Братики-сестрички

Мираджейн, чрезвычайно довольная, выходит из переулка. Она смотрит, как резво убегает очередной ухажер Лисанны, и никак не может нарадоваться. Теперь и нежная душа сестры, и сестринские чувства Эльфмана в полном порядке. А, главное, от узла, тревожно свернувшегося внизу живота, и след простыл. Но, когда Лисанна нежно треплет волосы Нацу, узел жгучей змеей сворачивается снова. Сначала хочется ударить сестру по руке, чтобы не трогала его, потом – Нацу, чтобы и он не касался её, чтобы даже смотреть на неё не смел. Лисанна – маленькая, любимая сестра Мираджейн. Она её никому не отдаст, ничему не отдаст, и смерти – тоже. Больше никогда. Мираджейн днями кружит вороном вокруг сестры, вечерами сидит у её постели, ночами думает лишь о ней. Она кидает на неё взгляды каждую свободную секунду и, если надо, замечает каждое несвойственное сестре движение. И реагирует слишком сильно, остро и ревностно. За прошедшее время у Лисанны отросли волосы. Мире нравится чесать их массажной расчёской. Долго, тщательно, трепетно. Но сегодня Лисанна забрала волосы в высокий хвост, и ещё не отросшие прядки несильно щекочут открытую шею. Лисанна пахнет травой и хмелем. На секунду Мираджейн пьянеет, резко наклоняется к шее сестры и втягивает запах, разве что не касается кожи ни языком, ни губами. Но осознает, что очень бы этого хотелось. Мираджейн улыбается и медленно сходит с ума. Теперь заметна и её рассеянность, и блуждающий взгляд. Она растерянно смотрит на тарелку, вспоминая, что хотела с ней сделать. Ставит на место, потом, принявшись за дело, открывает сервант и берет другую. Она роняет вилки и ножи, временами бьёт посуду. К концу недели этого не замечает разве что Грей. И то потому, что отсутствует уже больше недели. Эльфман перехватывает взгляды старшей сестры, прослеживает их и тревожно смотрит на младшую. Он видит, как Мираджейн тянет к Лисанне руку, но одергивает, словно несмелый влюбленный. Или влюбленная. Замечает так же, как жадно втягивает Мира носом воздух, когда Лисанна стоит поблизости. И как улыбается, когда радуется сестра, и как взгляд голубых глаз становится острым и холодным, будто заточенный клинок, когда младшей Штраус касается мужчина. Даже Мастер. Даже некоторые женщины, например Кана. И Эльфману кажется, что сейчас Мира выпустит когти. Однажды, когда Лисанна сообщает о том, что, кажется, кое-кому нравится, Эльфман слышит, как со звоном осыпаются стены выдуманного Мираджейн мира. Они видятся с ним часто, избранник Лисанны парень неплохой, простой, но сильный духом. Они с Лисанной любят держаться за руки. Мираджейн обкусывает до крови ногти, ей снятся сны, как чересчур стойкий конкурент погибает от её рук, она часто тянется к ножу. - Перестань, - говорит ей однажды Эльфман. – Люди встречаются, женятся, рожают детей. Настоящие мужчины не отпускают женщину до самой смерти. - Вот и я не отпущу её. - Ты не мужик, сестра, - Эльфман смотрит прямо в горящие решимостью глаза сестры. – Ты тоже женщина. Мираджейн срывается на подвернувшемся под руку диване, на Эльфмане, на всем подряд. Потом она успокаивается, извиняется и всю ночь снова думает о Лисанне. Когда Эрза видит пару, она говорит, что они прекрасно смотрятся вместе. - Не переживаешь за сестру? - Как тут не переживать, - Мира бурчит, искоса поглядывая на Лисанну. - Будет тебе. Она уже большая девочка. Отпусти её. - И себе мужика подыщи, - Кана бесцеремонно свешивается через стойку. – Право, Мира, пора бы и о себе подумать. - Мне не нужен никто, кроме Лисанны… и Эльфмана. Кроме семьи. На самом деле она сама замечает, что все теперь неправильно. Лисанна счастлива, она улыбается, светится от любви, но Мираджейн хмурится с каждым днем все больше и больше. Так не должно быть. Нельзя мечтать так о видении, о запахе, об образе, как Мира мечтает о собственной сестре. Это грязно, неправильно и слишком нереально. Однажды вечером она не сидит, как всегда, у постели сестры, а ложится рядом. Крепко обнимает, так, что проснулся бы даже мертвый. Но Лисанна лживо посапывает, а Мираджейн уже нечего терять. Она страстно прижимается губами к вожделенной жилке на шее, в первый и последний раз полной грудью вдыхает любимый аромат со всеми его оттенками. Потом встаёт и уходит. И больше никогда не заходит снова. Она не засиживается за завтраком с сестрой, она всегда погружена в дела. Бывает даже, что она отсутствует в гильдии целый день. Как-то Мира прочла в «Волшебнике» о полезных и для здоровья, и для восстановления маны травах. Теперь девушка часто пропадает у Полюшки, изучая травки для чая, приправ и прочих зелий. Или прогуливается по лесам Магнолии, нарывая экземпляры оных. Как-то, только вернувшись домой, Мираджейн замечает улыбку на своих губах, когда смотрит на счастье Лисанны. Узел в животе ещё не рассосался, в сердце, бывает, ещё клокочет не утихшая до конца ревность. Наверное, и это проходит. Срастается разбитое сердце, как сломанные кости; боль сходит, как снег с лугов. Резко развернувшись на каблуках, Мира идет к себе в комнату, садится за пряжу. Ей надо действительно много сделать. Кажется, недолго ждать осталось до церкви, подвенечного платья и звенящих по мостовой монеток.