Королева делает шаг

О, слишком многие так ошибались всякий раз, называя некоторые поступки Ирен Адлер — безрассудными, непристойными, вульгарными…

***

Белая кошка с черным ухом агрессивно вцепилась зубами в колбасную шкуру, которую прищемили дверью товарной лавки. Немного позже животное прожевало копченую пленку, уткнувшись мокрым носом в дверную щель, облизывая ее. Ирен опустила штору и обернулась на глухой звук шагов, который доносился со стороны лестницы. Человек задержался по ту сторону двери, и женщина ухмыльнулась. Шерлок учуял аромат ее парфюма. Затем он уверенно вошел в гостиную. — Не удивлен, — говорит он вместо приветствия и следует на кухню. Аферистка направляется за ним, чтобы увидеть как он кладет крокодиловый чемодан на стол рядом с микроскопом. — Лишь делаете вид. Сверхчеловек, — язвительно-сладко произносит Адлер, становясь напротив, дабы попасть в центр поля его зрения. — Я знаю множество способов, которые определяют, когда хозяин дома остается один. Вы в меру умны, почему бы вам ими не воспользоваться? Он все равно на нее не смотрит, а достает из чемодана две пробирки с образцами чьей-то крови. Женщина внимательно наблюдает за каждым его движением. Шерлок завораживает ее ими, гипнотизирует. Он осторожно растирает каплю багровой жидкости между предметными стеклами и одно из них закрепляет в держателях аппарата. Затем наклоняется к окулярной трубке. — Мне не нравится то, что я вижу, — заключает детектив, выравнивая спину, — раз уж вы здесь, могу я взять немного вашей крови? Ирен снисходительно улыбается. — О, мистер Холмс… Вы слишком много моей крови взяли и так. — Это необязательно, — отмахивается он и, сложа руки на груди, смотрит женщине прямо глаза. Обычному человеку было бы не комфортно находиться под таким взглядом, но Ирен польщена, — чем я могу быть полезен? Что вы искали? Вы знаете, что я не люблю «Casmir Chopard»? — Почему? Один из лучших ароматов! — возмущается Ирен. — Ах, значит вы явились, чтобы похвастаться обновками, — детектив улыбается и отбивает пальцами ритм на своем предплечье. Ей сложно отвести взгляд от его пальцев. Идеальные руки. В глазах Ирен проскальзывает разочарование, но лишь на миг. Она тянет за пояс белого пальто, затем грациозно сбрасывает тяжелую ткань на пол, оставшись лишь в корсете, подвязках и чулках. И двенадцатисантиметровых лабутенах. Корсет Мерси из коллекции «Agent Provocateur» со вставками из черного кружева, но без чашечек телесного цвета, которые должны были скрывать грудь. Ирен упирается правой рукой в бок, становясь в позицию фотомодели. Она настолько изящна, что детективу на миг кажется, будто стоит лишь дотронуться до ее тончайшей талии, и она сломается. Шерлок делает движение рукой, требуя, чтобы женщина в корсете повернулась к нему спиной. Это очень удивляет Ирен, но она не противится и демонстрирует ему вид сзади, приподнимая копну каштановых волос. Искусная шнуровка на спине его забавляет. — Впечатляет, — неожиданно подводит итог Шерлок и дальше приступает к анализу уже второй пробирки. — И это все? — начинает злиться Ирен, не меняя позиции, — Все что вы видите? — Я вижу, что вы хотите стать моей принцессой. Адлер хмурится, опускает руки и поворачивается к нему лицом. Если бы он был ее рыцарем, то она замучила бы его до смерти. — Я хочу довериться вам, — говорит женщина, немного перебарщивая с резким тоном. Сейчас он ответит, что не по адресу… — В процессе вы заснете. Я очень скучный. — Откуда вам знать? — хихикает аферистка, приближаясь к нему и убирая его руки с микроскопа, — я очень хочу попробовать… Его окутывает запахом ванили, гвоздики, персиков и ягод. Он разбирает каждый по-отдельности, словно парфюмер Патрика Зюскинда. Шерлок не любит этот парфюм, потому что он слишком хорошо его помнит.

***

— Вы нервничаете? — насмехается Ирен, оседлав колени детектива в его спальне. Тот полностью одет и не откидывается на спину, лишь едва покачивается, когда эта хищница пытается толкнуть его руками в грудь. Она обиженно смотрит из-под ресниц, — Ни капельки доверия? — Вначале вы утверждаете, что не собираетесь использовать компромат в корыстных целях, а затем требуете баснословный выкуп. — Компромат — есть компромат, мой дорогой, — она ласкает его лицо и беззастенчиво им любуется, — держу пари, внутри вы сладкая конфетка. Ирен выгибается, хватает его за шею и грудью прижимается к его губам. Шерлоку не понравилось, как она его только что назвала, но вес женского тела на бедрах к удивлению приятен. Он не целует ее в кружевную ткань, а поднимает голову ловя ее разочарованный взгляд. И улыбается. — Угораздило же вас в меня влюбиться. Адлер крепко сжимает зубы, чтобы не отреагировать на провокацию. И едва замечает, как широкая ладонь оказывается на пояснице. Мужские пальцы сжимают шнуровку, словно в попытке ее развязать. Но затем перемещаются на узкие бока, поглаживая их сверху-вниз и женщина закусывает губу. Приятно, хотя этот ненормальный может представлять, что перед ним не живая женщина, а очень хрупкая улика. Ирен приходилось видеть, как он касается различных предметов. Как он кладет ее телефон в свою ладонь и подбрасывая, ловит. Ирен случалось ревновать Шерлока к различным предметам и собственному телефону. И виновата в этом не она. Приходится закрывать глаза, чтобы сохранить ощущение от его пальцев, скользящих вдоль дорогих чулок. Словно прошибает током, когда его руки оказываются на оголенных бедрах, вначале медленно ласкают, затем пальцы поддевают подвязки и с двух сторон встречаются на гладких ягодицах, стискивая их. — О… очень разогревающе, мистер Холмс, — решает скрыть свой непроизвольный стон словами Адлер. Словно его волнуют ее слова — он слишком увлечен реакциями ее тела. Белая кожа ее груди покрывается мелкими пупырышками и ему безумно это нравится. Достаточно взглянуть на шею, чтобы сосчитать учащенный пульс. Он стягивает черное кружево с ее грудей и тыльной стороной ладони обводит их округлость, рельефность кожи увеличивается. — Пиломоторный рефлекс, — шепчет он, обводя пальцем затвердевший сосок, — возникает в результате эмоционального возбуждения и… Не кусайте губы! Ирен опирается о плечи детектива, пытается потереться о его торс и просто вжаться в него, как можно сильнее. Еще ей хочется проверить, насколько он возбужден. Об обратном она старается не думать. И не может, так как он прикасается ртом к ее шее, прямо к ритмично подрагивающей жилке. — Ты же не оставишь меня на полпути? — делится своими опасениями возбужденная Ирен. В ответ он втягивает кожу над ее ключицей и это даже больно. Ирен Адлер щедра на вздохи, что позволяет Шерлоку поймать волну. Он укладывает ее на спину немедля стягивая тонкие трусики. Женщина пытается дотянуться до пуговиц на его рубашке, но он уворачивается и проскальзывает пальцами между ее ног, которые она рефлекторно сдвигает. Холмс слегка прикасается к приподнятому колену сначала носом, затем влажным поцелуем, еще, и еще одним. В этот момент его пальцы проникают в нее имитируя фрикции, демонстрируя то, что он собирается сделать через несколько минут. Адлер почти кончает, выгибаясь змеей, но Шерлок убирает пальцы и сжимает ими горло, поднимается вверх по подбородку и просовывает их женщине в рот. Пальцы Шерлока — один из фетишей Ирен Адлер. Она не может сдержать дрожь от сильнейшего возбуждения, впиваясь руками в простыни и кусая ладонь Холмса. Настал тот момент, когда уже и ему не больно, лишь безумно жарко и просто хочется женщину, которая лежит подле него. Ему никто и никогда еще так не нравился. Детектив расстегивает брюки, но Ирен требует, чтобы он снял рубашку. Она дышит часто и хрипло, тугой корсет мешает движениям. Шерлок рубашку не снимает, лишь расстегнув ее, он принимается за брюки, но Адлер мешает ему. Она приподнимается, тянется руками к его груди и торсу, движения ее рук по коже бесконечно длинные, лежа под мужчиной она пытается дотянуться губами до его оголенной кожи. Он сначала не понимает и отталкивает ее на подушку, но она наконец дорывается до его тела, сбивая его в полудвижении, и опрокидывая на спину. Она трется о него, как кошка и не перестает целовать. Тогда он понимает наконец, что это здорово. А еще он понимает, что долго не продержится, ведь Ирен опустилась на него и первое движение получилось каким-то ненастоящим, его пришлось повторить. И каждый последующий раз был лучше предыдущего… — Тебе нравится, — едва справляется со словами Ирен. Она двигается уверенно и в то же время часто сбивается. Особенно, когда смотрит Шерлоку в глаза. И он так же не может смотреть на нее и забрасывает голову назад, руками хватаясь за подвязки и срывая их, пуская несколько затяжных стрел на чулках. Адлер пытается себя контролировать, она хочет, чтобы кричал он. Но не получается, потому что Шерлок поднимает голову, смотрит прямо ей в глаза и говорит: — Я хочу иначе. Ей никогда не нравилось, когда мужчина брал ее сзади. Она вообще не любила стоять на коленях. Но разве кто-то мог довести ее до такого состояния? Находясь позади нее Шерлок впервые поцеловал женщину, удерживая ее лицо за линию челюсти. Ему понравилось. И он был рад, что с этого не начал. Адлер не стала бы такой послушной и не повернулась бы к нему в такой позиции, если бы он дал ей нацеловаться в губы. — Я могу быть только королевой, — с закрытыми глазами шепчет она, двигаясь вверх от его глубоких толчков.

***

Слишком многие ошибались всякий раз, называя некоторые поступки Ирен Адлер безрассудными, непристойными, вульгарными… Так как к этому списку стоило добавить еще и алчность, эгоцентризм, тщеславие. И как бы эти качества не тянули вниз плохую чашу весов, всегда появлялся Шерлок, который находил что подкинуть в противовес. В хорошую чашу становился он сам и таким дивным образом баланс восстанавливался. Когда Шерлока не стало, и даже образ его исчез с газетных прилавков, Ирен как обычно возвращалась домой. В разные места. И неизменной вещью в ее саквояже была золотая корона, которую Шерлок стащил из Букингемского дворца. Корона для Ирен Адлер.

Конец