Like Tears Are Falling

— Все, есть, сделал! Можешь смотреть. Ссылочку уже кинул! — Совсем ненормальный? Ты бы еще через десять лет вспомнил! — Эй! Мы все-таки в армии были. Как бы я мог отыграться, пока два года у черта на куличках кантовался? А до армии, сам знаешь, у меня ресурсов не было. Имей совесть! — Ладно. Какая у нас последняя тема была? — Так и знал, что твой склероз не за горами, старая кляча. Rewind — наша последняя тема была. — Почему rewind? Revive! «Возродиться», а не «перемотать»! Глухой музыкант — это диагноз. Надо было тебе дать кличку «Бетховен»… Слушай, ну, тут сравнивать невозможно, слишком разные вышли. Мы, кажется, договаривались на что-то сумасшедшее, а у тебя баллада лирическая. Второй раз уже срываешь этот раунд. Сначала песню I'm Alive сделал лирическую, а теперь еще и Rewind, да еще и тему перепутал. Я так не играю! Ты совсем на правила забиваешь. Как с тобой вообще можно дело иметь? — Да ладно! Не могу я пока выпускать ничего сумасшедшего. Приходится имидж блюсти. Но если сравнивать места в чартах, я тебя все равно всухую сделал. И с «tonight», и с «you», и с «kiss», и с «beautiful», да и с «кофе» с «чаем»* тоже, кстати. — Не напоминай мне про свой Каппучино, Бога ради! И вообще, я поддавался! — Поддавался. Ага, конечно! Так и скажи, что неудачник. — А ты все равно погано поешь. И никакие места в чартах этого не изменят, Хён Джун. — А ты погано раскручиваешься, Чон Мин. Мне даже пришлось шансы уравнять специально для тебя. Теперь я вообще почти с нуля начинаю. Спорим, что ничего от этого не изменится? Все равно я круче. — Заливай, «специально для меня». Не надо меня ответственным за твою собственную дурость назначать. Я и без этого нервный. — А что, парни правду говорят, что ты из-за меня чуть не спился? — Как был лопух, так и остался. Выдумывают, конечно. Ты, как старая бабка уже, сплетни начал собирать?.. — Давай следующую тему. — Да ты все равно сольешь. Или снова будешь играть нечестно. Не буду я участвовать. Все равно, что с шулером за игорный стол садиться. Только себя не уважать. — Боишься, что опять продуешь? — Ничего я не боюсь. Надоело просто. Детский сад какой-то. Тебе еще не хватило? Опять ведь влипнем. — Когда это ты таким ссыклом стал, Чон Мин-ши? С твоей невинной рожей тебе проще, чем мне, дурачком прикинуться и отболтаться. Мне тебя врать учить, что ли? Да тебя и не заподозрит никто. Как это у тебя получается с такими развязными манерами себе серьезный имидж делать? А я, как ни стараюсь, где какой косяк, тут же все пальцем в меня тычут. — Потому что головой надо думать иногда. Хотя, с тобой все равно бесполезно. Думай или не думай, исхитряешься меня втравить в какую-нибудь авантюру и идиотом выставить. — Зубы не заговаривай. Тема! Давай, может, про луну, лунный свет возьмем. — Я про луну уже во всех видах и фазах пел. Неинтересно. — Туман. Могу про туман. — Начинается… Уже нечестно. У тебя заготовки где-то заначены, похоже? Не поведусь я на твои разводки. Все, конец игре. It’s over! — Уговорил! Пусть будет «it’s over». — Я не подписывался! — Поздно! Если забьешь, то тебе будет засчитано техническое поражение. — Давай тебе сразу засчитаем победу, и ты успокоишься на этом. Лады? Но наказания я больше выполнять не буду, даже не мечтай. Те идиотские видео по всей сети разошлись. — Сам виноват. Кто тебе велел свои видосы сохранять? Поел — прибери, нечего фантики разбрасывать! Да, кстати, я все еще жду голубые волосы за последний спор. — Сказал же, сделаю! Но на этом все! — Трус и неудачник… — Баламут. Все равно — нет. — Я уже по голосу слышу, что да. Кому ты лапшу на уши вешаешь. — Нет. — Да-а-а, Чон Мин-и, я слышу «да-а-а»…