себя и принялся отвечать, положив руки на чужие бедра. После этого парни не сказали друг другу ни слова, но лежащая на плече Ларри голова Сала говорила сама за себя. *** Сентябрь горел. Золотилась листва под ногами, солнце ласково поглядывало с небес, ветер легко трепал ветки кустов… В сериале, который смотрела Лиза. А в реале было мерзко, сыро, холодно, промозгло и жутко ветренно. Как и каждую осень, Сал хандрил. Он часами шатался в одиночестве по улицам, слушал музыку, пинал желтые листья и записывал многочисленные мысли в скетчбук. Фишер частенько зависал на старой детской площадке, потому что там не было тех, кого он мог напугать своим лицом, потому что старые ржавые качели всегда были свободны и потому что никто не мешал ему думать, думать, думать… Но однажды кое-кто это одиночество нарушил… — Йо, Сал, — поздоровался Ларри, переступая через лужи. — Что ты тут делаешь? — Ну привет, Схерали, — буркнул в ответ Салли, явно недовольный тем, что его добровольное, хм… отшельничество прервали. — Сижу. — Аа… — Ларри почесал в затылке, глубоко вздыхая. — Слушай, бро… в общем, ты мне нравишься. — Открыл тоже Америку, — Фишер хмыкнул и почесал висок, просунув палец под маску. — После того, что случилось летом в домике, это очевидно. Оба залились краской, смущенно отводя глаза. Помолчали. — Давай встречаться, — на выдохе попросил Ларри, разрывая тишину. Сал удивленно вскинул брови, на секунду забывая, что Джонсон этого не видит. — Разреши для начала задать тебе вопрос, — Лар закивал так, словно слушал свой любимый Singular. — Что-нибудь изменится? Я имею в виду, между нами. — Не думаю, — покачал головой металлист после непродолжительного молчания. — Разве что поцелуев станет больше, чем один. — Согласен минимум на тысячу. А лучше на миллион. Теплые объятия стали отличной запятой в этом сложном разговоре. Запятой, потому что парням еще было что сказать друг другу, но они не были готовы к этому. Пока не были.