Психологическая помощь

***

      Широкая улыбка не сходит с твоего лица, а смех не умолкает ни на секунду. Я не устаю восхищаться твоими актерскими способностями, ведь у меня никогда так не получалось. У меня все эмоции на лице написаны: если я грущу, то никогда не смогу натянуть улыбку и сделать вид, что все в порядке. То ли дело ты. Ты всегда заботишься и думаешь в первую очередь об окружающих. Чтобы своим дурным расположением духа никому не испортить настроение. Чтобы порадовать всех фанатов и поклонников. Чтобы никто не остался без фото или обнимашек, даже если ты валишься с ног от усталости. Чтобы не сорвать процесс съемок своей кислой миной, ведь для тебя работа важнее того, что творится на душе. И у тебя все выходит на отлично. Все довольны, все смеются, как говорится. Кроме тебя, конечно, но это тебя волнует в последнюю очередь. Лишь самые близкие, и я с гордостью причисляю себя к ним, знают и видят, что тебя что-то задело, что ты ранимый человек, и тебя легко обидеть, если знать, куда бить словами. И этот скот знал, откуда-то знал. Чего он тебя невзлюбил с первых секунд мне не понятно до сих пор. Завидует что ли? Хотя у него с популярностью никаких проблем нет. Как он догадался, что тебя перебешивает, когда коверкают твое прекрасное имя? И ладно бы просто Арсентий, этот мудак умудрился и с сокращенным Сеня побаловаться. До сих восхищаюсь твоей выдержкой, ты лишь, смеясь, поворачиваешь голову к нам, возможно, ища поддержки на наших лицах, зрителям и невдомек, что тебя это задело, лишь я с грустью замечаю, как погас озорной огонёк в твоих глазах, к счастью, ненадолго. По мере съемок эпизода желание вмазать этой твари звездной породы растет, а руки невольно сжимаются в кулак. Подливает масла в огонь то, что он называет тебя лохом (сука, я бы его по стенке размазал, была бы возможность), а оскорбление Димы становится последней каплей. Меня знатно так переебывает и потряхивает от злости, но выплеснуть на этого мудилу свои эмоции не получается: сцены с его участием отсняты, он уходит с Главкино, а нам ещё торчать до вечера, и шанс выскользнуть с площадки так и не подворачивается.       

***

      В конце дня, уставшие, измотанные, но довольные процессом мы вползаем в гримерку. Я надеюсь, что удача мне улыбнется, и мы останемся наедине, так как я хочу с тобой поговорить. Мне, как ни странно, везет. Димка и Серега в рекордно быстрые сроки переодеваются и уходят восвояси. Как оказалось, у нашего армянского Ромео сегодня свиданка, то-то он так быстро умчал, даже тебя с собой не прихватил, ведь обычно вы вместе едете домой и там зависаете в трансляции. Сегодня мне все это на руку.       Ты сидишь, развалившись на диване и залипнув в телефон. Я мнусь и не знаю, как направить разговор в нужное русло, я даже не знаю, что сказать, только лишь то, что я хочу тебя поддержать. И признаться в любви. И сказать, какой ты охуенный. И убедить, что ты в сто раз лучше Гудкова.       — Арс, — зову тебя своим любимым сокращением. Ты поднимаешь голову, на лице вселенская усталость, а на дне глаз плещется печаль. — Все в порядке? — Знаю, что нет, что ты слишком гордый и сильный, чтобы признать, что тебя задело, но надо же с чего-то начинать?       — Да, устал просто. — Надо же, почти не соврал. Ладно, намекать я не умею, так что…       — Этот Гудков — самая настоящая скотина! — взрываюсь возмущением я.       — Что? — удивленно приподнимает брови Арс, а на лице читается недоумение. — С чего такие выводы? Играл он классно, выпуск получится пушечный.       — Актер-то он, может, и классный, а как человек — дрянь. Прикопался к тебе с самого начала, прописать бы ему в табло за такие слова.       — Мой благородный рыцарь, — насмешливо отзывается брюнет, однако взгляд теплеет, и льдинки в глазах медленно тают.       — Ну, а что, приперся тут, видите ли, царь и бог, одного лохом называет, второй ему не нравится. Охренел короче. — С этими словами я присаживаюсь на диван, поближе к Арсению.       — Да все нормально, Шаст, спасибо за поддержку, — он без слов понимает истинное значение моей тирады и лучезарно улыбается мне.       — Круто ты его сделал с этим мостиком, он у тебя в тысячу раз красивее, ты — самый лучший! — Упс, кажется я взболтнул лишнего. Глаза у Арса загораются лукавым огоньком, он придвигается максимально близко ко мне и шепчет на ухо:       — А я ведь не только на сцене такой гибкий… — Уши у меня краснеют, как у 15-летнего подростка при слове секс, а лицо заливается краской.       — Шутка, Тош, просто шутка. — И отстраняется, но я не даю ему такой возможности. Точно так же, как секундами ранее Арс, я наклоняюсь к его уху и томным голосом говорю:       — Проверим как-нибудь твою гибкость? — Наслаждаюсь ошарашенным выражением его лица и для закрепления эффекта легко целую в губы. Спустя какое-то количество времени Арс прерывает поцелуй, мы оба тяжело дышим, а на лицах блуждает счастливая улыбка.       — Это была лучшая психологическая помощь в моей жизни, Тош. — Тишину гримерки заполняет искренний звонкий смех двух влюблённых, которые только что обрели друг друга.