Сюрприз

      Когда Ренджи распинался своему начальнику и любовнику о том, как он прекрасен, то и представить не мог, к каким последствиям это приведёт. Хотя мог бы уже понять, насколько непредсказуемый и смелый человек Кучики Бьякуя, ловко прячущий собственную безбашенность ото всех, кроме самого Ренджи.       Впрочем, Ренджи не возражал. Ему нравилось то, что он видел. Нравилось видеть длинные волосы, не скреплённые жесткой клеткой кенсейкана. Чёрные пряди, рассыпавшиеся по белым плечам, ласкали открытые ключицы и норовили скользнуть в глубокий вырез шёлкового платья, облепившего ладный торс и обрисовывающего безупречные ноги, одна из которых, мелькала в высоком вырезе струящегося до самого пола подола.       Но больше всего Ренджи нравилось выражение лица Бьякуи. Холодная маска оставалась всё так же безупречной, но Ренджи знал, видел, что её владелец испытывает неловкость. Ренджи улыбнулся. Не привычно широко, почти оскалившись, а мягко и, взяв в ладонь затянутые в перчатки пальцы, поднёс их к губам. Шёлк нагрелся от тепла тела и теперь невесомо щекотал губы ответной лаской. А Бьякуя прикрыл глаза, прячась, привычно замыкаясь в себе. Ренджи уже не раз видел эти попытки захлопнуться, словно испуганный моллюск, и каждый раз старался уверить своего возлюбленного капитана, что тот прекрасен и любим. Вот и сейчас он молча опустился на колени, обнял за талию и прижался щекой к животу. Шёлк таинственно шуршал на ухо и ничуть не скрывал крепкий пресс. Ренджи потёрся щекой, вслушиваясь в этот шёпот, а потом в его волосы вплелись чужие пальцы.       Ренджи улыбнулся и легко поцеловал ткань, а потом задрал голову и смотрел в бледное лицо снизу вверх. Глаза Бьякуи, глубокие, как тот самый омут из пословицы, смотрели спокойно, как обычно, но там, под тонкой плёнкой поверхности затаилась лёгкая настороженность.       Бьякуя мало интересовался мнением окружающих. Всё, что он делал, он делал ради себя. Всегда. Вот и сейчас он натянул это дурацкое платье, потому что хотел увидеть выражение лица Ренджи. И мальчишка превзошёл все ожидания. Обычно шумный и яркий, сейчас этот сорвиголова стоял на коленях и тихо светился, глядя в глаза. Руки крепко и бережно обхватывали талию, скользили по шёлку, старались бережно прощупать позвоночник, и почти целомудренные прикосновения через ткань обжигали. Остро не хватало ощущения чужой кожи, знакомой до последней мозоли, но в то же время телу невесомая ласка шёлка добавляла совершенно новых ощущений – почему-то через платье они воспринимались совсем иначе, чем через кимоно. Может потому, что ткань платья была куда тоньше. А может быть дело было в том, что он, мужчина, сейчас представал в совершенно нетипичной для себя роли. И это чёртово платье…       А Ренджи уже целовал живот, лаская одной рукой поясницу и выше, а второй пробираясь через высокий разрез к затянутой в нейлон ноге. Чулки оказались еще коварнее платья. Еще тоньше, еще невесомее, они, тем не менее, были не меньшей преградой между ними. Преградой тоньше волоса между желанной кожей, но которую невозможно было преодолеть. Но пальцы Ренджи – такие горячие – скользнули вверх неумолимо и жадно, пробежались по плотному кружеву резинки и, наконец, коснулись бедра. Напрямую. Бьякую тряхнуло - от кончиков пальцев любовника, словно круги по воде, пошли волны наслаждения, проникавшие, казалось, до самых костей. Первое, долгожданное прикосновение за сегодня…       Бьякуя поплыл, позволяя завалить себя на дурацкую и неудобную софу, а Ренджи уже торопливо задирал подол платья, целуя ноги, облепленные чёртовым нейлоном. А потом вдруг замер. - А бельё…       Растерянный голос, словно поднырнувший под спину поплавок, позволил всплыть из глубин захлестнувших с головой ощущений, позволяя и дальше качаться на волнах удовольствия, но уже вполне соображая и отдавая себе отчёт в происходящем. - Ты же не думал, что я надену женское? – Бьякуя даже чуть приподнял запрокинутую голову, чтобы видеть выражение лица Ренджи. - Ну, пожалуй, - Ренджи привычно скривил губы хулиганской улыбкой, - это было бы слишком.       Посоветовать заткнуться Бьякуя не успел, наглый мальчишка уже и сам сообразил, как лучше использовать рот в таком положении. Оставалось лишь заскулить от острого наслаждения, медленно погружаясь в восхитительно горячий и влажный рот. Слишком хорошо, чтобы можно было долго продержаться, но Ренджи не возражал. Он проглотил всё, а потом долго и вдумчиво обнимал и ласкал сквозь шёлк платья грудь, спину, бока, отчего было слегка щекотно и тягуче сладко.       Казалось, Ренджи запасает ощущения впрок, стремясь обхватить руками и взглядом всего Бьякую, каждый изгиб, каждую мышцу. Бьякуя и сам с удовольствием гладил в ответ плечи, отслеживал кончиками затянутых в узкие перчатки пальцев линии татуировок и блаженно прикрывал глаза. Возбуждение – тягучее и густое - медленно затапливало, а когда стало настойчиво плескаться где-то в затылке, Ренджи аккуратно закинул длинную ногу в чулке на собственное плечо и медленно толкнулся вперёд…

***

      Бьякуя задумчиво разглядывал выстиранное и отутюженное платье, хранившее слишком много воспоминаний. Ткань глубокого сапфирового оттенка, благородного, как и шёлк из которого была сделана, заставляла снова и снова переживать тот вечер, когда он стонал протяжно и прерывисто, а Ренджи обжигал дыханием шею и бормотал что-то восторженно-неразборчивое.       Это был… интересный опыт, и Бьякуя был бы совсем не против его повторить, но, пожалуй, не сегодня. Сегодня у Ренджи было слишком довольное выражение лица весь день. Наверняка же что-то задумал.       Ренджи проскользнул в покои Бьякуи неразличимой тенью, пожалуй, ему даже удалось остаться незамеченным охраной, хотя та уже давно сама старалась его не замечать. Но сделать сюрприз Бьякуе очень хотелось.       Конечно, самому Ренджи не хватало ни грации, ни красоты, ни умения себя подать, чтобы он мог быть великолепен в изысканном платье хотя бы половину от того, как это мог и сделал Бьякуя. Но зато яркий шёлковый псевдояпонский халат чрезвычайно ему шёл, давая тот же убойный эффект мужественности вопреки одежде, какой смог продемонстрировать Бьякуя в прошлый раз. Широкие рукава скрывали руки до середины ладони, узорчатый шёлк широким колоколом упирался в пол, но зато плотно обтягивал торс, перетянутый широким поясом и почти полностью открывал грудь до самого пупка.       Выражение жажды в серых глазах было красноречивей любых слов. Ренджи счастливо улыбнулся и шагнул вперёд, стараясь не запутаться в длинных полах и не наступить на них. Свалиться к ногам любимого конечно, эффектно, но сейчас несколько не к месту. Когда между ними было всего два шага, Бьякуя плавно протянул руку вперед, уперся кончиками пальцев в грудь, привычно и нежно провёл по чёрной линии татуировки. Ренджи протяжно выдохнул. Он не умел стонать в голос, но его шумное дыхание нравилось любовнику гораздо больше. И Ренджи дышал, втягивая воздух с тихим присвистом. А рук уже стало две, они горячими ладонями ласкали тело, пробираясь за отвороты халата неторопливо и вкрадчиво. От этого дрожали ноги, а диафрагма трепетала, как осенний лист на ветру. Ренджи непроизвольно напряг бёдра и тихо вскрикнул, когда отполированный ноготь царапнул сосок. Бьякуя не спешил ни целовать, ни раздевать до конца, но торопить его не хотелось. Всё, что позволил себе Ренджи, это поднять руки навстречу, скользнуть кончиками пальцев по локтям Бьякуи, не торопя и не направляя. Бьякуя всегда лучше знал, что и когда следует делать в постели, чтобы удовольствие было полным. Ренджи закрыл глаза, полностью подчиняясь ритму и желанию любовника. Поэтому не заметил, когда с него соскользнул пояс. Только когда Бьякуя внезапно замер, Ренджи распахнул глаза и улыбнулся, глядя на ошарашенное лицо. - Всегда хотел сделать что-то, что ты не смог, - прошептал он и качнулся вперёд, чтобы запечатлеть на плотно сомкнутых губах нежный поцелуй.       Бьякуя вздрогнул, недоверчиво посмотрел в глаза, а потом плавно опустился на колени так, что затянутые в белое кружево бёдра оказались напротив лица. Кончики пальцев почти благоговейно коснулись ткани, провели вверх, туда, где над тонкой резинкой влажно поблескивала возбужденная плоть, не поместившаяся в крохотном лоскутке женского белья. Ренджи со всхлипом втянул в себя воздух и закрыл глаза. Зрелище очарованного Бьякуи оказалось слишком потрясающим. Ренджи не мог это выдерживать и лишь полностью расслабился, позволяя любовнику делать всё, что он сочтёт нужным, зная, что не останется разочарованным.       - Начинаю думать, что превзойти тебя, означает полностью тебе проиграть, - усмехнулся Ренджи, бессильно распластавшись на футоне. Бьякуя совершенно не жалел его этой ночью. Ноги до сих пор чуть подрагивали и не желали сходиться вместе, а между ними пылало и, кажется, слегка зудело даже после того, как Бьякуя бережно всё ему там вытер влажным полотенцем. - Но ты же продолжишь пытаться, - Бьякуя улыбнулся не менее устало и положил голову на перечеркнутое ломанными линиями татуировки плечо.