Все ради мамы

29 декабря — Ох, Антош, и угораздило же тебя геем уродиться! — Что, прости? — Антон удивленно поднял глаза. Услышать подобное от своей любящей, понимающей, толерантной и все-такое-прочее мамы он никак не ожидал. — Нет-нет, я не в том смысле! — торопливо затараторила та. — Я всего лишь к тому, что тебе личную жизнь устроить сложнее, мой хороший. Девочек вокруг полно, сами на тебя вешаются, хоть гарем строй. А парня нормального все же найти тяжелее, правда? Вот сколько ты уже один? Год? «Вообще-то, две недели», — захотелось брякнуть Антону правду-матку. Только вот тогда пришлось бы долго и нудно объясняться. Как таковые, отношения у Антона, конечно, были. И острого дефицита во внимании представителей своего пола он не ощущал. Но не знакомить же с мамой каждого своего парня на одну-две недели. Серьезных отношений у него не наблюдалось, а тащить домой очередного нового знакомого со словами: «Мам, познакомься: это Миша (Петя, Дима, Саша), мой новый парень. Но можешь его, в принципе, не запоминать, мы все равно скоро разбежимся без взаимных обид, ссор и депрессий», — Антон смысла не видел. Не то чтобы Антон совсем не верил в любовь, большую и, как водится, невъебенно чистую, но… как-то не случалось. Одно дело — провести с приятным мужчиной несколько интересных вечеров к обоюдному удовольствию, а вот по-настоящему привязаться душой и телом — дело совсем другое. Все же чтобы действительно влюбиться, человек должен быть и правда особенный. А идеально-прекрасные принцы сами в двери не ломятся, знаете ли. Так что мама изо всех сил старалась поучаствовать в построении личного счастья трепетно любимого чада. Даже забрасывала вопросами об их ориентации всех половозрелых и хоть сколько-нибудь симпатичных сыновей подруг. Сыновья бледнели, пугались и осторожно просили своих мамаш приглашать мадам Шастун в гости пореже. — Вот ты мне скажи, — задушевно продолжила мама, заглядывая Антону в глаза. — Тебе сейчас хоть кто-нибудь нравится? Антон вздохнул. Ответ «нет» здесь явно не улучшил бы ситуацию. Он задумался. — Ну, — начал он осторожно. — Вообще-то, мне нравится… там… один. — Серьезно? — вскинулась мама. — А что за мальчик? Где вы познакомились? Он знает… ну… про тебя? Как он сам к тебе относится? «Мам, стоп! — заорал внутренний голос. — Я не могу так быстро сочинять!» — Он это… — нерешительно проблеял Антон. — Ну, нормальный такой… По счастью, его жалкие попытки придумать себе парня прервал оглушающий звук перфоратора. — Гребаные соседи с их гребаными ремонтами, — простонал он. — Пятница вечер. Когда ж делать, как не сейчас? — Задолбали, — грустно поддержала мама. Антон обрадовался было, что можно по-быстрому перескочить с неприятной темы разговора на тему шумных соседей, но мама склерозом не страдала, поэтому продолжила: — Ну и какой же он? К удовольствию Антона, снова зашумел перфоратор, и он мог хоть немного помолчать и начать формировать в голове «образ возлюбленного». Жалобно взвизгнули сверла, что-то громко бахнуло, и погас свет. «Отлично, бля». Подсвечивая себе мобильником, мама достала из шкафа свечи, а Антон начал расставлять их по комнате. В дверь постучали. — Я открою, — подорвался Антон, радостный, что, видимо, можно все же соскочить с неприятной темы. Он поставил свечу на тумбочку в прихожей, когда в дверь постучали еще раз, уже куда более нетерпеливо. — Антошка, ку-ку! — просюсюкал из-за двери незнакомый мужской голос. — Ну ку-ку, — удивленно отозвался Антон и отпер замки. И тут же получил в лицо шикарным букетом белых роз. Отмахнувшись от цветочно-лепесткового великолепия, Антон в неверном свете свечи попытался рассмотреть своего незваного гостя. За букетом обнаружился высокий темноволосый мужчина в кашемировом пальто и с бутылкой шампанского под мышкой. — А-а-а, — обескураженно протянул тот. — А где Антошка, парень? — Я — Антош… то есть Антон. Для тебя Антон. — Нет же! Девушка, — как умственно отсталому, медленно объяснил мужик. Понятнее не стало. — Бля, да какая девушка? — Ну девушка, — тупо повторил незнакомец. «Тебе бы с таким талантом объяснять в универе преподавать, чувак!» — Антонина. Ее все зовут Антошкой. Она здесь что, не живет? Ну надо же, снизошел до объяснений! — Антошек здесь больше нет, — отрезал Антон. — Твою подружку зовут Антонина? Серьезно? Да кого сейчас называют Антонинами? Ей что, пятьдесят? — Так, стоп, — мужчина достал из кармана сложенную вчетверо бумажку, развернул и сощурился в полумраке. — Это же Калинина двадцать шесть, квартира двенадцать? — Ага, — Антон кивнул. — Корпус Б. — А что, и А еще есть? — испугался мужик. — Естественно. И В, и Г, и Д. — Вот же ж! — он достал мобильник и потыкал в экран. — Еще и трубка села. У тебя можно зарядить? Пару минут, на один звонок, м? Мужик просяще улыбнулся. Симпатичный, кстати, мужик. Антон оценивающе оглядел его с ног до головы. Хм… — Антон, кто там? — раздался из гостиной мамин голос. Антон еще раз оглядел незнакомца. Что ж, а почему бы и нет? Вот только походу сообразительностью не блещет. — Света нет. От костра заряжать собрался? — Антон за рукав втащил его в прихожую. — Но ты проходи. Если номер записан, можешь позвонить с моего. — Да, спасибо. — Дай помогу, — Антон забрал цветы и шампанское. — Я подержу. А ты держи свечу. Мужчина покорился неизбежному и протопал за Антоном в гостиную, представ пред ясны очи Антоновой мамы. — Здравствуйте, — улыбнулся мужчина маме, взгляд которой, обращавшийся то к букету, то к нему самому, выражал сейчас полнейший восторг. — Мам, познакомься, это… — и Антон чувствительно пихнул мужика под ребра. — Арсений, — отмер тот. Ох, ну надо же! Хоть не Феофил или Ираклий какой-нибудь! — А это Маргарита Петровна, моя мама. Мужчина хоть и, похоже, не понимал, зачем Антону уперлось знакомить его с матерью, улыбался вежливо и не торопил. — Очень приятно, — кивнула мама. — Так вы — друг моего Антона, Арсений? — Да я просто… — начал тот, но получил еще один тычок под ребра, совершенно правильно истолковав его как призыв заткнуться. — Понимаешь, мам, — якобы смущенно забормотал Антон. — Я давно собирался вас познакомить, да все как-то не решался. Друг, да. Ну… ты понимаешь. Арсений изумленно приоткрыл рот. Странно, но крайняя степень охуевания на его лице смотрелась даже как-то трогательно. — О, — в маминых глазах отразилось понимание. — Антоша о вас много рассказывал. — Обо мне? — поинтересовался Арсений, с опаской поглядывая на Антона и уже, похоже, строя в голове план побега через балкон. — Вы что-то путаете. — Да больше ему и рассказывать-то не о ком! Кстати, а как долго вы знакомы? — Ну, — Арсений взглянул на часы. — Уже где-то девять-десять… — Недель! — встрял Антон. — Уже десять недель, как мы знакомы. Как быстро летит время! Правда, Арсений? — Удивительно, — мрачно отозвался тот. — А это мне? — мама требовательно протянула руки, и Антон покорно передал ей розы. — Какая красота! Спасибо. Антон, принеси вазу. — Сейчас, — ответил тот и рванул на кухню. — Я тебе помогу, — сказал Арсений и подорвался следом. На кухне, наблюдая, как Антон набирает воду в вазу, Арсений с минуту таращился на него обалдевшим взглядом, видимо, не до конца веря, что все это происходит с ним. — Ну и что это за херня? — осведомился он наконец. — Я сейчас все тебе объясню, — смущенно пробубнил Антон. — И деньги за цветы верну. — И шампанское откройте! — донеслось из гостиной. — И за шампанское, — добавил Антон со вздохом. — Обойдусь, — мрачно ответил Арсений. — Я вообще-то телефон просил. — Да, конечно. Антон скачками рванул в свою комнату и принес Арсению требуемое. Тот развернул свой листочек и набрал номер. — Антошка, приве-е-ет, — слащаво протянул он в трубку. — Задерживаюсь вот. Совещание, ага. И батарейка села. Да. Нет. Конечно, приду. Целую, зайка! Он сбросил вызов и молча вернул телефон Антону. — Что ж ты не спросил у своего гермафродита, в каком корпусе он обитает? — Что это за херня, я тебя спрашиваю! — Чувак, ну прости, — затараторил Антон. — Мама меня просто достала заботой об устройстве моей одинокой личной жизни. Ну будь другом, притворись моим парнем минут на десять. — Да с какого перепугу-то? — Антош, Арсюша, — снова донесся мамин голос. — Вы чего там застряли-то? Вам помочь? «Все же у меня очень тактичная мама. Походу решила, что мы здесь сосемся, и боится войти». — Спасибо, Маргарита Петровна, мы справимся, — вежливо отозвался Арсений и тут же зло прошипел, глядя Антону в глаза: — Убью тебя, козлина. — Убьешь, — покорно отозвался Антон. — Через десять минут обязательно убьешь. Бутылку откроешь? — Знаешь, я, наверное, делал в жизни не очень хорошие вещи. — А? — И провидение послало мне тебя в искупление, — закончил Арсений и начал с остервенением сдирать фольгу с бутылочного горлышка. И то ли у него от злости задрожали руки, то ли он хотел мелко отомстить за это неожиданное приключение, но пробка, вылетевшая с хлопком из бутылки, попала аккурат в скулу Антону, потянувшемуся за фужерами. — Ай! — Антон ухватился за щеку и зашипел. — Ай! — Арсений подскочил к нему, взял его лицо в ладони и развернул к свету свечи. — Прости. Больно? Холодное надо приложить. — Так мне и надо, да? — Антон усмехнулся. И в этот момент что-то в очередной раз бахнуло, и над головами у них вспыхнул свет. Антон поморгал и вновь взглянул на своего незваного гостя, лицо которого было сейчас так близко. У него были яркие голубые глаза и белозубая, чуть смущенная (ну надо же!) улыбка. В свете кухонной люстры Антон рассмотрел даже родинки на шее. А еще Арсений до сих пор в пальто. Предложить раздеться, что ли? Вместо этого он глупо замер, отчего-то боясь дышать слишком громко. Арсений, похоже, тоже рассматривал Антона, потому что его изучающий взгляд сейчас внимательно скользил по его лицу. Затянувшееся молчание прервало неприятное жужжание вибросигнала телефона. Оба вздрогнули, и Антон не глядя нашарил его и принял вызов. — Да. Что? Кто живет? Я живу, — он убрал трубку от уха и удивленно поделился: — Перешли на мат. Глаза Арсения округлились. Похоже, кому был адресован этот звонок, они поняли одновременно. В трубке раздались короткие гудки. — Что сказала? — тихо спросил Арсений. — Сказала, что если я даже умею классно отсасывать, то я все равно не больше, чем дешевая шалава… э-э-э… как там дальше… и ты выбрал меня только потому, что такую принцессу, как она, надо долго обхаживать, а тебе в падлу. А еще она не встречается с ублюдочными пидорасами, которые могут променять ее на тупого заднеприводного пацана. Ну и, разумеется, пошел нахуй и ты, и я, и вся наша гомобратия. Вот. — Извини. — Да ладно. Ты-то тут при чем? Так что, просрал любовь всей своей жизни, да? — Да уж, — Арсений засмеялся и склонил голову к плечу, продолжая разглядывать Антона. — Ты мне должен, парень. Если уж не вернуть, то хоть предложить достойную замену. На кухню вошла мама. — Мальчики, что у вас случилось? — озабоченно спросила она. — Ничего-ничего, — послав ей очаровательную улыбку, ответил Арсений и подхватил бутылку. — Идемте в комнату. Мама поставила цветы в вазу, забрала у Арсения пальто и достала конфеты. А Арсений приготовился разливать шампанское. — Мама не пьет, — отрезал Антон. — Тебе тоже не надо, лучше конфету сожри, — и протянул бокал. — А вот сюда налей. Мама и Арсений удивленно переглянулись, но возражать и комментировать не стали. Под их удивленными взглядами Антон опрокинул в себя бокал и тут же налил и выпил второй. Хотелось чего покрепче, а не этой газировки. Так, чтоб развезло, да чтоб забыть весь этот пиздец, который он сам же и устроил. — Антош, ты чего пьешь-то так? — всполошилась мама. — Вы считаете, что Антон сейчас много пьет? — встрял Арсений, коварно блестя глазами. — Ой, бросьте! Знали бы вы, сколько он в баре может выпить. Вот это поражает, конечно. Антон поперхнулся очередным глотком и вытаращил глаза, взглядом обещая ему смерть, жуткую и мучительную. — А уж когда он под этим делом танцует на столе… Да ему аплодирует столько мужиков, что я просто схожу с ума от ревности! — Что ты несешь? — сквозь зубы прошипел Антон, глядя на ошарашенную маму. — Арсений, а вы почему не хотите шампанского? — жалобно пискнула мама, видимо, пытаясь перевести тему, хотя Антон и чувствовал известным местом, что его точно ждет неприятный разговор. — Спасибо, я за рулем. — Ну что ж. А чем вы вообще занимаетесь? — Я финансист, — не вдаваясь в подробности, лаконично ответил тот. — Так что же, вы с Антошей теперь станете встречаться? — Ну как вам сказать… — Видишь ли, мам, — встрял Антон. — Мы с Арсюшей друг друга любим и все такое. Но мы с тобой теперь его долго не увидим: он завтра уезжает в командировку. — Надолго? — На полгода. — О, ну я не знаю, — оторопела мама. — Может быть, ты хочешь поехать с ним вместе? Ну, если любишь… — Мама, да ты понимаешь, куда ты меня отправляешь? — после шампанского на Антона накатило вдохновение. — В тундру! На собаках ездить и в чуме жить! — Так бросьте такую работу! — возмутилась мама. — Зачем так тратить свою жизнь? — Кто-то же должен ее делать, — мужественно ответил Арсений, зыркая на Антона злыми глазищами. — И вообще, Арсений уже торопится, ему пора, — добавил Антон. — Чего это? — возразил тот, поудобнее устраиваясь в кресле. — Никуда я не тороплюсь. Уже. Я, кстати, съел бы еще чего-нибудь. — Торопишься-торопишься, — с нажимом произнес Антон и почти что за шкирку начал выпихивать его из комнаты. — Завтра тебе рано вставать. Идем, не капризничай, Арсюш. — Оставаться в вашей квартире просто опасно для жизни, — возмущенно прошипел Арсений, как только Антон дотолкал его до прихожей. — Останься я еще на полчаса — ты, не задумываясь, сплавил бы меня в другую Галактику. — Прости меня, — искренне попросил Антон. «В этом весь я: натворю хуйни, а потом со скорбью каюсь». — Покурим? — Арсений посерьезнел и вновь изучающе на него уставился. — Я провожу тебя. Арсений надел пальто, Антон — куртку. В молчании они спустились на первый этаж и вышли из подъезда, в молчании синхронно щелкнули зажигалками, закурили. — Я приду завтра, — тихо проговорил Арсений. — Зачем? — Честно? Я и сам не знаю. Наверное, мне просто очень… очень понравилась твоя мама. — Не стоит. — А что? Завтра явишь матери нового подставного парня? Мне только одно непонятно: чем я-то не подошел? И вообще, учти: твоей маме в этом качестве уже нравлюсь я! — А ты что, забыл? — Антон взглянул в лицо Арсения и усмехнулся. — Я буду читать маме твои эсэмэски из тундры. Арсений расхохотался. — Только пожалуйста, солнышко, будь скромнее и не зачитывай вслух интимные моменты. Антон помолчал. — Прости меня, — вновь тихо проговорил он. — Я и сам не понял, за каким хером я натворил весь этот пиздец. — Можно я приду еще раз? Я правда очень хотел бы еще раз увидеть те… твою маму. — Нет, — стоял на своем Антон. — Тебе больше приходить сюда не надо. У тебя наверняка найдутся другие занятия. Например, можешь найти себе очередную бабу с мужским именем. Или мужика с женским — тоже вариант, правда? Арсений сжал руки в кулаки, и Антону на миг показалось, что тот его ударит. Но он лишь молча развернулся, ушел, не оглядываясь, хлопнул дверью какой-то крутой тачки и уехал. Антон тоскливо смотрел вслед и искренне считал себя дебилом. Где были его мозги, когда он затевал все это? 30 декабря Антон сидел на диване и мрачно распутывал гирлянду. Он не любил кропотливый труд, и поэтому — и только поэтому! — настроение этим утром у него было паршивое. — А Арсений звонил? — не выдержала мама. К счастью для Антона, мама приняла его подавленное состояние за тоску по уезжающему любимому, поэтому ни вчера, ни сегодня особо не тиранила его вопросами. — Он рано уехал. Наверное, уже в пути. Позвонит, как будет на месте. — Не грусти, мой хороший, — мама открыла коробку с елочными игрушками и начала развешивать их на ароматных колючих ветках. — Потерпишь полгодика, и вы снова будете вместе. А человек он хороший, это сразу видно. В дверь позвонили. Радуясь, что можно не продолжать этот разговор и не трепать себе нервы, Антон пошел открывать. Витая в собственных невеселых мыслях, он даже не взглянул в глазок и отпер замки. Чтобы вновь получить в лицо букетом. За букетом же вновь обнаружился Арсений, улыбающийся и отчего-то несказанно довольный. — Доброе утро, любовь моя, — радостно поздоровался он. — Это твоей маме. Я сегодня без бухла, а то ужрешься при родительнице в слюни, еще целоваться полезешь. На вот, держи. И протянул Антону бутылку вишневого сока. Позер хуев. — Ты что, забыл? — возмущенно зашипел Антон. — Ты же уехал в командировку! — А собачья упряжка уже у подъезда. Вот сейчас попрощаюсь с суженым и сразу плюхнусь на нарты. — Антош, кто пришел? — крикнула мама из гостиной. — Никто, мам, — быстро ответил Антон. — Всего-навсего я, Маргарита Петровна! — ужом протискиваясь в прихожую, прокричал Арсений. — Мам, Арсений сейчас уезжает, он очень спешит. — Спешу увидеть вас, Маргарита Петровна! «Вот же бля». — Доброе утро, — из комнаты вышла сияющая мама и взяла в руки букет. — Это мне? Ох, вы меня слишком балуете! Спасибо. Антош, ну не стой столбом, помоги Арсению раздеться. «Ага. До трусов. А то хули приперся, Загадочник хренов». — Мам, я же говорю: Арсению уже пора. — А я ж к вам с новостью, — радостно начал Арсений, беспардонно отпихивая Антона в сторону и самостоятельно снимая пальто. — Командировка отложилась? — пискнула мама. — Отменилась вообще! Мама и Арсений синхронно издали победный клич и обнялись. «Разбудите меня, кто-нибудь!» — А Антон как чувствовал, знаете! — затараторила мама. — Все утро грустил, но я же видела: он ждет! — Мам, умоляю… — Вот как, — Арсений расцвел не хуже принесенного букета. — Видишь, милый, как все хорошо получилось. — Я в восторге, — мрачно отозвался Антон. — Разувайтесь-разувайтесь, — засуетилась мама. — Поможете нам елку наряжать? — С удовольствием. В гостиной наблюдалась теперь такая идиллия, что Антону хотелось вызвать себе скорую: мама развешивала елочные шары, сам Антон продолжал мучить гирлянду, а Арсений горным козликом скакал с табуретки и обратно, закрепляя мишуру на гардинах. — Арсюша, а где вы Новый год встречать собираетесь? Антон замер. Он уже давно был приглашен к друзьям, а мама вроде бы собиралась к родственникам. Но говорить маме правду в контексте ситуации было бы неразумно. — Просто я подумала, — продолжила она. — Может быть, мы могли бы отменить наши планы и праздновать вместе. Познакомиться поближе. Раз уж у вас все серьезно с Антошей. «Ну пиздец нахуй». Благо, Арсений хоть теперь не стал бежать впереди паровоза и лишь вопросительно взглянул на Антона. — А-а-а… а Арсений меня уже к себе пригласил. Да, — начал Антон. — Ты же не против, если мы встретим Новый год вдвоем? — Нет, конечно. Развлекайтесь, мальчики. Антон выдохнул. Теперь ему не придется отказываться от своих планов, а Арсению — в очередной раз нести какую-то херню. Хотя нести херню ему, по-видимому, было совсем не в тягость. В остальном же Арсений был этим утром довольно мил. Старательно очаровывал маму, по-доброму подстебывал Антона и периодически бросал на него восторженно-влюбленные взгляды. Оскара актеру года! — Что ты творишь? — возмущенно проговорил Антон, когда пошел провожать его до машины. — Решил дать тебе еще один шанс, — спокойно ответил Арсений. — Шанс на что? На инфаркт в двадцать два года? — Хватит ворчать, Антоша. — А ты не охренел, Арсюша? — Неужели я тебе совсем не понравился? — Да какая разница? — Все-все, — Арсений почему-то обрадовался. — Конечно, никакой. С наступающим, солнышко! Увидимся. — Разве что на том свете, — буркнул Антон. — С наступающим, ага. 31 декабря Наряженная елка должна была встретить этот Новый год в одиночестве: оба представителя семейства Шастун уходили в гости. Мама — к родственникам, а Антон — к другу Диме, у которого должна была собраться большая шумная компания. Ах, нет, ну конечно же, к Арсению, честно-честно! Мама попрощалась и ушла. Антон окончил сборы, прихватил заранее приготовленный пакет с вискарем и конфетами, которые пер с собой в качестве своего вклада в новогоднее празднество, оделся и вышел из дома. «Напьюсь сегодня. И забуду хоть ненадолго всю ту поебень, которую сам же и устроил. И этого… Арсения тоже забуду». Забыть Арсения сейчас оказалось бы задачей сложной, потому что сам Арсений обнаружился прямо у подъезда. Он слегка ежился от холода и курил неизвестно какую по счету сигарету, прислонившись к капоту своей крутой тачки. — Долго собираешься, — проворчал он оторопевшему Антону и забрал у него из рук булькающий пакет. — Я тебя тут уже часа полтора жду. Я ж даже номер телефона не взял. Как дебил, честное слово! «Да ты пиздец самокритичный!» — Ты что тут делаешь? — задал Антон единственно логичный в этой ситуации вопрос. — Тебя жду, — повторил Арсений. — Ты что, забыл? Я же обещал твоей маме забрать тебя к себе на Новый год. — Да ты… да я же… — Антон как-то растерял все слова. — А вдруг ты маньяк какой? Прирежешь меня, расчленишь и съешь. «Миром правят любовь и каннибализм», слышал? — Пусть уж лучше только любовь, — улыбнулся Арсений. — Можешь номер машины на телефон сфотать и отправить кому-нибудь для успокоения. Да и маме твоей я обещал, что все будет в ажуре. Антон вздохнул. — Вот же дурак, — проговорил он, улыбаясь, и взял ледяные ладони Арсения в собственные руки. — Ты чего перчатки-то не носишь? Заболеешь, а мне тебя потом что, чаем с малиной отпаивать? — Нормальная перспектива, — одобрил тот. — Не поцелуешь даже? Антон смущенно скосил глаза в сторону и неловко клюнул его в щеку. — Ладно, для первого раза сойдет, — засмеялся Арсений и приобнял его за плечи. — Холодно, Антош. Поехали уже, а? — А я вообще хоть что-то здесь решаю? — Конечно, — кивнул Арсений, открывая дверцу машины. — Только ты ведь и так уже все решил, правда?