Fabulas vaga dolor

Сложнее всего забывать тех людей, с которыми ты забывал обо всём.

      Ночь укрыла Францию в свои холодные объятья, но не смотря на это город продолжает жить и двигаться. Сегодня царила особая атмосфера в отличие от вчерашнего дня. А всему виной прекрасный праздник – Рождество. Если вчера многие жители бегали из магазина в магазин за подарками и необходимыми продуктами для ужина, то сейчас уже все вышли гулять и веселиться. Домашние вечера в круге семьи закончились. Пришло время для ночных гуляний.       Сигаретный дым плавно растворился в морозном воздухе. Рыжеволосая девушка, которая стояла на балконе, привычным движением руки встряхнула пепел с сигареты и устремила свой взгляд на ночной город. Её съемная квартира находится на двадцать третьем этаже, и поэтому она спокойно может любоваться городом с высоты. А ведь вид и правда захватывающий. Сотни гирлянд, словно змеи, обвили дома и устремились к главной площади, где стоит большая рождественская ель. Даже с такого расстояния и такой высоты она хорошо видна молодой девушке. Большая, вся украшена игрушками и цветной гирляндой, а на её верхушке не менее видна светящаяся звезда. Смотря на всё это, ей вспоминается город, что стал ей таким родным и любимым – Йокогама. И её любовь к ней не уменьшается, а лишь возрастает с каждым днём. Ведь этот город дарил ей то чувство, которое ей теперь так не хватает – спокойствие. И хоть сейчас эта атмосфера безмятежности кажется призрачной, девушка не переставала наслаждаться ей. Не с её профессией быть ей счастливой, а в связи с последними событиями одни упоминания скребут сердце, а шрамы на душе начинают ныть. Время лечит, говорит она себе. Время лечит, повторяют ей другие. Но от этого ей не легче. Совсем.       Подул морозный ветер, который начал колоть щёки мелкими иголочками и заставил поёжиться от холода. Всё-таки для такой погоды она достаточно легко одета. Пусть её плечи укрывает тёплая шаль, но она не сильно греет. Надо было всё таки надеть ещё свитер, а не одну тонкую рубашку. Выдыхая дым, Чуя замечает, что сигарета совсем истлела. Вообще Накахара редко курит. Только когда надо «выпустить пар» и успокоить нервы. Но сегодня для неё особенная ночь. Пальцы как-то сами собой коснулись аксессуара на шее. Чёрный чокер. Без него редко можно увидеть девушку. За последнее время, он стал обязательным атрибутом её стиля.       Последняя затяжка. Холодный ветер унес дым прямо ввысь. Чуя подняла свой взгляд на небо и тут же зажмурилась, так как на её лицо упала снежинка. Пошёл снег. Красивый, можно даже сказать рождественский снегопад. Такой лёгкий, плавно падающий на землю. Снова посмотрев на небо, Накахара заметила, как оно отличается от того неба, где она жила. Точнее где она начала свою новую беспокойную жизнь. Здесь, в центре города, из-за большого количества освещения небо, полностью укрытое облаками, смотрится очень светлым. Как будто уже раннее утро и вот-вот выйдет солнце. А там оно чёрное, непроглядное, бездонное. Но очень красивое, особенно когда идёт снег. Помнится, в ту ночь небо было именно такое.

***

      Из-за чего ждут Рождество? Из-за встречи дальних родственников? Долгожданных подарков? Или мелких огоньков на большой ёлке? У каждого найдутся свои причины, но есть люди, которые ничего не ждут в этот праздник. Он для них просто есть. И, пожалуй, Чуя в их числе. Наверное, это странно для тринадцатилетней девочки, но это так. И сейчас она просто стоит у окна и смотрит на падающий снег. У Коё сегодня много работы в Доме. Многим людям понадобились гейши на встречи и какие-то мероприятия. Чего только не бывает на Рождество...       Стук в дверь оторвал Накахару от размышлений и лицезрения снегопада. Тишина. За дверью нет разговоров, да и её никто не позвал, что настораживало. Может, розыгрыш? Глупо. Кому в мафии придёт такое в голову? Но тем не менее, Чуя подошла к двери. Положив ладошку на дверную ручку, девочка ещё раз прислушалась. За дверью всё так же была тишина. Цыкнув языком, Накахара открыла дверь и ударила ей же кого-то рядом стоящего. На полу, как бы странно это не было, сидел Дазай в костюме Санты Клауса и потирал лоб рукой. Видимо, Чуя сильно его ударила. – Д-Дазай..?! – Привет, Чуя! – увидев перед собой хозяйку комнаты, мальчишка улыбнулся, уже забыв про ушибленный лоб. – Что ты здесь делаешь одетый вот так..?! – удивлению не было предела. Она готова была увидеть всё что угодно, но не его, и уж тем более не в таком виде. Его выходки становятся всё страннее и страннее... – Ты такая злая, Чуя. Сегодня же Рождество! Поэтому я пришёл, чтобы подарить тебе подарок! – и он протянул небольшую коробочку. – Счастливого рождества, Чуя!       Накахара остолбенела. Ей подарили подарок. И не кто-то, а сам Дазай! Она была уверена, что при любой удобной возможности он скорее снова начнет свои проказы и доведёт её до белого каления. А он это любит. Не уж то решил исправиться?! Но когда она открыла коробочку, то все её надежды превратились в прах. Боже, это была мимолетная наивность. Дазай никогда не исправится. – Что это? – спросила она, смотря на аккуратно лежащий чёрный чокер. Только вот он больше похож на... – Ошейник для хорошей собаки!! – ТЫ...!! !       В тот вечер целый этаж, а может и несколько других, слышал крики и смех, что, в принципе, было уже неудивительно. И сейчас Чуя готова смеяться, вспоминая их с Дазаем первое Рождество.

***

      А снег пошёл ещё сильнее. Как и в тот вечер. Она прекрасно помнит, как они тогда выбежали на улицу. Она просто бежала за ним, что настучать по голове за такой «подарочек», но когда они уже оказались на улице, то она застыла и с замираньем сердца наблюдала за снегопадом. Вывел её из этого состояния снежок в затылок. Дазай, хоть и пытался всегда казаться серьёзным, любил иногда побаловаться. Особенно когда ему удавалось вовлечь в новую аферу или игру Чую. А что было, когда он впервые увидел её с его подарком... Это не передать словами. Пусть это и произошло уже больше, чем через год.       И сейчас девушка проводит пальцами по чокеру на шее, который Дазай до последнего с задорством называл ошейником. Почти три года прошло с тех пор, как Чёрного Дуэта не стало. Чуя осталась одна. Сердце болезненно щемит. Она скучает. Пусть и не признаётся в этом, особенно другим, но она безумно скучает по тем дням, проведённых с ним. Сколько времени прошло, а она до сих пор не смирилась с пустотой в душе. А ведь знала, что будет больно, если привяжется. Сейчас больше всего хочется его увидеть и хорошенько врезать... Но Чуя трет своё запястье и наблюдает за снегопадом, в душе желая услышать стук в дверь. – Счастливого Рождества, Осаму...

***

      Где-то в Йокагаме в эту праздничную ночь сидит парень, положив свои ноги на стол, опасно покачиваясь и балансируя на ножках стула. Настроения праздновать Рождество совсем нет. Да и с кем? Многие коллеги поразъехались к семьям и друзьям. А если кто-то и остался, то, опять-таки, нет настроения. Сегодня его настигла ностальгия... Вдруг тихо скрипнула дверь, и в комнату пожаловал хмурый блондин в очках. – Дазай? Ты правда остаёшься сегодня в Агентстве? На тебя это совсем не похоже. – Куникида ни за что не признается, что волнуется за этого придурка. Такое очень редко с ним случается. Какая-то хандра нападет на него несколько раз в год, и именно тогда в его глазах иногда застывает боль, которую он всеми силами пытается скрыть. Только вот Куникида, не смотря на потуги Дазая, всё-таки замечает, но молчит. Ни о чём не спрашивает. Гиблое дело. Он всегда отшутчивается и несёт какой-то бред. Поэтому Куникида не пытается сильно интересоваться его прошлым.       Дазай так и не открыл глаза. Всё так же сидит молча, качаясь на стуле. И зачем он взял обычный стул, когда есть нормальное кресло... Куникида это игнорирует, на время забывая мораль, которая написана в его идеалах. Он ждёт ещё минуту, и так не получая ответа – уходит. На последок оброняя лишь: – С Рождеством.       После того, как закрылась дверь, тишина ещё долго пробыла в кабинете. Дазай медленно открыл глаза, в которых выражалась пугающая пустота. Проходит мгновение, когда во взгляде появляется болезненное смирение. Губы изогнулись в жалкую ухмылку. Наконец убрав ноги со стола, парень садится нормально. Открыв дверцу своего рабочего стола, он достал один бокал и бутылку вина, хотя там этого совсем не должно быть. По идее, Дазай предпочитает ликер, чем вино. Но сегодня он решает поменять на эту ночь свои вкусы. Впрочем, как и всегда. Уже который год.       Бокал наполняется красной жидкостью. Взяв его в руки, он не торопится его пить. Осаму поднимается со своего места и подходит к окну. Оперевшись рукой об окно, он вглядывается в ночные праздничные улицы. Некоторые люди гуляют не спеша, а некоторые торопятся на какой-то концерт или же ужин. В этот день всегда такая суматоха творится...       Сделав глоток, он прикрывает глаза, наслаждаясь тем, как сладковато-горькая жидкость обжигает горло. Он думал, что это правильный выбор. Одасаку никогда не советовал плохого. И он даже рад, что всё таки ушёл с мафии, вот только... Ему всё равно ужасно не хватает одного единственного человека, который окрашивал его жизнь в яркие краски. Пусть это и звучит глупо. Пусть он всё равно не хочет этого признавать. – В голове я прокручивал тысячу вариантов, как воссоединиться с тобой... И выбрал один самый верный. Забыть... – голос парня звучал тихо, с нотками печали. Усмехнувшись, он снова вгляделся в ночное небо, с которого медленным вальсом падал снег. – Но стараться забыть кого-то – значит всё время о нём помнить. И осознал я это только теперь. Счастливого Рождества, Чу...