На рассвете

Брок приходит в себя в медицинской палате, веки кажутся свинцовыми. Тело не слушается. Рамлоу пытается повернуть голову, чтобы осмотреться, но ничего не выходит. Он лишь успевает отметить, что наручников на нем нет, и снова проваливается в сон. Второй раз пробуждение гораздо более обнадеживающее. Тело ощущается легким, голова не раскалывается от шума. В дверях палаты появляется сам Капитан Америка, собственной звездной персоной и как-то странно смотрит на Рамлоу. — Ты в клинике Старка, травмы хоть и серьезные, но жить будешь. — Стив смотрит на Рамлоу выжидающе, а затем продолжает.- Та папка, что ты мне передал, она крайне полезна. Только вот не пойму, зачем тебе нужно было мне помогать? — Вариант, просто взбрело в голову, тебя видимо не устроит.- Рамлоу напрягся, ему совсем не хотелось раскрывать свои истинные мотивы. Те странные чувства, что бушевали в нем явно выходили за рамки отношений «командир — подчиненный». Брок и себе боялся признаться, что именно толкнуло его помочь Барнсу, а Кэпу он и подавно не станет рассказывать. — Я знаю, что просто так ты ничего не делаешь. Благодаря этим материалам доктор Беннер уже начал расписывать восстанавливающий курс, а Старк кажется, понял саму суть протеза Баки. — Брок поморщился, то, как называет Барнса Роджерс, бесило, это слышалось слишком личным. Кэп совершенно менялся, даже просто называя имя Солдата. Рамлоу отчаянно возненавидел его, за эту непозволительную роскошь — проявлять эмоции к дорогим людям и не бояться этого. Брок ревнует и это ему совершенно не нравится. — Если тебе станет легче, можешь думать, что я решился очистить карму, перед тем, как сдохнуть.- Оскал, появившийся на лице Брока, напугал бы до смерти любого, но не Роджерса. Чертов Кэп похоже был бессмертным или хорошо им притворялся. — Ну что же, видимо Вселенная решила, что одного доброго поступка недостаточно, придется еще потрудиться на благо мира. Реабилитация займет еще неделю, потом тебя переводят под мою ответственность для дальнейшей службы. Фьюри не захотел тебя отпускать отдыхать в тюрьму, так что теперь ты снова агент ЩИТа, но под моим неусыпным контролем. — Какая хренова щедрость, да вы прям добродетели.- В этот момент Броку кажется, что он ненавидит весь мир, им снова заткнут очередную дырку и будут рады. — Даже подохнуть спокойно не дали, сволочи. — Тебя спас не я, при всем своем человеколюбии ты мне крайне не симпатичен.- Стив слегка поморщился, видно, что ему словно неприятно о чем - то говорить, но все же нужно. — Это Баки вытащил тебя из-под обломков, два часа откапывал, а потом дежурил в больнице, сказал, что твоя жизнь в абсолютном приоритете. Брок сидел как громом пораженный. Без особых распоряжений, которых как он точно знал у Барнса не было, тот не мог лично возвести чью то жизнь в приоритет. Если только, Рамлоу вздрогнул. Если только не начала проявляться его личность, ввиду долгого пребывания вне криокамеры. В голове словно на мгновение стало пусто, а на сердце как-то немного легче. Неужели Барнс так ценит его, что вместо того, чтобы бросить Брока подыхать, он за него ... беспокоился? К Солдату, казалось, невозможно было применить эту простую человеческую черту, переживать за окружающих. Но иного описания его поступков Рамлоу не видел. Брок отметил для себя, что уж таких перемен в Барнсе он совершенно не ожидал. Видимо изменения на лице Брока все же были заметны, потому как Стив удостоил наемника еще одним долгим и странным взглядом. — Я приду позже.- Стив развернулся и быстро вышел из палаты. Брок после этого разговора не мог прийти в себя весь день, мысли скакали в голове и не давали даже одной спокойной минуты. Сердце при мысли о Барнсе начинало стучать учащенно, словно Рамлоу только что пробежал пару километров. Любовь, что в сущности Брок знал об этом чувстве? Это слабость — было первым, что загоралось у него в голове, словно огромная тревожная кнопка. Рамлоу никогда не мог позволить себе ослабнуть, расслабиться, иначе все смерть. Редких шлюх, которых он находил в недолгие перерывы между заданиями не нужно было любить, просто трахать и ничего более. Сколько себя помнил, Брок предпочитал женщин в постели и никогда даже в весьма бурной юности не думал о парнях. А теперь, он вдруг осознал, что вожделеет мужчину. Зимнего Солдата, одного из лучших убийц современности, и это пугало. Еще до последней операции к Броку иногда приходили сны. Жаркие, они словно огромное одеяло укрывали Рамлоу собой и не давали спокойно вздохнуть. Эти сны, порно в чистом виде, где Брок ласкал, целовал, клеймил собой только одного единственного партнера — Джеймса Бьюкенена Барнса. Ему снилось сильное, горячее тело с рельефными мышцами и блестящая от пота спина, шикарная узкая задница и яркие алые губы. Эти сны были чем — то вроде наркотика, отходняк после которого сметает все границы в сознании. Брок словно умирал и рождался заново, каждую чертову ночь, когда видел Барнса в своей голове. Просыпаясь в очередной раз с каменным стояком, Броку хотелось уснуть снова и уже никогда больше не просыпаться, а просто жить внутри этих грез целую вечность. Он никогда не думал о том, чтобы попытаться превратить сны в реальность. Казалось, что как только он притронется к Барнсу, то навсегда потеряет себя, бросится тому в ноги и будет умолять быть с ним, быть его. Брок понимал, этого допустить никак нельзя, а потому старался лишний раз не прикасаться к Солдату. А теперь он вдруг подумал, а что если стоило хотя бы попытаться, пусть бы Барнс возможно и удавил его за это самоволие всего одним движением руки, зато Брок не был бы трусом. В растрепанных чувствах Брок завалился спать, не зная, как еще можно было перестать думать. Но вместо мыслей к нему пришли образы, сны один за другим, но сюжет был одним и тем же. Он пытается догнать Барнса, но не успевает, зовет, а тот не слышит. Броку сквозь сон казалось, что он ощущает на своем плече легкое касание и тихий, до боли знакомый голос шепчет — «-Я здесь, с тобой -». Видимо галлюцинации, мелькает в голове последняя мысль и сознание словно отключается.