Гимн Шута

Пропели первые петухи. Лучи утреннего солнца попытались пробиться сквозь запотевшее от сырости окно, которое, по всей видимости, долгое время никто не протирал. Да и зачем? Всё равно из "гостей" здесь только пара ребятишек, докучающих тем, что ради развлечения бросают камешки в это самое окно. Блеклые лучи солнца заиграли на блестящей лысине, на которой местами ещё хаотически торчало несколько колтунов поседевших волос. На старой кровати с тремя косыми ножками лежал скрюченный человек, а из-под дырявого одеяла доносился мощный храп, который гудел во весь дом, сотрясая держащиеся на добром слове стёкла окон и старое треснувшее зеркало над умывальником. Зияющая лысина перекочевала на другой конец подушки. Это была голова старикашки Прохора. Едва солнечный луч дошёл до крючковатого сизого носа, опухшего от табака и пьянства, старик лениво поднялся с помятой перины и вяло заковылял к комоду. Перерыв, по меньшей мере, половину нестираной одежды, он с сонными глазами с горем пополам наконец нашел то, что так усердно искал. С триумфальным выражением на сгустке морщин, что он самодовольно именовал превосходным лицом, с гордо поднятым подбородком он достал старый полосатый носок. Улыбнувшись беззубой улыбкой он поднял и его к уху и потряс. Да, вот что поможет ему выбраться из этого захолустья. Вытащив со своего "кошеля" серебряную монету, он прикусил её единственным уцелевшим зубом, снова довольно усмехнулся и посмотрев, как она переливается на солнце, положил сбережения обратно вглубь комода. На ходу натягивая потёртые и уже порядком изъеденные молью мешковатые штаны, Прохор с чувством собственного превосходства прошествовал к умывальнику. Скудно позавтракав чёрствым хлебом и запив водой, старик вышел во двор. С лавочек соседей доносились бормотания полоумных старушек, как всегда перемывавших косточки дочери кузнеца или местного пекаря. Недалеко от его на вид заброшенной хижины стояла его старая кляча, лениво хлопая почти ослепшими глазами и не спеша пожевывая прелое от недавно прошедшего дождя сено, отгоняя хвостом надоедливых мух. Поистине жалкое зрелище, учитывая то, что раньше старик был королевским шутом жившим при дворе, который ни в чём не нуждался. Ни в чём, до тех пор пока ему не стало скучно. Да-да, смертельная скука - вещь похуже чумы. Хотя когда королевство накрыла оспа, было куда больше веселья. Фрейлины в панике носились взад-вперёд, с париками набекрень, а Прохор тем временем не упускал возможности от души поиздеваться над ними, корча из себя больного и гоняясь за дамами в попытках "заразить". Но отнюдь не подобная шалость послужила причиной его отставки. Две кое-какие ситуации, которые до сих пор служат источником бесконечных обсуждений старух. И вот теперь он стал тем, кем был сейчас. Жалким отбросом при королевском дворе, но смелым, хотя и слегка поехавшим, героем среди простого народа. Хорошо, что хотя бы не заставили работать пастухом и король, конечно же исключительно по милости душевной, выдаёт ему крошечное пособие. Прохор с тех пор затаил на короля глубокою обиду и вот сейчас выпучив нижнюю губу и сощурив хитрые жучки глаз принялся ходить кругами мрачнее тучи вспоминая произошедшее. Пытаясь выглядеть величественно, сэтими мыслями он резко повернувшись с гордо поднятой головой, вошел, а точнее споткнувшись плюхнулся через порог ведущий обратно в хижину, носом вниз, при этом больно стукнувшись лбом о деревянный пол. Он услышал, как за ним громко хлопнула дверь, скрипнув ржавыми петлями, а до него донесся раскатистый хохот старушек. На протяжении добрых пяти минут, несчастный безуспешно пытался подняться и совладать с собой. Наконец ему это удалось. Шатаясь, бешено вращая глазами и потеряв концентрацию размахивая руками, бедняга хватаясь за стены еле добрел до печки и сел на сломанный стул. Со стороны могло показаться, что он напился в хлам и еле борется с подкатившей к горлу тошнотой. Опомнившись и взяв себя в руки, старик принялся корить судьбу. В конце концов, он заслужил хотя бы мельчайшую толику уважения и почитания к своей персоне. Ну и что, что он всего лишь бывший придворный дурак замененный на другого, более молодого и резвого шута? Работая на короля, он мог безнаказанно говорить правду, скрываясь под маской сатиры и юмора, а теперь он лишился и этого. Да чтобы короля черти побрали! Старик угрюмо уставился в угол на свой пыльный радужный колпак с бубенчиками, припоминая свои "подвиги".

***

Однажды ночью в королевстве разбушевался сильный буран. Ветер был настолько сильный, что кое-где срывал черепицу и солому с крыш домов и гнул деревья, а те что были помельче и вовсе вырывая их с корнями. Это был воистину настоящий кошмар! Жители королевства были в ужасе и не могли уснуть, с глазами размером с золотую монету толпились кучками. Тогда-то всё и началось. Неожиданно людям предстала интересная и довольно смехотворная картина: старый карлик Прохор собственной персоной с длинным веником в руках, в драном от ветра одеянии и колпаком шута на голове, еле удерживаясь на босых ногах стоял на холме со странно перекошенный лицом. Старый дуралей махал веником взад-вперед, с завидным усердием гоняя невидимого противника на холму, при этом хрипло горланя во весь голос что-то вроде: "Ну-ка, иди сюда поганая стихия! Что, боишься? Да я тебя как проучу! Да я силой ничуть не меньше тебя! Да я тебя..." Да уж, «на равных». У людей челюсть отвалилась. Сквозь ветер расслышав такие речи люди все как один прилипли к окну и во все глаза вылупились на Прохора у которого, кажется, окончательно поехала крыша. Неожиданно отчаянно сражавшегося старика поднял сильный ветер и того занесло неведомо куда вместе с его чудом уцелевшей метлой. К счастью, так же быстро, как и появился, ветер к утру всё же утих, оставив после себя вырванные с корнями ели и полуразрушенный крыши домов. Под утро пастухи обнаружили мирно сопящего Прохора, который свернувшись калачиком лежал в стогу сена, а возле него валялась та самая чудо-метла. Его величество был зол и у него окончательно расшатались нервы. Тем более, что в последнее время сильно разбушевались грозы с молниями на всё небо, что заставило беспокоиться короля за урожай и посевы. К всеобщему разочарованию и, в тоже время удивлению, старик не сдал обороты даже после того, как о его выходке узнал сам король и приказал не спускать с него глаз до тех пор, пока тот не образумится, иначе ему не останется ничего делать, как засадить его в темницу. Прислуга у короля выдалась ленивой до чёртиков и тупой как пробка, поэтому шуту не составило никакого особого труда напоить элем до состояния чумазой свиньи стражника с ослиной мордой, выполнявшего должность его сиделки. - Фу, мерзость! Смотреть противно. И это называется всеми почитаемая королевская стража? Тьфу. Пропади пропадом этот горделивый скупердяй и его свита! Смельчак желавший показать себя с силой пихнул храпящего во всё горло стражника. Тот лишь громко икнул, пробормотал себе под нос какой-то бред вроде просьбы налить ему ещё и снова икнул. Затем, одарив шута духом перегара, стражник выставил вперёд лошадиные зубы и облокотившись щекой о секиру, грохоча доспехами повалился наземь. Смерив пьяницу презрительным взглядом и нацепив на голову свой шутовской колпак, Прохор захватил с собой кожаную сумку и побежал на тот самый холм, на котором, по его мнению, он неплохо повеселился. А что? И самому шуту нужно как-то развлекаться время от времени и плевать, что его поймут неправильно. О же шут! Он имеет право делать всё, что ему заблагорассудиться. Для народа это тоже был, хотя и слегка странный, но всё же замечательный повод для смеха и обсуждений. Вот и на сей раз жители ахнули, увидев знаменитую «звезду» на том самом холме… Что же он на сей раз учудил? На улице шёл проливной ливень, и сверкали молнии на всё небо. Люди с интересом наблюдали за очумевшим стариком. В этот раз вместо метлы его атрибутом была какая-то сумка внушительного размера. С пронзительным воплем, дуралей носился по холму с истерическим хохотом, чем заставил людей его побаиваться. Никто не понимал, что он вытворяет, но тут безумец раскрыл сумку, поднял её над головой и при каждой вспышке молнии подбегал к тому месту, где надеялся её якобы поймать. Нет, ну надо было такое придумать! На следующее утро Прохора было просто не узнать. Мохнатые седые волосы были на половину обгоревшими, а лицо всё почернело. Он не спеша шагал, уставившись перед собой с самодовольной ухмылкой, от зубов у него остался только один. Было видно, что его вид его мало волновал. Напротив, он был крайне собой доволен. Удивительно, как он вообще умудрился выжить, после удара молнии...

***

Старик очнулся, когда сломанный стул под ним громко хрустнул и окончательно развалился, от чего Прохор во второй раз за утро шмякнулся о деревянный пол. От его падения в этот же момент с полки упала глиняная миска, опрокинувшись прямиком на голову бывшего шута. Кряхтя поднявшись на ноги, Прохор взглянул в зеркало. - Вот тебе, приятель, и новый колпак... Или корона? Кто знает. Усмехнувшись самому себе, старик вновь поковылял к кровати напевая под нос песенку гимна шута, которую он однажды сочинил сам.

«Искренне прошу – смейтесь надо мной, Если это вам поможет! Да, я с виду шут, но в душе король И никто, как я не может!"...»