Через тернии к звёздам

Стэнли сидел на подоконнике собственной комнаты и увлечённо выводил колибри на запотевшем после дождя окне, когда к дому соседей подъехал небольшой синий фургончик. Он провёл ладонью рядом с потёкшей картинкой, стараясь не задеть изображение, но при этом открыть себе обзор на тёмную и сырую дорогу. Прищурившись, Стэн с удивлением отметил, что раньше никогда не видел такого милого фургончика у своих занудных соседей. Наверное, к ним приехали гости или родственники. Стэн подпёр голову ладонью и тихонько вздохнул — к ним самим в дом уже сто лет никто не наведывался. Между тем из симпатичного фургончика выскочил мальчик в ярко-жёлтом дождевике, и Стэн на глаз дал бы ему чуть больше восьми. Следом показалась худая женщина с длинными, чуть вьющимися волосами; высокий мужчина крепкого телосложения; и, наконец, улыбчивый паренёк, ровесник Стэна. Счастливая семья энергично жестикулировала и переговаривалась. Парень подхватил мальчика в жёлтом дождевике на руки и принялся кружиться с ним, пока энергичный хозяин семейства занимался выгрузкой нескольких увесистых коробок. Стэн поймал себя на мысли, что смотрит на этот праздник жизни с чувством горькой зависти, а ещё с непониманием, что эти люди забыли со своими пожитками в доме его противных соседей. Не может быть, чтобы у ворчливых, противных мистера и миссис Найман имелись такие светлые друзья. Поставив брата на твёрдую землю (кто это может быть ещё, если не брат?), парень выхватил у отца одну из самых больших коробок и, быстро расправившись с калиткой, поставил её на порог дома. Стэн растерялся окончательно, не зная, в каком ключе развивать свои догадки дальше. Они тут что, жить собираются? Мальчик, которого Стэн про себя назвал «мальчик-в-жёлтом-дождевике», подкрался к старшему брату и, коварно ухмыльнувшись, запрыгнул ему на спину. Парень, успевший своим (!) ключом открыть и распахнуть дверь, рассмеялся, сверкая белозубой улыбкой и придерживая мальчика за ноги, ввалился с ним в дом. Правда, через пару секунд он появился вновь, бегом направился к синему фургончику — к своему отцу, с целью помочь дотащить некоторые пожитки. — Стэнли, обед готов, мы ждём тебя! — откуда-то снизу раздался глухой голос матери, и Стэн поморщился, стёр всё равно неудавшуюся колибри, спрыгнул с подоконника и задёрнул шторы. Кем бы ни являлись эти новые для него люди, Стэн разберётся позже, если разберётся вообще: на протяжении всей жизни ему строго наказывали не совать свой нос в чужие дела.

***

Выходные. Стэн жил от субботы до субботы, но вот выходные закончились, и он снова здесь — в школе, где ему всё равно никогда не было места. Вцепившись подрагивающими пальцами в лямки рюкзака, он низко опустил голову, стараясь смотреть себе под ноги и при этом не сбить с ног мимо проходящих людей. Сложно, но опыт стольких лет заставит приспособиться к чему угодно. В голове крутились формулы для предстоящей контрольной по физике, и на самом деле Стэн жутко волновался. Точные науки (физика в особенности) давались ему с огромным трудом, и он едва ли не из кожи вон лез, лишь бы написать все тесты минимум на «удовлетворительно». Не просто же так родители отвалили кучу бабок за его «пропуск» к нормальным людям. А огорчать единственных дорогих людей Стэн откровенно не любил. Его рождение и так являлось для их семьи самым большим огорчением. Выходные прошли быстро и как всегда однообразно. Стэн провёл их у себя в комнате: читал книгу, что ему в том году на день Благодарения подарила мать, захлебывался в море домашнего задания, учил физику, учил физику и, конечно, учил физику. Иногда, правда, делал перерывчики, чтобы выглянуть в окно и понаблюдать за новыми загадочными людьми. Понять, почему они устроились в доме мистера и миссис Найман как в своём собственном, Стэну так и не удалось, но объектом для наблюдения семья оказалась довольно занимательным. Особенно братья. Почти все выходные они носились по собственному двору как ненормальные и играли во всё что можно, словно страдали гиперактивностью. Стэн не переставал удивляться. Выглядывая в окно, он каждый раз наблюдал новые декорации. Началось это безумие со вполне безобидных салок, потом они запускали змея, лазали по единственному дереву на их дворе, прыгали по лужам, там же запускали кораблики и пробки из-под бутылок, но апогеем стало время, когда старший вытащил во двор походную палатку и принялся её собирать! Стэн тогда вытаращился во все глаза и тут же задёрнул шторы, возвращаясь к физике. Он кропотливо готовился до поздней ночи, а когда принял душ и уже было собирался ложиться спать, по привычке выглянул в окно, и его челюсть едва не встретилась с подоконником. Эти два, судя по всему, сумасшедших брата, остались в своей палатке до самого утра. Подумать только! Стэна, честно говоря, давно не сражал подобный ступор. Он слышал, что ночёвка в палатках — весьма популярное развлечение среди подростков, но чтобы осенью под холодным дождем… этого Стэн не понимал. С ужасом подумав, что теперь два чудака наверняка подхватят воспаление легких, Стэн зарылся в одеяло, но, когда засыпал, поймал себя на мысли, что подобные ночёвки — это довольно весело. Без приключений добравшись до кабинета физики, Стэн ещё ниже опустил голову и прошёл в конец класса, заметив и перешагнув целых две подножки. Вслед ему привычно неслись обидные слова и насмешки, но Стэн давно научился делать вид, что не обращает на это никакого внимания. Так ему посоветовал делать школьный психолог, и это было его единственным хорошим советом. — Кто это? — Новичок? — О, неужели свежая кровь? Стэн отодвинул формулы, которые усердно повторял, и прислушался к раздающимся отовсюду шепоткам. Чуть приподняв голову и спрятавшись за кудрявой челкой, он исподтишка оглядел класс, и его взгляд замер на стоящем в дверях парне. Брови взметнулись вверх — тот странный соседский парень теперь был его одноклассником на уроке физики и, возможно, не только на ней. Подобного развития событий Стэн не ожидал от слова совсем. Наверное, ему до сих пор хотелось думать, что этого парня в их богом забытый Дерри привела случайная остановка. — Эй, откуда ты? — Как тебя зовут? — Ты качаешь тело? — У тебя есть девушка? Стэн вновь опустил голову. Обычно равнодушные и жестокие ребята сейчас заваливали его соседа вопросами, некоторые из которых были странными и обескураживающими, и, должно быть, именно из-за них парень до сих пор даже стандартного приветствия из себя не выдавил. Звонок и лик хмурого, как осеннее небо, преподавателя немного поумерил всеобщий пыл, и ребята расселись по местам, продолжая с интересом коситься на новенького. Стэн же вернулся к формулам, убеждая себя, что этот парень его совсем не интересует. Ну и что, что он наблюдал за ним все выходные, как последний извращенец? Не интересует и всё. — Так как первый урок нашего нового учащегося именно физика, то возьму на себя обязанность знакомства. — Мистер Рассел сухонько улыбнулся и подозвал новенького ближе к себе. — Это Уильям Денбро, и его семья переехала к нам из Портленда. С сегодняшнего дня он будет учиться с нами, пожалуйста, проявите дружелюбие. Мистер Денбро, желаете представиться? Уильям кивнул и улыбнулся, но улыбка получилась нервной и слишком напряжённой, словно он не переставал прокручивать в голове слова, которые должен был вот-вот сказать. — Всем прив-вет. — Уильям запнулся. — Можете зв-вать… — Запнулся ещё раз. — Меня Билл-лом… Я здесь из-за раб-боты отца, над-деюсь, мы подруж-ж-жимся… По классу тут же прокатилась волна ироничных комментариев и смешков, а Стэну подумалось, что даже для переживающего человека Билл звучит слишком взволнованно. В голову закрались нехорошие подозрения. — В таком случае, мистер Денбро, присаживайтесь на любое свободное место, и мы начнём урок, — равнодушно сказал физик и отвернулся к доске, выводя дату. Скривив губы в каком-то подобии улыбки, Билл кивнул и просканировал класс внимательным взглядом, словно ища глаза того, кто будет не против его компании. Стэн тут же сгорбился и спрятался за спиной впереди сидящего широкоплечего парня. Не дай бог Биллу нравится сидеть на последних партах, а его как раз свободна. Стэн мотнул кудрявой головой, отгоняя наваждение. К нему никто никогда не подходил по доброй воле, и Билл не станет исключением. Словно подтверждая его догадки, Денбро прошагал к парте темноволосого парня, сосед которого обладал довольно слабым иммунитетом и часто пропускал. По крайней мере, так это выглядело со стороны. Тест, даже по мнению кого-то вроде Стэна, оказался сверх-легким, и он порадовался, что убил на подготовку столько времени, потому что до конца работы оставалось ещё больше двадцати минут, а он уже закончил. Исподтишка оглядев класс, он удивился, что нормальные ребята до сих пор не покончили со своей работой. Только Билл, найдя общий язык с новым соседом, беззаботно общался. Парни о чём-то вдохновенно шептались, смеялись и пихались локтями. Здорово, что они так быстро поладили. Стэн осторожно, стараясь не привлечь к себе лишнего внимания, достал тетрадь по химии. — Стэнли, милый, как прошёл твой день? — тускло улыбнувшись, мать отложила свою вилку и посмотрела на сына слабым и каким-то расфокусированным взглядом. — Всё хорошо, — пробормотал Стэн, не отнимая глаз от тарелки и продолжая сортировать маринованный горошек в сторону. Аппетита, как всегда, не было, и он насильно проталкивал еду в глотку. — Ты ещё не познакомился с нашими новыми соседями? — вдруг подал голос отец. — Там есть твой ровесник, Уильям зовут. — Нет, — отозвался Стэн, впервые поднимая глаза. — Мистер и миссис Найман продали свой дом ещё два месяца назад и переехали в другой штат, — словно прочитав многочисленные вопросы в глазах сына, пояснила женщина, и Стэн вспомнил, что действительно давно не видел их. — Вчера я говорила с миссис Денбро, и она довольна мила. — Уильям умный и вежливый мальчик, — продолжил её мысль отец, — а ещё его младший брат, Джордж, кажется очень хорошеньким. Стэн кивнул, догадываясь, к чему ведут родители, и отодвинул от себя почти нетронутый ужин. — Я буду у себя. Спасибо за еду, мам. — Конечно, дорогой, — кивнула миссис Урис, рассеяно наблюдая, как сын исчезает в дверях. — И почему он не может поговорить с нами нормально? — в её голосе зазвенели слезы, и Стэн пожалел, что задержался у лестницы на пару секунд дольше. — Такие, как он, не могут по-другому, ты же знаешь, — отозвался отец, и стало слышно, как он ударил кружкой с водой об кухонный стол. «Такие, как он» — Стэн поморщился, медленно поднялся в свою комнату и щёлкнул замком. А ведь он мог. Честное слово, мог, но родители не верили, а он и не хотел никому ничего доказывать, отвечал всегда односложными предложениями и короткими фразами. Зато по делу, успокоил себя Стэн, выключил в комнате свет и упал на подоконник, прижимаясь лбом к холодному оконному стеклу. В соседском окне, напротив его, зажегся свет, и Стэн чуть не рухнул на жёсткий пол, когда оттуда выглянул Билл Денбро собственной персоной. Судя по всему, окно его комнаты выходило во двор прямо напротив окна комнаты Стэна. Просто замечательно. Стэн хотел было поскорее спрыгнуть и исчезнуть из чужого поля зрения, но оказалось слишком поздно. Они с Биллом уставились друг на друга в молчаливом недоумении. Смутившись от слишком долгого зрительного контакта (длиною в целых тридцать секунд), Стэн отвернулся, но принял несколько неожиданное для самого себя решение: с подоконника не слезать. Пусть Билл сам уходит, а Урис уже привык проводить здесь бОльшую часть своей жизни. Но Билл, кажется, уходить не собирался. Приветливо улыбнувшись, он помахал рукой, и Стэн отвернулся по новой, не зная, что было бы правильным сделать в ответ. Помахать и улыбнуться тоже? Стэн уже и позабыл, когда занимался подобным в последний раз, а когда всё-таки решился повернуться к Биллу обратно, его рот удивлённо приоткрылся — парень прижимал к окну огромный лист картона с одной единственной надписью. «ПРИВЕТ» — гласило послание, и Стэн поперхнулся слюной и потерялся окончательно. Чтобы с ним поздоровался кто-то помимо родителей и некоторых учителей… это было настоящим чудом. Убедившись, что парень заметил его послание, Билл убрал картонку, дружелюбно улыбнулся и помахал рукой ещё раз. Растерянно, до сих пор не придя в себя, Стэн махнул тоже, но почти сразу смутился, покраснел, спрыгнул с подоконника, едва не запутавшись в собственных ногах, и задёрнул шторы. Упав на кровать, он подложил руки под голову, решив, что его новый сосед настоящий псих, потому что какой нормальный человек вообще станет обращать своё внимание на ошибку природы вроде Стэнли Уриса?

***

Осеннее утро следующего дня выдалось пасмурным и унылым. Небо грозилось вот-вот пролиться на Дерри литрами промозглого дождя. Стэн с огромным трудом разлепил опухшие от недосыпа глаза и пересилил соблазнительное желание зарыться в одеяло и никогда с ним не разлучаться. Наскоро собравшись и вяло расправившись с половинкой тоста, Стэн двинулся в путь как всегда, чуть позже необходимого, чтобы школьные коридоры не были забиты до отказа. Давняя схема, выручавшая его не раз и работающая по сей день. Дорога была тёмной и мокрой, и Стэн огибал разного размера и глубины лужи, сравнивая их с проблемами в собственной жизни. Где-то рядом каркнула ворона, и Стэн приподнял голову, рассчитывая рассмотреть птицу поближе, но в итоге наткнулся взглядом на ровную спину с чёрным рюкзаком. Билл размашисто вышагивал впереди него, высоко подняв подбородок и что-то насвистывая себе под нос. Стэн тут же сбавил шаг. Ещё не хватало, чтобы Билл узнал в нём своего заторможенного соседа. Хотя он и без того узнал бы, всё-таки, они уже были в одном классе. Так и дошли до школы. Билл, к счастью, не оборачивался, а Стэн ступал медленно и еле слышно, а когда оказался в самом здании, Денбро уже и след простыл. К сожалению, его примеру не последовала группка парней из параллели, поджидающая Стэна у пустующих шкафчиков. Вцепившись в лямки рюкзака, Стэн низко опустил голову и попытался проскользнуть мимо компании, но на его куриное плечо легла тяжелая рука, явно имеющая что-то против этой затеи. — Стэ-э-энли, — протянул над ухом насмешливый прокуренный голос, — как поживает наш любимый мешок? Стэн зажмурил глаза, и прикрыл руками живот, заранее зная, куда полетит первый удар. — Что случилось, язык проглотил? — один из парней толкнул Уриса в спину, но рука, удерживающая за плечо, не дала ему упасть. — Ах да! Все время забываю, что отсталые говорить не умеют! Стэну стало обидно и немного больно. Вообще-то это неправда. Такие люди, как он, умеют говорить, но делают это довольно редко и в очень упрощённой форме. Стэн не угадал, потому что первый удар полетел в колени, а когда ещё и опора в виде чужой руки пропала, Стэн рухнул на пол жалким мешком с костями. Забавно, потому что именно так его всегда называли другие. Удары сыпались непрекращающимся чередом, и на шестом (Стэн считал) ударе в живот, который он безуспешно попытался прикрыть, парней словно стало не трое, а куда больше. Ну или они были очень энергичны, потому что отвешивать пиздюли в таком количестве всего лишь шестью конечностями ещё нужно уметь. В голове шумело, но Стэн всё равно был уверен, что слышал, как редкие люди ходят вокруг, но никто не хотел ему помочь. Ни один человечек, потому что отбросам не помогают, если не хотят опуститься до уровня этих самых отбросов. По лицу парни предусмотрительно не били — знали, что если улики будут столь очевидны, это может привлечь ненужное внимание родителей их безвольной жертвы. Сам Стэн, конечно же, никому ничего не расскажет. Все думают, что трусит и не может, но Стэн то знает, что всего лишь не хочет тревожить нервы бедной матери и слабое сердце отца, а эти мудаки пусть думают всё, что им хочется думать. Стэну плевать, он будет сильным, потерпит. Неизвестно, сколько бы ещё продолжались эти мучения на грязном полу у школьных шкафчиков, если бы не высокий, совсем девчачий голос, отвлекающий внимание парней на себя: — Эй! Что вы делаете?! Отпустите его немедленно, иначе я позову учителя и вам будет несдобровать! — голос мальчика звенел от страха, но он всё равно закончил свое «грозное» предупреждение. Сначала парни растерянно замолчали, но уже через секунду гнусно загоготали: — Это же один из неудачников, мать которого каждый год отмазывает его от физкультуры! — весело воскликнул обидчик Стэна, тот, что больше всех колотил его в живот. Отняв руки от головы, Стэн осторожно приоткрыл глаза, пытаясь рассмотреть своего неожиданного спасителя, голос которого казался смутно знакомым. — Вы не имеете права бить его! Каково же было удивление Стэна, когда в своём спасителе он узнал невысокого, маленького Эдварда Каспбрака, своего одноклассника на уроках физики, английской литературы и ещё нескольких. Воинственно сжав кулаки, Эдвард от страха шатался из стороны в сторону, но отступать он точно намерен не был. — Вы как Бауэрс со своими отморозками! Обиженные на жизнь лузеры, пытающиеся самоутвердиться за счёт других! Это подло, но вас как раз достойно! — между тем продолжил распыляться Эдвард, и совсем по-детски притопнул ногой. — Я ненавижу таких, как вы! — Ах ненавидит он… — высокий парень со странными залаченными рыжими волосами, судя по всему, главарь шайки, сделал шаг вперёд, и его товарищи сделали тоже самое, мигом забывая о Стэне. — В таком случае, сейчас станешь следующим. Эдвард затрясся сильнее. Его глаза с выступившими слезами округлились, губы дрожали, а ноги подкашивались. Стэну стало по-настоящему страшно. Вот так вот, прямо на его глазах изобьют самого слабого среди всех параллелей (не считая самого Стэна, конечно), но такого мужественного мальчика. Совсем ребёнка ещё. — Н-не подходите ко мне! — вскрикнул Эдвард, рефлекторно делая шаг назад и врезаясь спиной в школьные шкафчики. — Прости, но мы должны тебя проучить, малыш… — Чтобы в следующий раз знал, кого защищать следует, а кого нет… — А лучше чтобы вообще не совал свой носик в дела взрослых дядь… Наверное, Стэн должен был что-нибудь сделать, но не мог… не мог заставить своё жалкое тело подняться с холодного пола и защитить Эдварда, не мог даже пошевелить пальцами истоптанной руки. Не мог… — Боже… — пролепетал побелевшими губами Каспбрак, и, загнанный в угол, присел на корточки, обхватывая голову руками. — Ричи… спаси меня… Комок встал в горле, а тело представляло собой один сплошной сгусток боли, но Стэн заставил себя сесть на коленки. Господи, он бы сейчас отдал всё, что угодно, лишь бы первый человек, так открыто защитивший его, не пострадал… — Клянусь, они избивали одного из ваших учеников и угрожали жизни другому! Испуганный девчачий голос и тяжёлые шаги кого-то из взрослых немного отрезвили Стэна и заставили поверить, что если сверху на самом деле кто-то есть, как постоянно утверждают родители, то сейчас этот «кто-то» впервые услышал его жалкие молитвы. — Мисс Марш, не кричите мне в ухо, я вас услышала, — раздался другой голос, раздражительный бас, в котором Стэн без труда узнал свою учительницу по алгебре — миссис Янг. Только она курила в таком количестве, что голосом не отличалась от семидесятилетнего старика. Компания парней замерла, как в землю врытая, но уже через секунду их главарь махнул рукой и все трое понеслись прочь, скрипя подошвами кроссовок по полу и издавая при этом неразборчивые странные звуки. Стэн проводил их ошалелым взглядом. — Что здесь произошло?! — между тем всплеснула руками миссис Янг, но дела до неё уже никому не было: Стэн пытался вернуться в свой относительно привычный мир, а Беверли Марш осмотрела Эдварда и сейчас его облегченно обнимала. О ней Стэн знал не так много. А точнее — вообще ничего ценного. Уроки у них совпадали очень редко, так что представление у Стэна могло сформироваться лишь благодаря надписям в кабинках школьного туалета, где он часто запирался от своих персональных тиранов, которым всё не давала покоя жизнь ограниченного мальчика. Но вернёмся к Беверли. Писали о ней, надо сказать, ужасные и грязные вещи, в правдивость которых Стэн наотрез отказывался верить. Ну не могло это очаровательное веснушчатое создание уметь «высасывать душу через член». Так думал Стэн, и сейчас видя, как «давалка» Беверли переживает о состоянии своего друга, он лишь ещё раз убедился в огромной силе человеческой зависти. — Боже, Бев, я же сказал, что я в порядке, — Эдвард нервно засмеялся и увернулся от руки подруги, собиравшейся третий раз проверить его пульс. — Прости, Эдди, прости, — Бев улыбнулась. — Ричи сказал, что каждому кол в задницу загонит, если с тобой что-нибудь случится. — Где он? — обеспокоенно спросил Эдди. — За директором убежал. Стэн осторожно, на гудящих подкашивающихся ногах принял неуверенное вертикальное положение и попытался было улизнуть в туалет, вот только его быстро перехватила мясистая рука миссис Янг. — Оставайтесь на месте, мистер Урис, директор должен появиться с минуту на минуту, чтобы отвести вас в медпункт. Стэн кивнул, хотя и не очень понял, зачем к его походу до медпункта приставлять директора, который дальше пачки денег и собственного живота всё равно ничего не видел.

***

Родители ничего не узнали. Вернувшись домой намного раньше обычного, он промямлил что-то невразумительное про охватившую его мигрень и юркнул в ванную — обрабатывать раны, халтурно осмотренные школьной врачихой. Даже принятие душа далось ему с огромным трудом: тело ломило, словно его не избили три парня, а как минимум несколько часов обкидывали кирпичами и колотили битами. Или проехались самосвалом. Честно говоря, Стэн не знал, что из этого было бы для него наилучшей перспективой. Наспех ополоснувшись, он достал аптечку, что давным-давно запрятал под ванную, и принялся осторожно обрабатывать все синяки, царапины и гематомы. Было больно, но терпимо, и Стэну совсем не хотелось думать, что с ним и его телом станет к утру, когда мышцы расслабятся, а боль усилится ещё раза в три. В зеркало он старался не смотреть. Он не любил этого, не любил лишний раз видеть своё лицо и своё тело со стороны, потому что абсолютно всё в нем было ужасно. Начиная от кривых ног и заканчивая волосами, от воды завившимися ещё сильнее. Стэн подумал, что если бы мог — побрился налысо. Разбираться с тремя парнями, избившими его и чуть не избившими Эдди, никто не стал. В первую очередь потому, что в случае с Эдди ничего ужасного не произошло, а на Стэна всем было наплевать. Он и так находился среди нормальных людей лишь благодаря родительским деньгам, и если кто-то пойдёт заступаться за него, Стэн полетит, как фанера над Парижем. Однако Эдди и Бев оказались другого мнения: когда Стэн уходил, он слышал, как они ругались с директором, доказывая, что нельзя спускать подобное с рук, вот только лысому жирному херу всё было как с гуся вода: он огрызался в ответ, говоря что-то про «умственно-отсталых людей, которые не чувствуют боли». Это тоже было неправдой, потому что Стэн чувствовал. Хотя его почки и печень настолько адаптировались к постоянным побоям, что, должно быть, уже успели обрасти металлической коркой. А ещё прямо на выходе из школы его зажал тот самый Ричи Тозиер. Тот самый Ричи Тозиер, родители которого ходили в школу чаще, чем к себе домой, а сам он хамил учителям налево и направо, не боясь никаких последствий. — Послушай, парень, — он грубо ткнул Стэна в ломящуюся болью грудь. — Не знаю, что там произошло, но из-за тебя у моих друзей проблемы. Стэн покорно кивнул, соглашаясь. Он чувствовал, что виноват, поэтому хорошо понимал гнев Тозиера. Если бы те парни не начали своё избиение прямо у школьных шкафчиков, Эдди бы не увидел этого и не решился ни с того ни с сего помочь, а, значит, и его состояние было бы в полном порядке. Стэн абсолютно точно виноват хотя бы в том, что не сообразил выбрать другую дорогу до кабинета политологии. — Постарайся не доставлять нам больше проблем, хорошо? — Ричи нахмурился, и Стэн вновь покорно кивнул. Он постарается, обязательно постарается. Сейчас, прокручивая в голове события сегодняшнего дня, Стэн с тоской смотрел на один из ящиков своей тумбочке — там у него было припрятано несколько лезвий. Кажется, настало время резать бёдра, хотя причинять себе боль, когда у тебя от гематом ломает рёбра, наверняка не является хорошей идеей, но Стэну не привыкать.

***

«МЕНЯ ЗОВУТ БИЛЛ» — гласила надпись на ещё одном листе картона, который Билл прижимал к окну, улыбаясь от уха до уха. Стэн непонимающе моргнул. Он знает, как его зовут, они же вместе были на физике. «А КАК ЗОВУТ ТЕБЯ?» — новое послание не заставило себя долго ждать и, подумав какое-то время, Стэн все-таки схватил первый попавшийся альбомный лист. «СТЭНЛИ» — вывел он и тоже прижал листочек к окну, надеясь, что Билл увидит. Прищурившись, Билл кивнул и радостно улыбнулся, на какое-то время скрываясь в комнате. «В КАКОЙ ШКОЛЕ ТЫ УЧИШЬСЯ?» — очередной вопрос появился в окне, и Стэн растеряется окончательно. В смысле: в какой школе он учится? Нахмурившись, Стэн спрыгнул с подоконника и зло размашисто написал: «МЫ БЫЛИ ВМЕСТЕ НА ФИЗИКЕ!» — и оценив, как удивленно вытянулось лицо Билла, задернул шторы. Впрочем, чему он удивляется? Никто никогда не замечает «мешок костей», «ограниченного с последней парты» Стэнли Уриса.

***

Вырезанная лезвием на бедре колибри смотрелась отлично. Ну или не колибри, а какое-то её подобие, впрочем, это неважно. Стэну нравилось, и ладно. Не то чтобы он сильно увлекался самовредительством, но иногда без этого оказывалось буквально невмоготу. Например, как сейчас. Через двадцать минут Стэну выходить в школу впервые за три дня, что он мастерски изображал больного, а он сидит со спущенными штанами и режет собственные бёдра. Обычное утро обычного подростка, больного обычным аутизмом. Кое-как пригладив вечно кудрявые волосы и посмотрев на изображение Бога, стоящее на книжной полке и смотрящее как-то слишком сочувственно, но все равно никогда не помогающее ему, Стэн закинул рюкзак за спину и отправился навстречу новому бесполезному дню, наполненному самоненавистью и осознанием трагичности этой жизни. А на улице, особенно осенью, как всегда сыро, промозгло и уныло. Словом, погода, царившая в душе Уриса круглогодично, переместилась ещё и в окружавшую его реальность. Супер. Натянув капюшон, Стэн медленно вышагивал по направлению к школе, подпинывая небольшой камешек и попеременно морщась от боли повреждений, третий день не дающих забыть о своём существовании на его отвратительном теле. — Привет! — кого-то окликнули позади, и Стэн ускорился, не желая мешаться встретившимся знакомым. — Эй! Я с тобой разг-говариваю! Чужая рука легла на плечо, и Стэн вздрогнул, словно по его коже прошлись раскалённым утюгом. Скинув руку, он поднял затравленный взгляд, встречаясь с добродушными и мягкими глазами напротив. — Я твой новый сос-сед, Билл, помн-нишь меня? Стэн кивнул и тут же отвернулся. Опять его пытались мучить проклятым контактом глаз, однако в этот раз что-то словно было по-другому… Стэн пока не мог сказать, что именно. Нисколько не смутившись отстранённости собеседника, Билл пристроился к нему плечом к плечу и каждый раз, когда Стэн отодвигался в сторону, Билл придвигался только ближе. «Чёрт, что ему нужно? Он что, обдолбанный?» — паниковал Стэн, отодвигаясь всё дальше и поглядывая на паренька, светившегося едва ли не ярче самого солнца (такое вообще возможно?). — Итак, Стэн-нли, я прав? — между тем уточнил Билл, и Урис снова кивнул. С ним почти никто не говорил, ну, а если такое чудо вдруг происходило и кто-то для чего-то замечал ничтожество с последней парты, Стэн так и отвечал — кивками. — Прост-ти за вчерашнее… Должно быть, ты сид-дел где-то в конце класса, потому что я тебя сов-всем не заметил… Стэн вытаращился так, словно на его глазах только что появилось восьмое чудо света. Билл, нормальный парень, попросил у него прощения! Не потому, что Билл не заметил его в классе, состоящем из тридцати человек, а потому, что нормальный парень заговорил с ним и составил компанию до школы! Он! Попросил! Прощения! У Стэнли! — Ты в пор-рядке? — обеспокоено спросил Билл, пытаясь поймать бегающий взгляд Уриса. — Тебе плохо? Нужна пом-мощь? Стэну нужна помощь. Очень нужна. Он до сих пор не пришёл в себя после неожиданного благородства Эдди и Бев, а тут новое потрясение… Кто-нибудь, ущипните его и скажите, что он не накурился в собственной комнате, и всё, что сейчас происходит — его реальность на осеннее утро первого октября. Тепло плеча Билла грело даже через кучу слоёв одежды, и Стэн чувствовал себя некомфортно настолько, насколько это можно представить. Господи, да когда он последний раз вообще соприкасался со своим ровесником не потому, что те хотели его избить? Стэн отшатнулся по новой, едва не вылетев прямо под колёса проезжавшей мимо машины, но Билл, к счастью или сожалению, вовремя придержал его за локоть. — Осторожней, — улыбнулся он и ослабил хватку, давая Стэну вырваться и отшатнуться на благоприятное для него расстояние. — Сяд-дем вместе на физике? Приоткрыв рот, Стэн ошарашенно помотал головой, и ринулся прочь. Бежать! Бежать от этого странного парня как можно скорее и дальше. Стэнли Урис слишком хорошо знаком с человеческой жестокостью, чтобы не почуять подвох. Он не позволит себя одурачить.

***

— Здравствуйте, мист-тер и миссис Ур-р-рис, меня зов-вут Уильям Денбро, и я ваш новый сосед и однок-классник Стэнли. Итак, Билл у него дома. Убегая сегодня утром, Стэн даже предположить не мог, что всё закончится так! Он убежал, успешно добрался до школы, пару раз видел Билла в компании так называемого «клуба неудачников» и хотел было успешно отсидеть физику, как прямо перед звонком на соседний стул его последней парты опустилась чья-то задница. «Великолепно»! — решил Стэн и отвернулся к окну, демонстративно игнорируя всякие попытки приставучего Билла завести разговор. Все два модуля физики, все пятьдесят минут на них не косился только ленивый, и если Биллу было откровенно наплевать на обилие внимания к своей персоне, то Стэн чуть штаны не стёр, елозя туда-сюда и пытаясь найти удобное положение. Так смущённо и потерянно он себя не чувствовал уже лет пять, если не больше, и вот теперь, по вине старого пердуна мистера Рассела и его тупого проекта, приставучий Билл торчит у него дома и мило знакомится с немногочисленной семьей Урис, едва ли не светящейся от счастья. Ну еще бы, их сын впервые пригласил кого-то в гости. А вот Стэн точно не светился и, тем более, никого не приглашал. Билл сам напросился, ссылаясь на неприбранность многих вещей в его новом доме. А Стэна тем временем переполняло настоящее отчаянье. Через пару минут он поведёт в свою комнату абсолютно постороннего человека. Ужасно. Мерзко. Отвратительно. Ему срочно нужно выпить чуть больше лекарств, выписанных доктором. Не то что бы Стэн был от них в восторге, но дорогущие пилюли помогали затупить эмоциональное восприятие, хоть и делали Стэна ещё более сонливым и заторможенным. — Рад познакомиться с вами, мистер Денбро, — отец вежливо улыбнулся и посмотрел на Билла с какой-то затаённой надеждой. — Надеюсь, вы со Стэнли подружитесь. — Обязат-тельно, — энергично кивнул Билл, и Стэн, поймав строгий взгляд отца, кивнул тоже, правда куда более вяло и равнодушно. Он всю жизнь работал над проектами один, а теперь придётся делить обязанности с этим чудаковатым парнем, потому что «мистер Урис, будьте так добры, вы же соседи». Да, соседи, на одном единственном уроке, по вине тупой прихоти Билла. Если бы Стэн знал, что его шутка окажется не шуткой, он бы не пошёл на физику вовсе. Почти идеальная посещаемость позволяла, в конце концов. — Ого! Крут-то! — воскликнул Билл, с нескрываемым любопытством разглядывая небольшую, но от этого не менее обжитую и уютную комнатку Стэна. Он оглядел кровать, письменный стол, книжный шкаф и даже фотографии птиц в рамках. И каждый раз, когда Билл подходил к чему-то новому и обязательно высказывал по этому поводу своё мнение, Стэн злился и немного смущался. Чёрт, сюда он никогда и никого не впускал, а тут парень, имя которого он узнал меньше недели назад, ворвался в его жизнь с грацией слона, словно и должен был в ней всегда находиться. Стэн даже немного гордился своим самообладанием, потому что до сих пор не выгнал приставучего Билла взашей, наверняка затеявшего что-то плохое и ужасное, в сотый раз разбивающее Стэну сердце. Усевшись на кровать, он принялся терпеливо дожидаться, пока Билл осмотрит все углы в комнате. Однако Стэн всё равно не забывал смерять парня выразительными взглядами, до которых Денбро не было никакого дела. — Тебе нрав-вятся птицы? — ожидаемо спросил он, рассматривая один из рисунков, по несчастью, оставленный Стэном на столе. Кивнув, Стэн подошёл к книжному шкафу и извлёк толстый справочник по физике, показательно помахав им перед носом Билла и как бы напоминая, зачем они здесь на самом деле. — Ой, пр-рости, пожалуйста… — воскликнул Билл и тут же покраснел. — Просто вы все здесь так-кие хорошие… Стэн иронично приподнял бровь, не в силах контролировать собственную мимику. Этот парень действительно ещё более ненормальный, чем сам Стэн, или это хобби такое: умело разводить всяких ничтожеств? — В стар-рой школе у меня сов-всем не было друзей… ребята смеял-лись из-за моего заик-кания, а здесь много хороших люд-дей. Например, «клуб-б неудачников». Не знаю, поч-чему их так называют, но они крут-тые. Стэн удивлённо смотрел на погрузившегося в невесёлые думы о прошлом Билла и не мог поверить, что собственные уши его не обманывают. Хотите сказать, этот чудаковатый приставучий парень тоже натерпелся? Над ним смеялись из-за… из-за заикания? Стэн отказывался верить. В таком случае, что бы стало там с ним, жалким Стэнли Урисом, отмудохать которого было дело чести любого придурка? Его бы совершенно точно убили, запинали до смерти (если бы он не успел убить себя сам), и Стэн задумался, что Билл, кажется, не такой уж и странный на самом деле.

***

— Хочешь попроб-бовать? — Билл протянул ему поджаренный тост с ярко-красным, переливающимся на солнце джемом, и, немного подумав, Стэн осторожно откусил небольшой кусочек. Билл сидел с лёгкой улыбкой на губах, а его волосы трепал осенний ветер. Сегодня был один из самых теплых дней за последний месяц, и это не могло не радовать, словно солнце неожиданно вспомнило, что когда-то летом отстало по графику, и теперь решило отработать сполна. — Ты вымазался, — Билл засмеялся и большим пальцем свободной руки стёр с уголка его губ капельку клубничного джема. Отшатнувшись скорее по привычке, Стэн смутился и отвернулся, упираясь взглядом в кремовую булочку в своих руках. Сколько времени уже прошло? Две недели и три дня, как Билл пришёл к нему домой разбираться с проектом по физике. Тогда всё в жизни Стэнли Уриса пошло наперекосяк. Он до сих пор не мог уложить в свою кудрявую голову, что нормальный, здоровый парень решил общаться с кем-то вроде него на равных. Стэн искал подвохи и скрытые замыслы, когда Билл каждое утро заходил за ним, чтобы пойти вместе в школу, когда садился рядом на всех совместных уроках и когда отделялся от компании «неудачников», чтобы на ланче быть рядом со Стэнли-ненавижу-свою-жизнь-во-всех-её-проявлениях-Урисом. Стэн искал, вот только так и не нашёл: приставучий Билл оказался одним из тех милых парней, о которых Стэн читал во многочисленных книжках про подростковую дружбу. Парень, на которого можно положиться и для которого благополучие близких людей всегда будет в разы важнее своего собственного. Вот таким вот оказался Уильям Денбро, и Стэн так и не понял, почему в качестве друга он выбрал недоразумение, за две недели не сказавшее ни единого слова и не улыбнувшееся ни одной его шутке. Они сидели у Билла в комнате и играли в шахматы. Ну точнее, пока Билл напряжённо думал над следующим ходом, Стэн показывал Джорджи, как сложить журавлика из обычной салфетки. Он сложил третьего, когда Джорджи, наконец, понял, а Билл осмелился принять очень важное для их дальнейшей игры решение. Бегло просмотрев доску, Стэн, не раздумывая, сделал ход ферзем с Н5 на F7 и забрал пешку противника. Шах и мат, и Билл схватился за голову. — Не могу пов-верить! — Билли сделали! — счастливо засмеялся Джорджи, и Стэн исправил линию сгиба на его журавлике, легонько качая головой. Вечно эти Денбро не могут сосредоточиться на чём-то одном. — Я требую рев-ванша! — между тем возмущённо воскликнул Билл и обиженно посмотрел на Стэна из-под прикрывающей глаза чёлки. Хотевший возмутиться, что это была уже третья партия, завально проигранная Биллом, Стэн прикусил губу, вспоминая, что он, вообще-то, не должен позволять себе слишком многого. Кивнув, он вернул недоделанного журавлика обратно Джорджи и принялся расставлять шахматы по новой. — Боже, Билли, дай Стэну передохнуть. Он уже устал от твоих шахмат! — вдруг сказал Джорджи, продолжая возиться с несчастной салфеткой. Билл несколько удивленно посмотрел сначала на брата, потом на Стэна. — Это прав-вда? — обратился он к Урису, и тот неопределённо пожал плечами. Отставив от них шахматы, Билл нахмурился, желая что-то сказать, но был перебит Джорджи: — Правда, ведь Стэн никогда не говорит, чего хочет на самом деле. Джорджи выставил всех четырех журавликов в линию, восхищённо рассматривая их и совсем не обращая внимания на ошалелые взгляды старшего брата и его друга. Необычный ребёнок. — Так не пойдёт, Стэн-нли, — наконец пришёл в себя Билл, и скрестил руки на груди. — Я хочу, чтобы ты всегд-да давал мне з-знать, что тебе не нравит-тся и не хочется. Если мы друз-зья, мы должны прислушив-ваться друг к другу, хорошо? — он улыбнулся. Рассеянно смотря в ответ, Стэн кивнул, отчаянно надеясь, что это будет верной реакцией. Он думал, что, возможно, Билл до сих пор хочет поприкалываться, но сейчас всё зашло слишком далеко. Никто никогда не интересовался его мнением, считая, что принятие решений слишком сложная задача для повреждённого мозга Стэнли, но Билл… так не считал. Его первый настоящий друг так не считал. Наверное, Стэн вёл себя слишком доверчиво, но разве он мог что-то поделать с надеждой, внезапно облюбовавшей его грудь? — Эй, Стэнли, ты научишь меня ещё каким-нибудь оригами? — как ни в чем ни бывало спросил Джорджи, и был тут же поддержан Биллом: — Да, я бы тоже хот-тел, если ты не прот-тив, конечно. Стэн был не против, и остаток вечера они провели за сворачиванием бумаги, салфеток в животных и забавные фигуры. Стэн вообще много чего умел: вынужденный после школы целыми днями сидеть дома, он только и делал, что читал, рисовал, слушал музыку на старых пластинках отца, пил горстями разноцветные таблетки, иногда курил и резал бёдра, и конечно же, занимался развитием моторики. Последнее ему посоветовал терапевт. На улице зажглись фонари, когда Стэн подумал, что пора бы собираться домой. — Хочешь пойт-ти домой? — поймав устремлённый в окно взгляд друга, верно растолковал Билл. Стэн покачал головой. Желание возвращаться в холодный несчастный дом у него не было, но на уроках этики им говорили, что задерживаться в гостях допоздна является дурным тоном и приносит дискомфорт хозяевам. Стэн ещё раз оглядел комнату Билла, которая выглядела, как обычная комната обычного подростка… наверное. Кое-где раскиданные вещи, одежда, находившаяся не в шкафу, а на спинке стула, какие-то журналы и плакаты. Должно быть, примерно так обустроены комнаты его ровесников, подумалось Стэну, хотя откуда ему знать? Билл первый, у кого в гостях он побывал в принципе. — Эм-м, — Билл прокашлялся, и смущенно затеребил ворот рубашки, — может быть, ты х-хочешь остаться? Стэн непонимающе приподнял бровь. — Я имею ввиду, ос-статься ночевать… — пояснил Билл, и тут же замолчал, пряча глаза. Стэн продолжил смотреть на него долгим непонимающим взглядом, словно ожидая, что сейчас Денбро громко рассмеётся, назовёт Стэнли наивным дураком, поверившим, словно с ним действительно можно захотеть дружить, и выставит за порог собственного дома, но почему-то ничего из вышеперечисленного не происходило. Билл лишь заёрзал на месте, а уши его мило покраснели, словно он замёрз. Стэн мельком глянул на окно, но оно по прежнему оставалось закрытым и выпускать тепло точно не могло. Очень странно. — Оставайся, Стэн! — первым нарушил тишину Джорджи, и цепко схватил парня за руку. — Билли даже положит тебя у себя на кровати, если хочешь! — Не навяз-зывайся, Джордж, — сурово оборвал младшего брата Билл, и Стэн несдержанно тихо хмыкнул: кто бы говорил. — Я не навязываюсь! Я хочу, чтобы Стэн остался! Раньше ты никогда не приводил домой друзей, и у нас никто не ночевал! — Потому что я не хот-тел! — Или потому, что у тебя не было друзей! — отбил удар Джорджи. Билл поперхнулся и уставился на мальчика взглядом, полным искреннего возмущения и обиды. Джорджи уставился в ответ, а Стэн напрягся, не зная, что может предпринять со своей стороны. Он ненавидел, когда хорошие люди ругались между собой, и это несмотря на то, что таковых в жизни Стэна можно было легко пересчитать по пальцам. Первым не выдержал Джорджи: — Пойду посмотрю, чем там мама занимается! — он сгрёб в руки всех своих журавликов, беззаботно улыбнулся, словно ничего и не было, и выбежал из комнаты, громко хлопнув дверью. Билл закатил глаза, и несколько смущённо глянул на Стэна. — Извини за это, мы иног-гда ругаемся. Стэн качнул головой, как бы говоря, что всё в порядке, и взгляд его стал задумчивым. Напряжённо взвешивая все «за» и «против», он взволнованно поправил свои волосы и принялся кусать губы. Дурацкая привычка, но избавиться от неё он никак не мог, да и не очень-то хотел, на самом деле, как и от многих других. — Я провожу тебя до дом-ма? — Билл почесал покрасневшую щеку, и Стэн покачал головой. — В чем дел-ло? Подтянув рюкзак ближе к себе, Стэн извлёк оттуда небольшой блокнотик и ручку. «Я хочу остаться» — под пристальным взглядом Билла вывел он, и тут же низко опустил голову. — Оу, д-да, кон-нечно, я так рад, — торопливо закивал Денбро, борясь с счастливой улыбкой. — Сход-дим за твоими вещам-ми? Два часа ночи, а они плечом к плечу сидят у Билла на чердаке и смотрят на звёзды. Мог ли Стэн думать, что всё то, что сейчас происходит, происходит именно с ним? Абсолютно точно мог, но где-то в своих самых-самых потаённых мечтах, в наличии которых не мог признаться даже самому себе. Посмотрев на Билла, вдохновенно наблюдавшего за звёздами, Стэн подумал, что где-то во вселенной есть Стэн, который не ответил Биллу на его «А КАК ЗОВУТ ТЕБЯ?» в окне, и от души позавидовал сам себе.

***

— Зач-чем ты пьёшь эти антидепрессанты в таком кол-личестве? — Билл нахмурился и вырвал из ослабевших рук Стэна блистер с цветными таблетками. — Ты сейчас нах-ходишься в депрессии? Стэн неопределённо пожал плечами. Это была его любимая форма ответа, после кивков: ты как бы не подтверждаешь сказанное, но и не отрицаешь. Ему захотелось сказать, что он находится в депрессии бОльшую часть своей жалкой жизни, но последний месяц Стэн точно мог поставить под вопрос — для депрессии он чувствовал себя подозрительно хорошо, а таблетки пил скорее по привычке. Плюсом служило то, что недавно он побывал у своего терапевта, который настойчиво велел продолжать курс, а ещё пригрозился записать на очередное бесполезное лечение, и это могло вогнать в депрессию куда больше, чем реалии жизни, «давившие на слабого Стэнли». «Мне сказали их пить, и это не антидепрессанты» — вывел он и пододвинул блокнот к Биллу, который нахмурился только сильнее, становясь совсем не похожим на привычного себя. Стэн не понимал, почему он так беспокоится. — Я хочу, чтобы ты перес-стал, — вдруг сказал Билл, и твёрдо посмотрел другу в глаза. — Эти таблетки делают тебя сон-ным и вялым. «Ты не специалист» — тут же написал Стэн. — Возможно, — не стал спорить тот, — но антид-депрессан-нты, — Билл прокашлялся, — нельзя пить в таком количестве. Они вызывают прив-в-выкание. Что-либо отвечать и доказывать, что принимает он вовсе не дурацкие антидепрессанты, Стэну не хотелось, поэтому он уложил голову на руки, прикрыл глаза, ясно давая понять, что разговор окончен. Вот только Билл так не считал: — Я слышал, как ты говор-ришь с родителями, но ты сов-всем не говоришь со мной. Это все из-за этих глуп-пых таблеток. Поражаясь странной логике, Стэн смерил насупившегося парня взглядом, полным убийственной иронии. — Я уверен, что ты мож-жешь говорить нормально, как все, но ты не дел-лаешь этого, потому что антидепрессанты заб-бирают у тебя силы… — развивал ход своих мыслей Билл, и лучше бы он этого не делал, потому что Стэн закатил глаза и тихо, еле слышно рассмеялся. Такого на памяти Денбро ещё не было. Он тут же замолчал и уставился на Стэна так, словно тот неожиданно обзавёлся второй головой или третьей рукой. Билл уже всякую надежду потерял выбить из этого замкнутого парня хоть какое-то подобие улыбки, а оно вон как получилось… — Я могу говорить нормально, «как все», — хрипловато усмехнулся Стэн, и слова мягко скатывались с его языка, — просто ты меня об этом не просил. Все ещё не придя в себя, Билл рассеяно мотнул головой, и тут же сорвался с места, сгребая Стэна в чувственных объятиях. — Теперь прошу! — воскликнул он, и прижал растерявшегося Стэна к себе ещё крепче. — Так здор-рово! Просто вау! Стэн осторожно обнял его в ответ, не до конца понимая, что происходит, но одно он всё-таки понял точно: люди не зря любят обниматься — это действительно очень приятно. — А твои туп-пые таблетки я забираю себе, — к сожалению, отстранился Билл, и засунул блистер в карман кофты. — Забирай, мне не жалко, — пожал плечами Стэн, всё ещё ощущая на себе обволакивающее тепло чужого тела. — Ну и заберу. — Билл усмехнулся, и потянул его за угол. — Покурим? Так уж получилось, что Билл курит. Привычка, приобретённая на нервной почве ещё в прошлой школе, как он однажды рассказал Стэну, когда они торчали у последнего дома и кидались друг в друга фантиками из-под конфет. Довольно забавно (трагично?), особенно если вспомнить, что Стэн впервые сунул себе в рот палочку никотина по точно такой же причине. Курил он куда реже, только если было совсем невмоготу и казалось, будто реальные проблемы вот-вот погребут его под своими руинами. А ещё это не так уж и вредно, если подумать, тем более никто никогда не читал ему нравоучений — Стэн слишком умело скрывался от врачей, и тем более, от собственных родителей. Билл был первым, кто узнал, и это стало одной из причин, почему Стэн всегда соглашался покурить вместе с ним. — Вчера Джорджи увидел меня на зад-днем дворе, — глубоко затянувшись и выпустив сизый дым в пасмурное небо, поделился Билл. — Надеюсь, ты смог оправдаться? — Стэн затянулся тоже, и Билл посмотрел на него каким-то непонятным взглядом, словно до сих пор не мог поверить, что Урис разговаривает с ним. — Нет, — через какое-то время ответил он. — Попросил его не говорить род-дителям. — Плохой из тебя пример для подражания, — Стэн продолжал стоять с абсолютно непроницаемым лицом, словно действительно укоряя, но Билл лишь рассмеялся и толкнул его локтём. — Эй, я хороший стар-рший брат! Он действительно наглядно объяснил Джорджи, что курить — это плохо, и он обязательно бросит. Когда-нибудь. Стэн покачал головой, а сам подивился, как умудрился пропустить момент, когда Билл столь безошибочно научился определять его истинные эмоции и мысли.

***

Что ж, рано или поздно это должно было произойти. — Что ты в последнее время о себе возомнил, убогий?.. Лицо Генри Бауэрса покраснело, нижняя губа яростно дрожала, а глаза расширились так, что Стэн невольно задумался, как его глазные яблоки до сих пор не выкатились из орбит. Ужасная картина, надо сказать, особенно если наблюдать за ней с расстояния меньше семи сантиметров. Лезвие прижималось к шее и обжигало своим холодом. Психопат Бауэрс вдавливал его всё сильнее, пока по тонкой коже не потекли несколько струек тёмно-алой крови, и Стэн как никогда понял значение выражения «на волоске от смерти». Надо признать, что его жизнь стала значительно лучше, но Стэн по-прежнему не видел в ней смысла, поэтому к происходящему мог бы отнестись с тихим смирением, если бы не одно «но». — Отпустите его! — Патрик Хокстеттер и Рэджинальд Хаггинс — подхалимы Генри, среди которых почему-то отсутствовал скользкий белобрысый Виктор Крисс, удерживали Билла на месте, пока тот бился в их руках, как рыба в сетях, отчаянно пытаясь вырваться. В груди у Стэна всё сжалось. Генри, угрозы, избиения и унижения — всё это давно перестало внушать ему страх. Люди испробовали на своем любимом мешке с костями многое, разве что только бутылкой не выебали, а, как известно, если долго бить по одному и тому же месту, вскоре оно потеряет чувствительность. Вот и Стэн потерял. Нет, боль, к сожалению, он до сих пор чувствовал, но вот относиться к ней начал по-другому. Как к чему-то само собой разумеющемуся, что ли. Как к тому, что всегда есть и будет в его жизни. Звучит ужасно, но Стэн знал, что будет в порядке — Генри не убьёт его, по крайней мере, пока рядом находится эта его «свита», всегда готовая привести в чувства своего чокнутого лидера. Проблемы с убийством мальчика-аутиста никому не нужны. — В чем дело, Заика Билл? — Генри по-мудацки ухмыльнулся, и лезвие ножа вошло в горло Стэнли ещё глубже — он почувствовал, что оно вот-вот перережет гортань. — Генри… не надо, — в голосе Патрика зазвучали предупреждающие нотки, — ты убьёшь его. Он невольно ослабил хватку, и Билл тут же воспользовался этим, принимаясь вырываться ещё усердней. — Да не брыкайся ты, щенок! — рявкнул Патрик, и Рэджинальд, по-другому — Рыгало (отвратительная кличка, по мнению Стэна) своим массивным, огромным кулаком врезал Биллу в живот. До крови прикусив губу, парень не издал ни единого звука и вперился взглядом, полным ненависти, в своих обидчиков. Стэн буквально услышал, как у него заскрежетали зубы, и краем глаза увидел, как ходуном заходили желваки. — Заступиться за него, — Генри глянул на Стэна с неприкрытым презрением, и отнял лезвие от его горла, приставляя к щеке и проводя длинную полосу. Он грустно усмехнулся Биллу, — было твоей главной ошибкой. Понимаешь ли, Билли, все знают, что, заступаясь за отродье, ты сам становишься отродьем. Стэн закашлялся, получая долгожданную порцию кислорода, и вцепился в цепкую руку, отчаянно пытаясь вырваться и отвести перочинный нож от своей горящей огнём щеки. — Тише, крошка, не вырывайся, — от сладкого кислотного обращения, адресованного даже не ему самому, Билла перекосило, а волна отвращения пустила дрожь по всему телу. — Сейчас всё будет. Как же он ненавидел. Ненавидел всем своих существом, до глубины души, сжимающихся челюстей, рваного дыхания и желания отпилить руки подонку Бауэрсу, посмевшему обращаться подобным образом с его первым лучшим другом. Билл чувствовал, как в его груди полыхает ярость, как темнеет в глазах, а в висках шумят и разбиваются о камни многотонные волны. — Он не отродье!!! — наверное, в обычной ситуации Билл бы никогда не признал, что этот злой, источающий ненависть и агрессию голос — его собственный. Сейчас он звучит так, словно Билл готов пролить чью-то кровь. Стэн опешил и уставился на Денбро так, словно тот был сумасшедшим. Сейчас самое время придумать подлую причину, почему кто-то вроде Билла стал дружить с кем-то вроде Стэна, но отчего-то парень до сих пор этого не сделал. Стэн запереживал. Если Биллу сделают больно и плохо, он никогда себя не простит. Однако не успел Урис что-либо прохрипеть или попытаться предпринять, как Билл особенно резко дернулся в руках, удерживающих его. Патрик вскрикнул, когда Билл ступил ему на ногу, и потрясённо отшатнулся, невольно ослабляя хватку на его плечах. Сделав резкий поворот, Билл с размаху врезал локтем громиле Рыгало, и увернулся от рук подступившего к нему, оклемавшегося, и от этого ещё более разъярённого Патрика. — Хватай ег… — не успел Рыгало прогнусавить до конца, как Билл обернулся и расфокусированно вмазал ему в нос, туда, куда долетел кулак. Огромный нос толстяка подозрительно хрустнул, но у Денбро не было времени задумываться над этим: сверкнув глазами на ошарашенного быстротой его движений Патрика, он с силой пнул его по уязвимым коленям и рванул в сторону Генри. Мозг был затуманен, а окружающий мир потерял чёткость, лишился всех красок, стал чёрно-белым и каким-то плоским. Билл различал лишь силуэты, его взгляд никак не мог сфокусироваться на чём-то одном, выхватывая любое движение из обстановки вокруг, голова была лёгкой, и в ней не задерживалось ни единой мысли. — Блять, ублюдок, какого… — Генри бормотал что-то ещё, судорожно выпуская Стэна и принимая боевую позу. Вид Денбро, готового вот-вот пустить в ход, если понадобится, зубы, ошарашил и выбил из колеи даже его. Однако опыт частых наездов и потасовок едва ли не с каждым парнем в Дерри давал ему неоспоримое преимущество и уверенность в собственных силах. С ужасом наблюдая, как Билл, тяжело дыша, остановился напротив Генри, готовый немедленно напасть, Стэн на онемевших ногах сполз по холодной бетонной стене прямо на пыльную землю. Лезвие ножа сверкало в руке слетевшего с катушек Бауэрса, и они с Биллом, не опуская сверкающих ненавистью глаз, медленно приближались друг к другу. — Билли! Спасайся! — вдруг воскликнул Стэн, как в замедленной съемке наблюдая за покрасневшими от злости и безумия дружками Бауэрса, беззвучно подбирающимся к его другу со спины. Билл вздрогнул и непредусмотрительно обернулся. Больше не мешкая ни секунды, Генри издал яростный рык и бросился в атаку. Патрик и Рыгало привычно отзеркалили его действия, кидаясь тоже. А дальше был только беспросветный страх не успеть. Стэн подорвался, на гудящих ногах обогнул кольцо, вот-вот готовое сомкнуть Билла, и бросился прочь. Нет, он не думал, как спасти свою задницу, он бежал, падал и снова бежал. К счастью, подонки не оттащили их с Биллом слишком далеко от школы, и Стэн довольно быстро оказался внутри, судорожно ища хоть кого-то из взрослых, способного им помочь. — Мистер Урис, вы в порядке? — за его спиной раздался низкий мужской бас с ярко выраженным акцентом, и Стэн резко обернулся, встречаясь нос к носу с улыбчивым преподавателем испанского. — Я… Я… — забормотал он. — Там моего друга избивает Бауэрс со своими ублюдками! Пожалуйста! Сделайте что-нибудь! — почти взмолился он, цепляясь дрожащей побелевшей пыльной рукой в его руки, крепкие и загорелые, а другую прижимая к собственной кровоточащей шее. — Веди! — не стал терять ни секунды мистер Лопес, позволяя Стэну тащить себя в нужном направлении.

***

Билл чуть привстал на кровати и облокотился на подложенную ему под поясницу подушку. — Совсем скор-ро я буду в пор-рядке, честное слово, Стэнли. Меня пуг-гает твоя молчал-ливость, — он улыбнулся и протянул руку, поправляя кудряшки и убирая их с покрасневших глаз напротив. — Я виноват перед тобой… Мне так жаль, Билли, если бы не я, эти ублюдки не сделали бы такого с тобой… Мистер Лопес, тот учитель испанского, уставший от вечных путешествий и ищущий в Дерри спокойной жизни, всегда нравился Стэну. Он долгое время был единственным посторонним человеком, который не воспринимал Стэна как что-то едва ли большее, чем просто мебель. Он спугнул Патрика и Рыгало, а ещё оттащил Генри от Билла, только чудом до сих остававшегося в сознании. С поломанными рёбрами, сотрясением мозга, отбитыми почками и множеством-множеством гематом, синяков, царапин его доставили в местную больницу. Билл был без сознания больше суток, и хоть врачи заверили, что его жизни ничего не угрожает, Стэн боялся, что его друг больше никогда не очнётся. Он сделал для Стэна то, чего тот наверняка не заслужил, но Билл всё равно сделал. — Пожал-луйста, перестань, — Билл погладил его по щеке. — Я кажд-дый день так сильно жду тебя, а ты прих-ходишь и начинаешь извиняться. Я не злюсь, Ст-тэн, эти придурки… они не должны были так пост-тупать с тобой… никто не должен был… — Ты не знаешь… — Стэн покачал головой, сбрасывая руку со своей щеки. — Я столько времени был один, понимаешь? Мне сложно понять, почему ты делаешь всё это для меня, — он нервно сглотнул, сжал колени и посмотрел на Билла неуверенным взглядом. — Я не привык, когда люди ставят меня во что-то, когда переживают и заботятся обо мне, понимаешь? Я ненавижу себя и своё тело, потому что приношу проблемы одним своим существованием в этом мире. Меня калечат, а дома я калечу себя сам. Я хотел покончить жизнь самоубийством, но мне не хватило смелости. Даже в этом я оказался жалок. Чувство вины перед родителями, возложившими на своего единственного сына надежду, а потом разочаровавшиеся в нём… это так ужасно. Он резко замолчал и втянул носом воздух, выдыхая его через пересохший рот. Господи, как же он не привык говорить в таком количестве. Сколько слов было произнесено за эти пару минут? Точно вдвое больше, чем за все лето и начало осени вместе взятые. Ну или не вдвое, потому что с родителями Стэн всё-таки иногда говорил. Односложно, но говорил, а сейчас взял и вывалил на Билла чуть ли не все свои чувства, мысли и переживания, которые не смог бы доверить даже личному дневнику, будь это не так по-девчачьи. Бедный Билл, и как он вообще до сих пор терпит нытика и слабака вроде него? — Ох, Стэнли… — руки Билла беспомощно опустились поверх одеяла, а сам выглядел настолько потрясённым и шокированным, что Стэна затопило чувство вины и злости на самого себя. Наверное, он просто идиот, раз позволил своему единственному другу погрузиться во все это дерьмо с головой. — Я не м-м-могу поверить… ты… не заслуж-живаешь этого. В смысле: ты буквально сам-мое лучшее, что проис-сходило со мной в этой жиз-зни. Раньше я дум-мал, что странный и заикаюсь, поэтому ник-то не хочет дружить со мной, но ты… не насмех-хался надо мной и оказался таким мил-лым и добрым. Ребята говорили, что ты тоже стран-ный, а ещё сломанный, и у тебя первазивное расстройство раз-звития, но я не мог в это пов-верить… — Но это правда, — Стэн печально усмехнулся. — Мне диагностировали аутизм в шесть лет. Обычно признаки появляются куда раньше, в два или три года, но тогда я был обычным ребёнком, а потом… потом мне стало трудно находить общий язык с ровесниками. Они все были весёлыми и радостными, а я… не мог связать и двух слов. Никто не знал, но это было не потому, что я не мог, я просто не хотел. Родители повели меня по специалистам и самый квалифицированный из них, мистер Кроссман, я лечусь у него до сих пор, сказал, что это аутизм, который не выявили раньше. — Но… — Билл хотел возразить, но Стэн не дал ему этого сделать — продолжил, пока мог, и пока хотел рассказать свою историю кому-то, кому действительно не наплевать. Кто поймёт его. — Сначала это скрывалось. Ну, ты знаешь, тут, в Дерри, две школы, и одна из них имеет группу для детей вроде меня. Родители не желали ставить крест на мне окончательно. Они видели, что я неплохо усваиваю программу, почти наравне с остальными детьми, поэтому они отвалили кучу бабла жирному ублюдку-директору и купили мне «допуск» на обучение с нормальными детьми, при этом договорившись, чтобы никто не прознал о моем диагнозе, но… сын нашей училки по английскому оказался редкостным мудаком. Он узнал обо мне от своей матери и рассказал всем, кому мог, а кому не мог, рассказали другие. — Стэн отвернулся и закусил губу, принимаясь судорожно растирать покрасневшие глаза. — С того момента моя жизнь превратилась в ад. Если раньше меня считали просто замкнутым неудачником, то после обнажения всей правды стали считать замкнутым неудачником, которого можно использовать для отрабатывания своих боевых навыков и простого поднятия настроения. — О Бож-ж-же, Стэнли, — глаза Билла заслезились тоже, и он часто-часто заморгал. — Стэнли… — ещё раз повторил он и поддался ближе, обхватил друга за плечи и притянул к себе, прижимаясь щекой к кудрявой голове. — Билли… — Стэн всхлипнул, и его нос сам собой нашёл приют где-то у шеи Денбро. — Почему люди делают это со мной? — Потому что ты хор-роший? — тихо предположил Билл, и сам не понял, как прижался губами к виску Стэна, осторожно обнимая его и стараясь лишний раз не тревожить свои заживающие ребра. — Я не сделаю тебе больно, обещаю… больше никто не сд-делает… Стэн заплакал. Позволил соленой воде найти выход из своих глаз и впитаться в футболку Билла. Он не позволял себе делать этого перед кем-то ещё, если не считать портрет Бога в комнате, даже когда его особенно жестоко избивали, но Билл… Стэну не хотелось думать, как он выглядит со стороны, ведь его наконец-то поняли и приняли. От него не откажутся и не бросят, как сломанную игрушку. Стэн был счастлив. Наверное.

***

— Сегодня у тебя хороший аппетит и ты особенно улыбчив, — мать подложила ему ещё один кусок яблочного пирога, и Стэн благодарно кивнул. — Как дела у Уильяма? — Он скоро вернётся в школу, а, значит, я вернусь тоже, — улыбнулся Стэн, и откусил от своего пирога. Это был уже второй кусок, хотя раньше к мучному он почти не прикасался. Настоящее чудо, никак иначе. — Милый, вы с Уильямом много времени проводите вместе, — мать задумчиво уперла подбородок в пяточку своей ладони. — Ты стал больше говорить и чаще улыбаться. Мы с отцом так счастливы. Стэн кивнул и любовно посмотрел на мать. Сейчас всё ему казалось хорошим и прекрасным. Стэн уткнулся взглядом в тарелку с пирогом, отчетливо понимая, что даже не стыдится всего того, что наговорил Биллу несколько часов назад. Так надо было. Надо было рассказать, иначе между ними навсегда могла остаться эта стена недопонимания и боязни оттолкнуть от себя другого. Теперь её нет, и Стэн счастлив так сильно, что готов обнять и расцеловать весь мир. Хотя нет: обнять — обнимет, а вот расцеловать ему хотелось лишь одного конкретного человека. — Стэнли, сегодня я говорил с директором твоей школы. — Кусок пирога застрял в горле. Ему не хотелось вспоминать. Нет, не надо, пожалуйста, отец. О Генри, посмевшему сделать такое с его Биллом, Стэн бы с удовольствием забыл раз и навсегда. Забыл бы, вот только не мог. Картина с ним, колотившем полуживого Билла ногами до последнего, вновь встала перед глазами. Он остановился только благодаря мистеру Лопесу. Нет, не так — мистер Лопес заставил его остановиться. Он хваткой профессионального бойца завёл руки этого психа за спину и оттащил от Билла, при виде которого у Стэна внутри всё содрогнулось, желудок сжался тупой спиралью, а к горлу подкатил недавний обед. Стэн тогда бросился к другу, не чувствуя ног, упал перед ним на колени и впал в истерику. Его знобило, колотило и трясло, он цеплялся за окровавленные руки Билла и просил у него прощения до того момента, пока его не оттащили не пойми откуда взявшиеся врачи. Стэн тогда брыкался, не хотел уходить и умолял взять его с собой. И они, что удивительно, взяли, а в больнице, когда все его раны были обработаны, Стэн начал истерить по новой. Врачи вкололи ему успокоительное и велели отдохнуть. А потом прибыла семья Денбро в полном составе, даже Джорджи деть оказалось некуда. Случайно подслушав примерные детали случившегося, мальчик, до которого сейчас всё равно никому не было дела, расплакался, и обязанность успокоить его Стэн взял на себя. Так они и сидели в месте ожидания, крепко обнявшись и цепляясь друг за друга дрожащими руками. Разбитое и опухшее лицо Билла навсегда отпечаталось у одного из них на сетчатке глаза. — Почему ты не сказал мне, что отец Бауэрса является майором? — беспардонно вторгся в его воспоминания отец, и Стэн тут же поднял глаза от тарелки. — Ты знаешь, наша семья довольно сильно обособлена от людей в городе, мы не знаем их всех. — Я думал, что Генри не понесёт никакого наказания, — тихо признался Стэн, и закусил внутреннюю сторону щеки. Размышления об этом, как всегда, всколыхнули в его груди не только боль, но и волну ярости. — Ты не прав, — спокойно парировал мистер Урис, и отрезал себе ещё один кусок пирога. — Так как мы с мистером Денбро вовремя обратились в полицию, у Бауэрса и его дружков будут большие проблемы с УДО. Побои зафиксированы, им не отвертеться. Кивнув, Стэн поднялся со своего места, проигнорировав замечание матери касательно недоеденного пирога, поблагодарил за ужин и спешно поднялся к себе в комнату. Сейчас ему было необходимо увидеть Билла. Убедиться, что он точно в порядке и успешно идёт на поправку. Распахнув окно, он взял специально заготовленные для этих целей ягоды рябины и прицелившись, попал точно в цель — в окно Билла, горящее приятным желтоватым светом. Хм, а он не так плох, раз сумел попасть с первого раза. Шторы почти тут же заколыхались и распахнулись, и в окне появилось улыбчивое лицо Билла. Он приветственно помахал рукой, и Стэн помахал тоже. «Что-то случилось?» — гласила надпись на светлом картоне, появившаяся в окне через несколько минут. Интересно, сколько бумаги и картона они потратили вот так вот — переписываясь? — вдруг задумался Стэн, но, быстро выкинув странные расчёты из головы, принялся писать ответ. «Ничего, просто захотел тебя увидеть» Зрение Стэна не было идеальным, но зато у него была отличная фантазия, и именно на неё парень списал свои видения покрасневшего Билла, увидевшего его послание в окне. Милый. «Хочешь — приходи ко мне» — пока Стэн раздумывал, привиделось ему или нет, в окне Билла появилась новая картонка. «Я не хочу навязываться» — немного подумав, ответил он. «ТЫ НЕ НАВЯЗЫВАЕШЬСЯ» — Билл смотрел с таким неподдельным негодованием, что Стэн невольно рассмеялся, и увидев его улыбку, Билл тут же смягчился, и его лицо озарилось ответной улыбкой. «Приходи, я скучаю» — добавил он и, теперь то Стэну не показалось, покраснел до самых ушей. «Но мы же виделись несколько часов назад» «Это было слишком давно» Зачем-то решил подразнить его Стэн, но, увидев последние послание, сам не на шутку смутился. Билл смотрел с нетерпеливым ожиданием, и потерявшись ещё больше, Стэн быстро кивнул и задёрнул шторы, не успевая заметить, как засветилось радостью и предвкушением лицо его друга. Через пятнадцать минут он уже стоял на пороге дома семьи Денбро и неловко вдавливал выпуклую кнопочку звонка.

***

— Послушайте, мы знаем, это может показаться странным, но есть кое-что, о чём вы просто обязаны узнать. — Ричи сложил руки на груди и подтолкнул своего нерешительного друга вперёд. — Вперёд, Спагетти, расскажи им то, что рассказал мне. Эдди неловко мялся с ноги на ногу, но собравшись с духом, всё-таки вышел из-за спины Ричи и подошёл ближе. — Эм… Привет, ребят? — он робко оглядел подоконник, на котором во время ланча расположились Билл и Стэн, сидя друг к другу практически вплотную. — В общем, я хотел сказать, что вчера был в больнице и случайно подслушал разговор твоего специалиста, кажется, с его другом. — Эдди внимательно посмотрел Стэну в глаза, словно собирая всё силы, что у него были, лишь бы выдавить из себя продолжение. — Короче, Стэнли, у тебя нет первазивного расстройства развития! — вдруг выпалил он, и низко опустил голову, сразу сжимаясь и становясь ещё меньше. — П-прости, мне так жаль, если это прозвучит грубо, но… но… — Этот мудак, договорившись с мудаком из аптеки, хотели бесконечно тянуть из твоих родителей бабки, — закончил Ричи, не щадя ничьи чувства. — Что вы такое нес-сете?! — первым осмыслил полученную информацию Билл, и соскочил с насиженного места. — Прости, Билл, но это правда, — не меняясь в лице, пожал плечами Ричи. — Нам жаль… — еле слышно пролепетал Каспбрак, выглядывая из-за спины друга. И когда только успел там оказаться? На задворках зависнувшего сознания Стэна мелькнула мысль: перед ним действительно тот самый парень, что когда-то осмелился выступить против целой компании старших и куда лучше физически развитых ребят? — Что… мне теперь делать?.. — низко опустив голову, тихо вопросил у самого себя Стэн. — Ого! Ты умеешь разговаривать?! — лицо нахала Тозиера вытянулось в таком искреннем удивлении, что Стэн тихо хихикнул. Нервное, видимо. — И смеяться?! Забавная реакция. Раньше Стэн чуть что хотел схватиться за лезвие и сделать себе ещё больнее, а тут смеётся… наверное, потому, что несколько дней назад беспощадно смыл в унитаз все свои бритвы. Подумал, что больше они ему не пригодятся. Наивный, глупый Стэн. — Блять, Рич, завали ебало! — возмущённо прикрикнул Эдди, и совершенно неожиданно запрыгнул на подоконник, садясь как можно ближе и приобнимая Стэна за поникшие плечи. — Послушай, Стэнли, я понимаю тебя. Моя мать когда-то договорилась с этими же людьми и всю жизнь кормила меня плацебо, представляешь? Теперь у меня психосоматическая астма, от которой я никак не могу избавиться. Я каждый день ношу с собой ингалятор, хотя знаю, что никакого лекарства там нет, а всего лишь вода, разбавленная ароматическим маслом. Я жуткий мизофоб и обрабатываю руки антисептиком каждый час, а ещё, по наставлению матери, до четырнадцати лет мне приходилось принимать по шесть таблеток в день, и все они, представляешь, все! Оказались пустышками! — Сумасшедшая шизофреничка, — зло выдохнул себе под нос Ричи, но никто не обратил на него внимания. — Мне говорили, что заказывают лекарства откуда-то из других штатов, но это оказалось враньём. — Стэн как зачарованный слушал историю Эдди, так похожую на его собственную, и от этого хотелось плакать. А ещё смеяться. Паранойя матери Эдди — это ведь тоже своеобразное несчастье? Так сколько врачей готовы вот так вот беспринципно наживаться на горе других людей? Билл присел с другой стороны и крепко прижал Стэна к себе, целуя сначала в висок, а потом в лоб, и нет, сейчас он не думал о присутствии Ричи с Эдди, всё равно воспринявших его действия как что-то само собой разумеющееся. — И всё-таки… что мне теперь делать? — вновь вопросил Стэн, поднимая на Билла мокрые, полные беспросветного отчаянья глаза. — Может, обкидать их дома гандонами и туалетной бумагой? — первым поспешил высказать своё предложение Ричи, за что тут же получил свирепый взгляд от Эдди. — Ты ведь не обследовался у других специалистов? Ну, хотя бы в соседних городах? — спросил он. Стэн качнул головой. Его родители действительно не видели нужды ехать куда-то ещё, когда человек, работающий с их сыном, никогда не ставил под вопрос свою безупречную репутацию. — Поговори с родителями, — вымученно улыбнулся Эдди. — Я слышал, что этот говнюк хочет назначить тебе очередное бесполезное, но безумно дорогое лечение, а мудила из аптеки опять напродаёт кучу таблеток, на самом деле являющихся обычными антидепрессантами и пустышками. Стэн промолчал, стараясь отвлечься на тёплые пальцы Билла, успокаивающе перебирающие его волосы. Нет, он, конечно, читал книги и смотрел фильмы про людей, жизнь который переворачивается с ног на голову в один момент и навсегда, но Стэн искренне считал, что это произошло с ним тогда, когда в дом по соседству перебрался Билл. Кто бы мог подумать, что всё это время сучка жизнь прямо в канун Рождества готовит Стэнли Урису новый удар. Стэн как наяву услышал радостный звон колокольчиков, которые в пору было бы повесить на осколки его старой жизни, отправляющиеся куда-то в небытие. — Спасибо, что рассказ-зали, — между тем начал Билл. — Мы обязательно что-нибудь прид-думаем. — Вы справитесь, — в голосе Эдди послышалась улыбка, и он покинул подоконник, подходя обратно к Ричи. Отчего-то он был уверен в своих словах на все сто двадцать процентов. — Мое предложение с гандонами всё ещё в силе, — Ричи ухмыльнулся и обхватил маленького Каспбрака за шею. — Увидимся позже! Когда они скрылись за углом, Стэн, наконец, смог позволить себе вцепиться в Билла и обнять его так, словно Денбро был его последним спасательным кругом. Возможно, сравнение имело куда больший смысл, но голова Стэна была слишком переполнена, чтобы переживать ещё и об этом. Сейчас ему хотелось одного: не отпускать Билла и, наверное, врастись в него. Тогда бы они всегда были вместе, а необходимость решать проблемы отпала бы сама собой.

***

Стэн обхватил плечи руками. Так холодно. На улице холодно, но Стэну кажется, что не так холодно, как в его душе. Какого это — жить в обмане, а потом пытаться сделать вид, что всё нормально, но сам ты всё то же ничтожество, обособленное от нормальных людей? Они будут в шоке. У отца слишком слабое сердце, и Стэн боялся, что оно не выдержит, а мать, наверняка, обзаведётся новой порцией морщин, потому что голова, несмотря на число в её паспорте, и так слишком седая. — Ты должен рассказ-зать им, — словно прочитав его мысли, Билл поддерживающе прижался тёплым боком, и Стэн положил голову ему на плечо. — Они… я переживаю, что они не справятся. Им так много пришлось натерпеться из-за меня. — Ох, сколько я ещё мог-гу повторять, что в этом нет твоей вин-ны? — Билл осуждающе ткнул его в щёку. — Когда я увид-дел тебя, то сразу понял, что всё то, что о тебе гов-ворят — неправда. Я не верил, что у тебя аут-тизм, потому что видел таких людей, понимаешь? — Стэн поднял на Билла больные глаза. — В том месте, где я уч-чился раньше, была группа таких детей, и мне кажд-дый день приходилось видеть их вблизи. У кого-то развит-тие было лучше, у кого-то хуже, но все они… выглядели не т-так, как ты. Когда я впервые увидел тебя в ок-кне, сразу подумал, что ты замкнут и нелюд-дим, но у тебя живые глаза, поэтому захотел подруж-житься и растормошить тебя, но мне сказ-зали, что ты сломан и болен… тебя не люб-бят другие люди. — Билл обнял его лицо своими тёплыми ладонями. — Я не поверил. Все равно сел с тоб-бой тогда, на физике. Я слишком хорошо помню — каково это, когд-да все насмехаются и издевают-тся над тобой, поэтому решил, что смогу защ-щитить тебя, и мы станем друзьями. — Так оно и произошло… — тихо подтвердил Стэн, как прикованный смотря в тёплые, ласковые глаза Билла. Ни у кого таких не было. — Я честно не ожидал, что мои чувства к тебе зайдут так далеко… — вдруг признался Билл. — Я понимаю, что это странно, и наверное, тебе нужен лишь хороший друг, но если ты не против… — на одном дыхание выпалил он и тут же замолчал. Так всегда было: когда Билл слишком сильно волновался, он либо заикался на каждом слове, либо не заикался вообще. Его ладони переместились и накрыли руки Стэна. — Билли… — Стэн с трудом оторвался от разглядывания крапинок в глазах напротив, и посмотрел на их сцепленные руки. Уильям Денбро ворвался в его жизнь подобно урагану. Тайфуну, сметающему всё на своём пути. Один человек, изменивший Стэна так, как не смогла изменить ни одна книга, совет или лекция. Ни один из трёх психологов, что он когда-то посещал, не сделал и капли того, что сделал Билл за пару месяцев, поэтому гори всё синем пламенем, если он откажет. Билл — самое лучшее, что могло случиться с жалким Стэнли Урисом в его жалкой жизни. Или не такой уж и жалкой теперь? — Я не х-хочу давить на тебя, — Билл натянуто улыбнулся кончиками губ. — Тем более сейчас у нас проб-блемы куда серьёзней, чем мои глупые чувства. — Они не глупые! — возразил Стэн, сжимая руки друга сильнее. — Я согласен… — Ты мне ничег-го не должен, ты же знаешь! — тут же возразил Билл. Стэн нахмурился: — Я понимаю, и я хочу принимать решения сам. Я ещё не разобрался в своих чувствах окончательно, но они… давно мучают меня. Я чувствовал себя отвратительно, когда думал в подобном ключе о своём единственном друге, но я ничего не мог с этим поделать. Я хочу всегда быть с тобой, держаться за руки, целоваться и… всё такое, — Стэн отчаянно покраснел и отвернулся. С каждым его словом лицо Билла становилось счастливей и открытей, а сам он словно наполнялся новой энергией. Глаза засветились, складочка между бровей разгладилась, а всю нервозность и скованность словно смахнули с него невидимым платком. Подавшись ближе, он сгрёб Стэна в удушающие объятия и поцеловал в макушку. — Я тоже… хочу делать всё это с тобой. Стэн заалел сильнее, и потянувшись, робко ткнулся Биллу куда-то в уголок губ. А Билл также робко ответил. Таким образом, первый поцелуй Стэнли Уриса оказался неловким, мокрым, неумелым и трепетным. Одним словом, немного не таким, каким его описывают в книгах и показывают в фильмах, но от этого всё равно не менее счастливым и долгожданным. А через какое-то время они уже стояли на пороге дома Стэна, крепко держась за руки и одновременно надавливая на кнопочку звонка.

***

— Они хотят подать в суд, — Стэн прикрыл глаза, и заёрзал на месте, ища более удобное положение. Он сидел, облокотившись на Билла спиной, откинув голову на его плечо, а руки устроив на его чуть угловатых коленях. — Это будет правильным реш-шением, — одобрил Билл, и обхватил Стэна руками, зарываясь носом в его волосы. — Эти ублюдки должны пон-нести наказание, которое заслуж-живают, — в конце концов Билл зло сцепил руки у него на животе, и Стэн кивнул и уложил поверх свои ладони, как бы осторожно успокаивая своего темпераментного парня. Он совсем недавно вернулся из Льюистона, в котором прошёл обследование у нескольких специалистов, и все они с поразительным единодушием и предсказуемостью вынесли вердикт, что никаких проблем в развитии не видят. Назвав Стэнли замкнутым, закомплексованным и несколько отстранённым подростком, они синхронно поахали со специалистов Дерри, умудрившихся высмотреть первазийное расстройство развития у некоммуникабельного, но абсолютно здорового и даже не по возрасту начитанного подростка. В разбирательствах и суете прошло Рождество и все прилегающие к нему праздники. Родители медленно, но верно приходили в себя, постепенно снижали количество принимаемого успокоительного и всё чаще приглашали Билла на ужин. К отношениям сына не с милой религиозной девушкой, а с милым улыбчивым соседским парнем они отнеслись не то чтобы с искренним восторгом, но и профилактических бесед не устраивали. В конце концов они видели, насколько счастливым делает Стэна одно только присутствие Денбро рядом. Дело с компашкой Бауэрса разрешилось удачно. Не то чтобы они с Биллом сильно переживали из-за всего этого, но по разбирательствам их затаскали знатно. Они по кругу рассказывали одно и тоже, каждый раз вновь погружаясь в злополучные события того дня. Отец Генри суетился, бегал по нужным людям, но спасти сына, а, главное — собственную репутацию ему не удалось. Генри Бауэрсу, Патрику Хокстеттеру и Рэджинальду Хаггинсу дали условный срок. Стоит сказать, что значительную роль сыграл мистер Лопес, хлопотавший в пользу УДО не меньше родителей пострадавших ребят. Они вместе с Биллом особенно сильно настаивали, чтобы Стэнли рассказал о других случаях избиения, но делать этого Урис не стал. Его жизнь наконец-то начала налаживаться, а рассказывать о своём прошлом — значит выхлебать всё дерьмо по новой. Этого Стэн не хотел. Теперь прошлое — это всего лишь прошлое, а на его горизонте маячит силуэт совсем другого вполне себе счастливого будущего. Иногда Генри косился на них с Биллом кислотным, полным ненависти и злости взглядом, словно желая перегрызть их глотки, но ближе чем на три метра не подходил. Боялся. Мистер Бауэрс даже со стороны казался той ещё шизой, а после случившегося и вовсе обозлился на единственного сына, как на главный источник всех проблем в своей жизни. Отчасти это было правдой. Генри не подходил, но даже если бы и подошёл, Стэн бы не испугался. Не потому, что привык к боли, а издевательства воспринял бы как что-то само собой разумеющееся, а потому что он больше не был один против всего мира. После всех событий они с Биллом особенно сблизились с клубом «неудачников». Которые оказались самыми милыми ребятами во всём Дерри. С Эдди Стэн сошёлся особенно хорошо: у них выявилось множество больных тем для разговора и только друг другу понятных шуток. Шутить и острить Стэн, кстати, тоже научился. Не без помощи Ричи, конечно, ужасно ревнующего Эдди и пристающему к Урису по любому удобному и неудобному поводу. Сначала Стэн относился к кудрявому раздолбаю несколько настороженно, слишком хорошо помня «из-за тебя у моих друзей проблемы», но совсем скоро, когда Ричи застал их с Биллом и лично убедился, что на его Эдди никто не посягнёт, они поладили. С Беверли Марш случилась отдельная история в первую очередь потому, что солнечной веснушчатой девушке умудрился понравиться Билл. Однако на все её намеки и уловки Денбро не реагировал, продолжал мило улыбаться и относиться к Бев не больше, чем как к очень хорошей подруге. В конце концов, она обо всем догадалась сама. Быстро оставив попытки, Бев широко улыбнулась и похлопала их по плечам, радуясь, что её симпатия не успела перерасти в безответную любовь. Бенджамин Хэнском, добродушный и милый парень, которого Стэн когда-то видел пухлым несуразным ребёнком, теперь выглядел куда солидней и презентабельней. Скинул вес, вытянулся и подкачался, однако свои попытки добиться сердца красавицы Беверли не оставил. Поддержав и оказавшись рядом в трудную минуту, когда Бев только узнала, что её симпатия никогда не получит ответа, Бен был щедро вознаграждён. Словно прозрев, насколько замечательный и любящий человек столько времени оказывал ей знаки внимания, Беверли сама предложила перевести их отношения на новый уровень, даже не представляя, насколько красивой и счастливой в итоге окажется их пара. Вот кто-кто, а Майкл Хэнлон понравился Стэну с первого взгляда. Несколько раз они встречались вне школы, но никогда не виделись в ней, и, как позже выяснилось, виной тому было домашнее обучение, на котором до следующего учебного года пребывал Майк. И уже тогда он показался Стэну очень обаятельным и дружелюбным. Если кратко, это был немногословный, но поразительно чуткий и отзывчивый парень, горой стоящий за своих друзей. Как-то раз даже Стэну удалось ощутить силу его заботы на себе. В тот день к нему прикопалась местная шпана, видимо, до сих пор не осведомленная о проблемах с законом компашки Бауэрса. Стэн спешил на встречу к ещё наблюдавшемуся у врачей Биллу, как его грубо схватили за локоть, зажали рот и потащили куда-то в сторону. На мгновение Стэнли хотел было покорно обмякнуть в грубых руках и позволить себя, в лучшем случае, избить, но вовремя вспомнил, что жизнь его теперь совершенно другая. Теперь есть ради чего и, главное, кого бороться. Расслабившись и дождавшись, пока идиоты решат, что жертва сдалась, Стэн вывернулся и с размаху наступил одному из парней на ногу, подсмотрев этот приёмчик у Билла в тот злополучный день. Именно тогда Майк вырос словно из-под земли. Парней было, кажется, трое, Стэн не был уверен, но одно он запомнил удивительно точно. Майк сбил с ног каждого из них, схватил Стэна за руку и, не говоря ни слова, они бросились прочь. Этот случай так сильно повлиял на Уриса, что он отчётливо понял: всё-таки в Дерри не так мало хороших людей, пусть по-сравнению с жестокими и равнодушными они всегда оставались в меньшинстве. — Эй, через сор-рок минут нам надо быть у Бена на вечере к-кино, — вдруг ворвался в его размышления Билл, и уложил подбородок на макушку своего парня, буквально утопая в кудрявых волосах. — Как скажешь, Билли, — Стэн чуть закинул голову, вынуждая Билла немного отстраниться, и чмокнул его куда-то в подбородок. А за окном больше не идёт дождь. Только снег, белый и пушистый, покрывает землю огромными хлопьями. Гармония в природе — и гармония в душе кудрявого мальчика по имени Стэнли Урис.