Привкус кофе на твоих губах

Нацу может часами наблюдать за ним. Смотреть в бездонные глаза напротив, аккуратно очерченные губы. Правильные черты лица и чарующую бледность кожи. Безупречно сложенное тело и наглую ухмылку. Нацу может часами прожигать взглядом девушек на его фотографиях в инстаграме. Их объёмы, их длинные и стройные ноги, их кукольные лица, похожие друг на друга, как две капли воды, из-за тонны косметики. Нацу ревнует. И может ревновать часами. Так же, как и любить. Грей сидит напротив, ковыряясь в телефоне (сто процентов строчит очередной пассии), а розовласый лишь молча пожирает его глазами. Каждый сантиметр, каждую деталь. Чёрт возьми, Драгнил просто готов поклясться, что знает точный контур каждой родинки и каждого шрама. Каждой видимой родинки и видимого шрама. Да, сколько же ещё неизведанного… Эта мысль почему-то всегда забавляла юношу и дарила своеобразный азарт. — Саламандр, ты сейчас дыру во мне прожжёшь — усмехается Фуллбастер. А Нацу лишь прикусывает губу изнутри, в который раз наслаждаясь мелодией любимого голоса. Да уж, это намного лучше любой музыки, которой так восторгаются окружающие. Вот музыка. Невероятная. Потрясающая. — Лучше помоги мне… Саламандр готов ради своего друга абсолютно на всё. Что бы он ни попросил. Любит ли он его? Опредлённо. Значит, он гей? Да, причём давно с этим смирившийся. — Что делать? — Как тебе фраза «Свет твоих прекрасных очей указывает мне путь в этой бессмысленной жизни»? Дал бы мне, будь ты девушкой? Конечно бы дал. Да он и сейчас готов. Прямо здесь, на этом самом столе, сидя за которым, брюнет даже кофе умудряется пить чертовски сексуально. Жаль только, что Грея это вряд ли заинтересует. Скорее даже оттолкнёт, ведь Фуллбастер натурал до мозга костей и к тому же гомофоб. — Дурак… Фуллбастер смеётся. Немного хрипло и тихо, но всё равно заразительно. Восхитительно. Нацу всегда смотрит на Грея. Это уже как привычка. Возможно дурная, он не знает. Он и не хочет знать. Ему хватает самого чувства и душезардирающей боли, рыданий в подушку каждую ночь, несбыточных мечт. Ему хватает бесконечного желания коснуться чужих губ, ставших такими родными во снах, своими. — Эй, хватит в облаках витать, — машет рукой перед глазами, нахально ухмыляясь. Ему идёт абсолютно любое выражение лица. По крайней мере, так считает сам Саламандр, потому что даже когда его перекашивает гримаса злости, у розовласого начинает сладко тянуть внизу живота. Чёртов мазохист! — Я…задумался просто… — Ну, смотри… — хмыкнув, Фуллбастер поднимается из-за стола и, медленно отходя к дверному приёму, произносит — Меня уже ждёт Люси. — Грей, подожди… — еле слышно произносит юноша и, прикусив губу, смотрит на того сквозь завесу из чёлки. Что-то обрывается внутри, даёт невероятный прилив энергии, толчок, заставляет подняться со стула. Сердце колотится, а руки предательски трясутся. Сам Нацу вовсе не может понять, зачем делает то, о чём явно будет жалеть впоследствии. Игнорируя полный непонимания взгляд, он встаёт из-за стола и, покрываясь густым румянцем, медленно подходит к брюнету. Сжав слегка подрагивающими пальчиками плотную белую ткань воротника его рубашки, он приподнимается на носочки и практически невесомо касается губ друга своими, прикрывая глаза, наконец ощущая желанную шероховатость обветренных губ. Чувствуя лёгкий привкус кофе и…коньяка? Спустя несколько мгновений, во время которых сердце, казалось, разорвётся на части просто не выдержит нагрузок, розовласый отстраняется, отпуская воротник и глядя куда-то вниз, боясь поднять взгляд на возлюбленного. Тот лишь молча смотрит на (уже бывшего) друга пару секунд и уходит. За эти секунды в тёмных глаза промелькнула целая палитра чувств: и недоумение, и сомнение, и удивление, и злость…ненависть. И не такая злость, от которой Драгнил смог бы возбудиться. Такая, от который он забился бы в угол, дрожа и роняя слёзы на пол. И сейчас крупные горячие капли стекают по нежным щеками, а Саламандр так и стоит на месте, не шевелясь. Только что он потерял любовь всей своей жизни… но стоило ли оно того?

***

Последующие три дня прошли, как в тумане. Опухшие от слёз глаза, сбитые о стену у кровати костяшки, сорванный от рыданий голос и совершенно пустой взгляд, в глубине которого плещется лишь боль. Нацу, сидящий за тем самым столом в футболке, однажды забытой Фуллбастером у него дома, которую он носит уже третий день, смотрит глазами в кружку с крепким кофе. Гладкая поверхность колеблется, расходится кругами, когда на неё вновь падают тяжёлые капли. Это уже происходит само собой. Драгнил даже не замечает, как раздражённые щёчки начинает ужасно щипать и жечь. Зачем? Зачем он тогда совершил такую глупость? В голове каждую секунду прокручиваются моменты, когда Грей был рядом. То случайное касание руками, заставившее лицо розовласого вспыхнуть, а сердце отбивать бешеный ритм. Те крепкие объятья на прощание, всегда казавшиеся юноше мучительно короткими, но только в них он забывал обо всём плохом и расслаблялся. Тот взгляд. Тот холодный и слегка насмешливый взгляд, который всегда согревал душу. Больше ничего этого не будет… Саламандр сам лишил себя всего, и теперь даже нет возможности просто наслаждаться присутствием Фуллбастера. Эта мысль его убивает. Пить кофе поздно вечером — какая разница? Всё равно он потерял счёт времени. Всё равно он может ощутить тот кофейный привкус только от самого напитка, а не от трепетного касания чужих губ. Всё равно ему плевать на всё, кроме любимых глаз… Тишину, нарушаемую лишь тихими всхлипами, разрывает звонок. Один, тоже не очень громкий. Как будто звонящий всё ещё сомневается — а стоит ли. Но юноша медленно поднимается из-за стола, не обращая внимания на волосы, превратившиеся в непонятный комок на голове, и залёгкшие под глазами тени, стирает с ноющих щёк солёные дорожки. Открывает дверь и на несколько секунд замирает. Стоящий в дверях брюнет так же замирает, а его взгляд внимательно скользит по другу, изучая, и глаза то хмурятся, то в них появился взволнованные нотки, то знакомая усмешка… Но Фуллбастер перешагивает через порог, осторожно накрывая красную не от смущения щёчку и вызывая этим еле слышно шипение, и, помедлив на несколько мгновений, рассматривая заплаканные глаза, плавно накрывает искусанные губы своими. Теперь уже Нацу стоит столбом, не понимая происходящего. Сон? Галлюцинация? Плевать. Грей целует его. Целует так нежно и трепетно, что тот просто не имеет права вот так упустить шанс и, неровно выдохнув, неумело отвечает. Рука брюнета скользит на талию, аккуратно прижимая к себе, а дрожащие кисти Саламандра поднимаются к мужественным плечам. Нацу дрожит. Нацу страшно. Нацу не понимает, что происходит, но тупое осознание, что ему просто хорошо затмевает все сомнения. Ему тепло. А брюнет ласково гладит хрупкую спину, успокаивая и сильнее убеждая в этом тупом осознании. Поцелуй имеет металлический привкус. А ещё привкус нежности и заботы, привкус раскаяния и признания, привкус…любви? — Нацу… — еле слышно шепчет Фуллбастер, плавно отстраняясь от подрагивающих губ, и худощавое тело прижимается к мужчине, сжимая ткань на плечах и утыкаясь лицом в грудь. Осознания хрупкости этого существа пришло к Грею далеко не сразу, но он осторожно обнял друга, прижимая к себе. — Г-грей… — тихо бормочет розовласый, будто до сих пор пытаясь убедить себя, что всё это ему не кажется. — Да, Нацу? — тот лишь акуратно поглаживает изящную спинку. — Мы же…д-друзья? Фуллбастер молча проводит рукой по мягким волосам и, тихо улыбаясь, нежно касается макушки Саламандра губами. — Если только ты хочешь оставаться лишь друзьями… Во влажных глазах, которые розовласый тут же поднимает на брюнета, отражается неподдельное недоумение и едва заметные искорки надежды. «Боже, какой всё-таки ты ребёнок внутри…» — приносит в мыслях Фуллбастера. — Лишь?.. А если…б-больше?.. — не подбирающиеся слова неровно слетают с искусанных губ, дребезжа. Да и сам Саламандр «дребезжал». — Нацу, я не знаю, как назвать всё происходящее, но вряд ли друзья так себя ведут, — тёмный взгляд впервые за всё время начал казаться юноше тёплым. — Так что…да. Больше. Согласен ли ты стать моим парнем, а в будущем возможно и спутником всей жизни, Нацу Драгнил? По лицу Фуллбастера видно, что он сам не может поверить в то, что говорит подобное, но…сожаления в его словах точно нет. — Д-да… — пусть происходящее до сих пор кажется иллюзией или сном, упускать такой шанс быть с любовью всей своей жизни Драгнил не собирается. Даже во сне. — Я люблю тебя… На признание Грей лишь едва заметно кивает и вновь накрывает нежные и слегка солоноватые от слёз губы своими. А Нацу и не нужно ответа. Нацу подождёт. Главное, что пока его Грей с ним. И Нацу счастлив. И он уверен, что Грей счастлив тоже.