и этими губами ты свою мать целуешь?

      Метро. Час пик. Люди огромными кучами толкаются, чтоб успеть на свою злосчастную работу или на учебу. В такие моменты очень сильно хочется приобрести автомобиль, чтоб не толпиться в подземке, а разъезжать свободно на своей недвижимости. Дорого, но удобно. Но и на машинах, к сожалению, в такое время ездить также проблематично. Куча пробок, где все друг другу сигналят, а бывает и кричат на кого-то и вряд ли по ним успеешь доехать до работы в нужное время или не опоздать на первую пару.       Окончив школу Дерри, Ричи Тозиер и Эдди Каспбрак решили переехать в Нью-Йорк получать высшее образование. Как же был прекрасен Нью-Йорк! Здесь можно было не стесняться показывать настоящего себя, потому что никто ничего не скажет. Всем было все равно. Не то, что было в малонаселенном Дерри, где каждый знал любого жителя и, на любое «ответвление от нормы», распускал слухи.       По наставлениям Каспбрака, его парень отправился вместе с ним. Одному оставаться в Нью-Йорке не было никакого желания. Если бы не Эдди, то Рич вряд ли бы вообще окончил школу. Неуды по всем предметам и родителей каждую неделю на ковер. Разве с таким успехом можно закончить нормально школу? Как только они стали проводить больше времени вместе: вечерами гулять на велосипедах, а утром ныть о том, как же сильно болят ноги от кручения педаль. После они признались друг другу в не дружеских чувствах, что помогло в каждом сбросить этот тяжелый груз.       Эдс стал подтягивать Ричи по всем предметам и если балабол получал отличную оценку, то астматик награждал его сладким и таким желанным поцелуем. Это был главный стимул для двоих. Для одного не сдаваться и продолжать попытки с обучением, а для второго учиться. Все делалось для того, чтобы больше не скрываться от всех, знающих тебя, людей, а спокойно выражать свои чувства, зная, что незнакомцам все равно.       Теперь эти двое каждый день терпели толкучки в метро, нередко неприятный запах потных тел, который трутся друго об дружку и всякий раз задевают тебя. Такова была для них каждодневная рутина, до приезда домой. Утром они всегда собирались очень быстро, потому что Ричи со своим: «еще пять минуточек» не выпускал из объятий Эдди, а после им оставались на сборы считанные минуты, где они носились по квартире в поисках одежды и в попытках привести свой внешний вид в порядок.       Каспбрак и Тозиер ненавидели метро до глубины души и единственное, что их заставляет продолжать кататься тут — цены на собственную недвижимость, стоимость такси, а также возможность обнимать друг друга на глазах кучи людей, не боясь осуждения со стороны, ведь из-за огромного количества народа абсолютно непонятно, что там делают два молодых парня. Всем, как обычно, все равно.

***

      Места в метро все были заняты различными людьми — маленькими детьми с родителями, которые скорее всего направляются на какой-то совместный отдых, пенсионерами, что направляются на рынок или вновь поругаться с какими-нибудь службами, подростками, которые тоже куда-то очень сильно спешат. На удивление было очень свободным пространство около выходов и коридорчиках, поэтому можно было свободно стоять где-угодно и не бояться, что тебя зацепят потным телом.       Сегодня была суббота, поэтому большая часть города спала в такое время после того, как отметили начало выходных. Ричи искал что-то в телефоне, натыкался на разные записи и очень сильно заливался смехом от бессмысленных, но таких смешных мемов, показывая своему парню после того, как сам закончит смеяться. Посылая взгляды осуждения, потом и второй подхватывал этот чудесный смех и все превращалось в адскую смесь из двух смеющихся молодых парней, что смотрели в телефон.       Эдс время от времени смотрел на балабола влюбленными глазами, его смех так завораживал и заставлял смеяться вместе с ним. Он очень хотел в эти минуты вернуться именно сейчас домой и завалиться с балаболом спать до обеда, а потом целоваться под самый отстойный и неинтересный фильм, прерываясь на поедание поп-корна.       Возле стоящих парней сидела женщина уже в зрелом возрасте, смотрела снизу вверх на то, как непозволительно близко они прижимаются друг к другу, а после начинают смеяться уж слишком громко. Она усердно пыталась понять, что не так с этими неизвестными молодыми людьми, ведь выглядели они действительно максимально странно.       Ричи в очередной раз показывает Эдди что-то на телефоне, но второй уже заметил на себе подозрительный взгляд взрослой женщины, поэтому сфокусироваться на чем-то другом он не мог. Каспбрак не отвечал своему парню даже после того, как он начал кричать, в попытках вернуть все внимание Эдди на себя. Но Эдди желал всей душой, чтоб эта подозрительная дама побыстрее отвернулась от них и перестала смотреть с отвращением. — Бля, — продолжая смеяться говорил Тозиер. — Эдс, ну ты хоть немного прояви ко мне внимание. И рот прикрой, мало ли хуй залетит. — парень стал еще громче заливаться от своей собственной подколки, которая вылетела из него прям сейчас. — Постеснялись бы средь бело дня показываться. — женщина взглянула вновь на них, а после с брезгливым взглядом отвела свой взор. — А что, вы моих слов про хуй и рот не поняли? Вас это тоже касается. — балабол залился смехом еще сильнее, но получив неодобрительный взгляд своего парня, успокоился. — Вам бы потрахаться, чтобы успокоить как-то себя. — И вот этими губами ты свою маму целуешь? — женщина же презирающим взглядом смотрела на парней в ожидании ответа. Ей был совсем уж неприятен этот диалог и эти два, прижимающиеся друг к другу, парня. Но ответ последовал не совсем такой, который она ожидала. — Я вам больше скажу, — ухмыльнулся Тозиер и взяв астматика за щеки, увлек того в сладкий поцелуй. Эдди брыкался, но когда понял, что это бесполезно, просто отдал всю ситуацию в руки балабола.— Этот парень целует меня свои губами каждый день, как и я его. — женщина скривилась, демонстрируя свои рвотные позывы, и отвернулась от двух парней, проклиная тот момент, когда она села на это место. — Тозиер, я тебя убью — шепча на ухо, Эдс хотел показать себя более злее, чтобы не выдать на самом деле удовольствие от того, как его парень смог поставить на место такую даму. — А еще, милочка, следите за собой, а не за бедными целующимися мальчиками, если вас это, конечно, не заводит. — женщина хотела уже высказаться малолетнему сорванцу, но тот уже выбегал из вагона со своим парнем под руку и останавливаться он не собирался, продолжая заливисто смеяться над женщиной, что открывала, как рыба рот, пытаясь что-то сказать.