Свет мой зеркальце, скажи...

      В один из первых январских вечеров в общей гостиной Жилого этажа ярко горел огонь в печи, весело потрескивая поленьями, в воздухе витал непередаваемый аромат мандаринов и развешанных еловых веток, блестели мишура и шары, а за окнами мягко падали крупные пушистые снежинки. Именно там, несмотря на уже довольно позднее время, собрались некоторые ученицы Тибидохса. - Нет, ну вы только на это посмотрите… Чего лопухоиды не придумают… - усмехнулась Рита Шито-Крыто, листавшая лопухоидный журнальчик. – Это ж надо – рождественские гадания… Узнать своего суженого… - Гадания? – переспросила Попугаева. - Лопухоиды и не такое придумали… Мой Бульончик вон на оккультизме повёрнут был одно время, - отмахнулась Пипа. - Да ну, ерунда всё это. - Что маги, что лопухоиды – все хотят узнать будущее. А Новый год и канун Рождества - самое подходящее для этого время. Оно полно магии, вот и гадают, - примирительно заметила Катя Лоткова, заплетающая свои светлые волосы в косу. – Смотрите, какие яркие звёзды и месяц… - ахнула она, забираясь на подоконник. - Гадания, говоришь? А ну дай-ка глянуть… - заинтересовалась Гробыня, забирая журнал у своей подруги. Пробегая по статье, разномастные глаза волшебницы заблестели азартным огнём. – А это становится интересно… - Древнир, только не это… - вздохнула Таня, читавшая конспекты по снятию сглаза. За то время, что они жили вместе, Гроттер успела неплохо узнать свою соседку, и усвоила, что Гробынин энтузиазм – это гарантированные новые приключения на головы и прочие части тела. И интуиция её не подвела. - А не погадать ли нам самим, а, красны девицы? – предложила Склепова. – У меня и ритуальчик где-то записан был… - Снова из запрещённых? – тихо спросила Таня. - Да Разрази меня громус, если это так. Не на этот раз, - то ли всерьёз, то ли притворилась обиженной девушка. – Я его, между прочим, в открытом доступе у Абдуллы нашла. В мемуарах одной княгини. Как её… Болконская. Ага – Мари Болконская. Светлая, кстати, волшебница. Хотя мало кто рисковал к нему прибегать, скажу честно. - А я не против, - сказала Катя. - Нет уж, увольте, я в этих глупостях не участвую, - отказалась Пипа, собираясь уходить. - А я спать хочу, - ответила, зевая, Шито-Крыто и поднялась. – Да и вообще мне пора моих тарантулов покормить. Засиделась я с вами… - Не думала, что ты побоишься зеркала, Ритка. После спиритического-то сеанса… - усмехнулась Гробыня, однако Шито-Крыто не отреагировала. - Я тоже хочу погадать, - подала голос Верка. - Чтобы ты с Дуськой потом по всему Тибидохсу растрещала? Нет, спасибо – избавьте нас от такого счастья, - возразила Гробыня, листая свою заветную записную книжку.       Обидевшись, Попугаева фыркнула и ушла. - Зря ты с ней так… Теперь она ещё быстрее насплетничает, - со вздохом сказала Таня, качнув головой, и тоже собралась уйти в комнату. – Я тоже воздержусь. – Ага, вот он… И ты, Брут? Ну нет, Танька, так мы не договаривались. Тебя я не отпущу, - запротестовала Склепова, схватив её за руку. – Да и неужели тебе самой не интересно суженого своего увидеть? Или испугалась? - Я не боюсь. Просто мне это не нужно. Да и вообще – знать будущее наперёд – плохая примета, - отказалась Гроттер. - Ну-ну… С каких это пор мы такими суеверными стали? – усмехнулась Гробыня. - Правда, Тань. Давай погадаем. Вместе не так страшно будет… - поддержала Лоткова. - Пожалуйста. - Я знаю, что там увижу, - стояла на своём правнучка Феофила. - Вот и подтвердишь свои догадки. Ну чего ты боишься? – уговаривала Гробыня. – Тётки Чумы уже нет. Ну давай, Тань. - Ох, и пожалею же я об этом… - вздохнула она, сдаваясь. - УРРРААА! Танька с нами! – воскликнула Склепова. - Тише ты! Люди спать легли, - шикнула Катя. - Значит так: я пошла за зеркалом, Лоткова – неси свечи и скатерть, а Танька найдёт подходящую комнату. И поторопитесь – до полуночи всего час, - принялась распоряжаться первая модница тёмного отделения.       Спустя уже тридцать минут всё было готово. Двери заперты заклинанием, скатерть расстелена, большое зеркало в бронзовой раме поставлено, а свечи по его краям зажжены. Как и полагалось, их крошечные огоньки были единственным источником света. - Это точно не запрещённый ритуал? Иных у тебя не водится, - уточнила дочь Софьи Гроттер. - Да это гадание бородатее, чем Сарданапал! Его ещё при Древнире знали. Но использовали не так уж и часто. Зеркало – своего рода портал, и всё такое прочее… Мало ли кого выпустить можно. Весь фокус в том, чтобы вовремя гадание прекратить, тогда страшного ничего и не будет, - пояснила Склепова. - Я так и знала, что без подвоха не обойдётся… - Да не волнуйся ты так, Тань. Всего-то и дела, что опустить зеркало, а не засматриваться. Тем более мы же вместе, - подбодрила Катя, беря её за руку. - Значит так: произносим заклинание – и ни звука. Как только что-то увидели – сразу же опускаем зеркало. Всё понятно? – предупредила Гробыня.       Девушки, стоявшие в одних ночных рубашках да наброшенных наверх халатах, кивнули.

Мерно часы минуты считают, В небе полночном месяц сияет. Зеркало-свет, что предо мной, Тайны грядущие мне приоткрой. Без утайки что будет мне расскажи И жениха сей же час покажи. Себя яви в зеркальной глади Так как есть ли, при наряде, Мой суженый-любый, в полночь приди – Сердце девичье покой обрети,

- как один прозвучали три девичьих голоса.       Слетевшие с перстней две зелёные и одна красная искры слились с поверхностью зеркала. В его глубине возник коридор из огоньков свечей. Скоро должна была наступить полночь, и Гробыня с Катей сосредоточенно в него всматривались.       Тане же словно не было до этого дела. Задумавшись о своём, она рассматривала вышитый крестиком узор на скатерти.       «Ну и зачем я только согласилась? Знала ж ведь, что идеи Гробыни не просто безобидные забавы… Повелась как первоклассница… Мне и без гадания ясно, кто мой суженый. И это явно не Пуппер. Какой Чумы, спрашивается, я о нём вообще думаю, сомневаюсь? Угораздило же меня произнести то идиотское заклинание на фигурку из теста…»       Взгляд девушки переместился на ровно горящий огонёк одной из свеч, а затем на его отражение, которое почему-то задорно затрепетало. Где-то вдалеке начала бить полночь, а за плечом Тани отразилась фигура в тёмном плаще. Тёмноволосый юноша с рассечённой бровью и бамбуковой тростью в руках. Гротти обмерла. Она была абсолютно уверена, что не знает этого человека и никогда не видела его раньше. Но прежде чем она успела его рассмотреть получше или что-то понять, неожиданно с её перстня сорвалась искра, а зеркало рассыпалось мелкими осколками, почти в пыль. - Класс, Гроттерша, просто класс! Поздравляю! Ты умудрилась кокнуть моё любимое зеркало… - сказала Гробыня, искрой зажигая свет. - Боюсь, семью годами несчастий не отделаться… - украдкой шепнула Лоткова, сочувственно вздохнув и щурясь. - Ты увидела что-то, да? - А? Что? – встряхнула головой Таня, возвращаясь из своих мыслей. Увидев осколки и осознав произошедшее, она охнула. - С чего вдруг такая странная ненависть к зеркалам? Раньше я этого за тобой не замечала… Ай! - вскрикнула порезавшаяся стеклом Склепова. – Определённо увидела. И причём явно не того, кого хотела… Неужели всё-таки Пуппер?       Нахмурившаяся Таня хотела было ответить, но вмешалась опередившая Катя. - Ну, главное, что гадание вовремя остановили… Давайте думать, что теперь с осколками делать будем. Их нельзя просто так оставить… - примирительно сказала она. - Дааа… Разбилось капитально… - вздохнула Гроттер. – Катя права.       И девушки принялись собирать разбитое зеркальное стекло. "Что бы это могло значить? - размышляла Таня. - Но определённо ничего хорошего... Лишь очередные проблемы".       Завершив уборку и уничтожив все следы своего пребывания, юные гадальщицы отправились спать.