Планы на отпуск

— Ты с ума сошел? — у Дениса было такое невменяемое лицо, что Гари (о боже!) начал сомневаться в адекватности и целесообразности своего предложения, несмотря на то, что на обдумывание деталей плана ушло ни день и ни два. Но Гари Невилл не из тех, кто быстро сдается. Он помотал головой и сильнее сдавил в пальцах провод от наушников, так сильно потянул, что в левом ухе начало ныть. — Гари, блин. — Денис повел плечами, изображение на экране ноутбука пошло волнами, и на мгновение у Черышева челюсть уехала влево, будто вставные зубы вывалились. — Ты… в своем уме? Это же риск. — В моей идее не больше риска, чем в наших поездках к Филу, — парировал Невилл, кусая нижнюю губу, с трудом заставив себя не потянуть в рот провод — дурацкая привычка, подсмотренная у кого-то из коллег по Скай (у них это профессиональные издержки, а у Гари — намеки на невроз). — Соглашайся. Я все предусмотрел. — А ты, дурья башка, предусмотрел, что у футболиста Вильярреала, просидевшего весь сезон в лазарете, вряд ли найдутся деньги на пятизвездочный отель в Сингапуре? — огрызнулся Денис, но тут же смущенно притих, исподлобья глядя в камеру. — Я не знаю. Это на самоубийство похоже. — Ты хочешь или нет? — На море вместе? Да. С твоей женой и дочерьми — уволь. — Уволили меня как раз таки, — неуклюже пошутил Гари, но тут же изменился в лице. — Ладно. Давай ты подумаешь. Мы летим через неделю, тебе как раз хватит времени перебрать все возможные подводные камни. Если согласишься — Фил забронирует тебе билет. Или сам можешь, деньги я тебе вышлю. — Попытка возразить тут же пресеклась суровым Невилловским взглядом. — Не надо мне тут. Денис какое-то время молчал, задумчиво грыз кончик карандаша, да так усердно, что напоминал бобра. Но эту неподходящую идиотскую мысль Гари предпочел задвинуть куда-нибудь подальше. Эти чертовы паузы бесили. Слишком знакомые, неприятные, какие-то засасывающие и тягучие. Они пахли холодом и широко распахнутым окном. Каждый раз, стоило только Денису не произносить ни звука больше полуминуты, у Гари начинался настоящий словесный понос — он нес такой бред, что самому стыдно, но заткнуться для него равносильно добровольному поднятию белого флага. Расстояние, что бы ни говорили всякие «на всю жизнь влюбленные», помеха — размером с двадцатиэтажный дом. Огороженный стокилометровым забором. Который тебе нужно обойти. За три минуты. Мысль о паузах была едва ли не лучше мысли про бобра. — Это игра какая-то, — полушепотом сказал Денис, а у Гари мурашки побежали табуном по затылку вниз к позвоночнику. — Будем делать вид, что внезапно встретились в одном отеле, ходить на завтраки… — Ага. Я же не смогу оставить в не очень гордом одиночестве моего бывшего футболиста, который подавал такие надежды… — Дать бы тебе… — Такой вариант развития событий я тоже подразумеваю, — невозмутимо произнес Гари, вызывая у Черышева приступ едкого смеха, похожего на хруст битого стекла. — По шее дать, Гари. Ты неисправим. И не говори, что молод душой, это уже смешно. — Молод я с тобой. — А вот это уже чистая правда. — Поэтому и зову. Остаток сезона, тьма-тьмущая съемок, последние матчи наших… — «Наших» или «моих»? — подколол его Денис, припоминая, как довольно долгое время Гари пытался называть Солфорд не своей личной командой, а общим детищем. А все потому, что это пару раз проскользнуло в интервью, расползлось по сети и дошло до Скоулзи, Райана и Ники, которые чуть ли не смертельно обиделись. После этого Денис взял на себя важную миссию — отучить Гари распускать язык, когда не надо. Денис, конечно, учителем был так себе, но Гари весьма радовали лишние внеплановые сообщения. Они оба так привыкли жить по расписанию, что иногда напоминали себе роботов. Особенно когда во время их не таких уж частых встреч были оба затраханы, вымотаны, но все равно упрямо начинали раздеваться догола, как только закрывалась на ключ дверь снятого номера или квартиры (или дома Фила, что бывало не так часто). Занимались сексом даже без сил. Один раз Гари так и вырубился, прижимая к себе задницу Дениса, засунув член как можно глубже. Чери вырубился следом, даже не попробовал высвободиться… Идиотская была ситуация. Но милая донельзя. — Гари, ау? Невилл моргнул несколько раз, возвращая зрению фокус, и глянул на встревоженного Дениса, который подвинул ноутбук поближе и теперь влезал лицом в экран почти полностью. — Ты чего залип в пространство? — с волнением в голосе спросил Черышев, приглядываясь к экрану. Гари мотнул головой и криво улыбнулся. — Вспомнил, как мы уснули в Валенсии, помнишь? Когда летали к Филу, но спали в отеле в пригороде. Когда я… — Не надо! — Денис покраснел до корней волос, что было видно даже через нечетное изображение скайпа. — Я помню! Не говори вслух, стыдоба. — Тогда тебе не очень стыдно было, — съязвил Гари, с удовольствием вспоминая, каким разнеженным и ленивым был секс наутро, когда они проснулись, за ночь почти приклеившись друг к другу. — «Гари, еще, еще… возьми меня за горло… Гари, сильнее…». Денис пошел пятнами и явно был на грани отключения связи. Гари рассмеялся и протянул руку к камере, но в последний момент остановился и просто растопырил ладонь, приблизив ее к ноутбуку. Такая странная реакция Черышева почти впечатлила — он дернул уголком рта, нахмурился и отвел взгляд, будто выискивал, на что бы переключить внимание, лишь бы на Гари не смотреть. Невилл терпеливо продолжал держать ладонь выставленной вперед, внутренне сжимаясь — а вдруг сейчас отключиться и пропадет? И то хрупкое равновесие, которое они с таким адским трудом пытались восстановить после Евро, развалится, как сожженный карточный домик, чей пепел разнесет ветром на несколько миль. — Если я соглашусь… ты пообещаешь не курить? — Черышев прищурился, и от этого бесхитростного вопроса у Гари внутри все обрывается к чертям (он будто бы знал о том, что скажет Денис, думая про чертов пепел). Он с заминкой кивнул и намекающе махнул рукой — Денис поерзал, потер руку и, судя по движению, поднес ее к экрану. Момент интимный, одновременно романтичный и пошлый. Если бы Гари сказали, что он… нет, не сказали бы. Никому бы в голову такая чушь не пришла никогда в жизни. — Тебе же нравилось. — Гари не мог удержаться и не цапнуть Черышева за больное — из-за него ведь, паршивца, курить начал. Денис привычно закатил глаза, ткнул в камеру средний палец и захихикал. — Заставил взрослого мужика курить начать. Нонсенс. — Слова-то какие… — Гари беззаботно улыбнулся и закинул руки за голову, с наслаждением потягиваясь и косясь на кухонные часы. Половина второго ночи, а у Дениса и того больше. Кажется, пора закругляться, пока Эмма не проснулась и не начала выспрашивать, какого скаузера он все еще сидит перед компьютером. «Береги глаза», — всплыла вдруг в голове Гари фраза жены. Он почувствовал себя крайне неуютно и плотнее запахнулся в халат, надеясь, что Черышев не заметит внезапного волнения. Ага. Конечно. — Тебе спать пора. — У Дениса был такой голос, что Гари ничего не оставалось, как подчиниться. Менторский тон. Все же они отлично перенимали друг у друга привычки. — Ты не ответил на вопрос, — услышать «согласен» для Гари было жизненно важно. Чтобы запустить машину под названием «совместный отпуск без совместного отпуска», нужно было всего лишь одно слово, означающее, что Денис безоговорочно будет подчиняться и играть отведенную ему в этом фарсе роль. — Бля, — выругался Денис. На долю секунды прикрыв лицо ладонями, он промямлил «согласен, спокойной ночи» и резко, без предупреждения, сбросил звонок. Гари остался наедине со своим волнением, страхами и неуверенностью в своих собственных действиях, что было тем еще испытанием — за всю сознательную жизнь Гари Невилл редко сомневался в том, что решал сделать, будучи всегда человеком твердым и непреклонным. Но Денис Черышев сделал с ним что-то невообразимое. Превратил его в желе. Гари вздохнул, потер ноющие и точно покрасневшие глаза — снова вспомнилась Эмма, но на этот раз ее голос не вызывал сильного чувства вины, лишь отголоски ноющей совести. Она так переживала за его душевное равновесие, была такой тактичной и понимающей, что впору памятник возводить из золота — «Эмме Невилл, за многолетний трудоемкий брак». Такую всепрощающую и понимающую жену еще поискать надо. Гари сам иногда не понимал, чем заслужил такое благословение — Эмму. Мать его дочерей. Самую честную и добрую женщину на свете. В то время как ее муж был той еще сволочью, бесцеремонно разговаривающей со своим любимым мужчиной, прячась в темноте кухни, прикрыв все возможные двери. Любимый мужчина. В голове Гари возник образ — пронзительно голубые глаза, светлая кожа, отливающие золотом выгоревшие волосы. Образ из дамских любовных романов. Мальчик-конфетка. Его Денис. Это вытеснило из мозга все мысли об Эмме. Гари потер виски, будто бы они действительно болели от усталости и перенапряжения. Потер с силой, выдавливая из мозга лишнее. Ложиться в кровать с образом светлого солнечного мальчика Дениса было тем еще квестом — попробуй объясни внезапно проснувшейся Эмме, какого фига у тебя член трусы оттягивает, после того как ты часа два просидел за ноутбуком якобы «за работой». Рядом с компьютером загудел телефон. Гари бросил короткий опасливый взгляд на дверь, сгреб аппарат в мигом ставшую мокрой ладонь и ввел нехитрый код — двадцать шесть двенадцать (ну, а что еще он должен был поставить?). В верхнем углу экрана белел конвертик смски — Гари прерывисто выдохнул, захлопнул ноутбук и открыл сообщение. Я очень рад, что проведу неделю с тобой. Почти с тобой. Почти неделю. Только добравшись до спальни, чудом по пути не снеся ни один из шедевров дизайнерской мысли, украшавших коридоры, забравшись под теплое одеяло и подвинувшись так, чтобы рука жены его не касалась, Гари позволил себе закрыть глаза и совершенно по-идиотски улыбнуться.