Улыбка бывает печальной

Мало кто замечал, но улыбка тоже бывает печальной. Это когда тебе очень больно и грустно, а ты улыбаешься, чтобы не погрузиться в пучину отчаянья, ведь вытащить оттуда будет некому, даже друзья не помогут. Мало кто замечал, что улыбка Аллена именно такая, печальная. Это видел только Канда. Он мог различить все эмоции Уолкера, все настоящие эмоции и фальшивые. Улыбка была ему противна, она была слишком весёлой, слишком радостной, слишком… ненастоящей. Нарисованная. Его бесила вообще мысль о Стручке, не потому что он его ненавидел, а потому что он за него волновался. Каждые его раны пугали, оставляя в душе новый шрам с окровавленными нитками, а Аллен всё улыбался своей неизменной фальшивой улыбкой. Не замечая ни разговоров о нём, ни восторгов, ни злости, ничего. — Вот ты представь! Он был нереально хорош! Он был весь в ранах и, непринуждённо улыбнувшись, защитил меня! Он очень добрый! — Я знаю, я был с ним на задании. Канда ненавидел этих людей всем своим сердцем и желал им скорейшей смерти. Чёртовы мрази, недостойные жить. Все видят в Уолкере доброго героя, который всех защитит, а Канда видит в нём очередного мальчишку, которого самого надо защищать. И Канда не против делать это. Ведь раны Уолкера не скрыть от его глаз, он видит, как кровоточит его душа, как исколоты пальцы, как он пытается зашить эти раны и как текут слёзы по его щекам. Аллен улыбался, как можно светлее, как можно нежнее. Стараясь растянуть эту улыбку так, чтобы она казалась искренней, чтобы она была такой. Но не мог. Фальшь в улыбке проступила, когда по щеке потекла горькая слеза. Он пытался изо всех сил сделать вид, что эти слёзы от счастья и улыбнуться самой светлой улыбкой, но не мог. Он плакал, но улыбался. Печальный клоун.

***

— Канда? К-как ты меня нашёл? — голос Аллена был сиплым и слегка дрожащим. Он старался не показывать, что слёзы душат его, старался не показывать, насколько плохо ему на самом деле, но Канда видел и знал. Ему хотелось прижать к себе Уолкера и никогда не отпускать. — Вот же, Мелкий. Ты когда успел обжечь свои побеги? — проигнорировал вопрос Канда, заметив перебинтованные руки Уолкера, который недавно вернулся с миссии. Искатели говорили, что тот повредил руки во время пожара, вынося очередную жертву. Как героически и как глупо. — Какая т-тебе разница? Ну обжёгся и обжёгся, с кем не бывает, не растаю, не сахарный, — несколько обиженно протянул Уолкер, прижимаясь к холодной стене. Да здесь всё холодное, на улице Январь месяц, и мягкие перья снега падают с побелевшего неба. Красиво, но наблюдать лучше дома у тёплого камина, лёжа на мягком диване. — И вообще, я Аллен и у меня руки, а не побеги. БаКанда ты! — Тч! — привычный универсальный звук. Аллен усмехнулся и сжался ещё сильнее в попытке согреться, которая не увенчалась успехом. Канда про себя усмехнулся и, протянув руку, сказал. — Пойдём уже, Мелкий. — Я не Мелкий! — обиженно надулся парень, стараясь не улыбаться от ощущения уюта и нежности рядом с Кандой. Ведь его широкая ладонь так бережно сжимает его, всё ещё узкую. Как он мог забыть? Канда ведь тоже бывает нежным. — Знаешь что, Аллен? При мне тебе не обязательно быть Печальным Клоуном. Я прекрасно вижу твой грустный взгляд сквозь фальшивую улыбку, — говорит Канда, мягко, едва заметно улыбаясь. — Я знаю… спасибо, Канда, — впервые улыбка нежная и такая светлая, настоящая. Не чёртова клоунская маска. Канде на секунду показалось, что эта улыбка ярче тысячи солнц. Такая согревающая. — Настоящая улыбка тебе идёт намного больше… — смущённо бурчит мечник, пряча взгляд за чёлкой и чуть сжимая хрупкую мальчишескую ладонь. И Аллен смеётся лишь в ответ. А холодные снежинки медленно, слегка покачиваясь, падали вниз, укрывая землю тёплым снежным покрывалом. Зима выдалась какой-то тёплой и пушистой, едва искрящейся. Я люблю тебя, Канда… И я… люблю тебя… мой Печальный клоун…