Больница

POV Астрид — Астрид, это уже не шутки, — в который раз гневно воскликнула моя соседка по комнате, которая так же была для лучшей и единственной подругой. — Если ты не поешь, то я позвоню миссис Хофферсон, а ты знаешь, что будет потом. — Рей, не надо, — устало вздохнула я, отодвигая от себя тарелку. Так было уже несколько месяцев подряд — Торстон упорно пыталась меня накормить, а я постоянно отказывалась, ссылаясь на то, что я совершенно не голодна. Да, я ела, но той пищи, что я употребляла, было действительно недостаточно, чтобы я могла чувствовать себя хорошо, но что поделать, если я правда не хотела есть — организм отказывался принимать больше одного зелёного яблока на завтрак, половника лёгкого овощного супа в обед и не менее лёгкого салата, состоящего только из дайкона, редиски и моркови на ужин. Всё это я прекрасно понимала, а так же видела, что ужасно исхудала, волосы потеряли свой природный блеск, ногти начали слоиться, а под когда-то яркими голубыми глазами залегли мешки. Видела всё, но ничего не могла сделать — даже врач-диетолог, к которому я побежала, когда проблемам была неделя, не смог помочь. Он прописал мне какие-то витамины и сказал, что я должна есть больше мяса и рыбы, не забывая разбавлять фруктами и овощами, только вот он видимо не понял меня, когда я сказала, что тяжёлая пища у меня не усваивается, а выходит буквально через полчаса после приёма пищи ввиде рвоты. Таким образом от проблемы я не избавилась, более того, эта проблема эволюционировала в заболевание, которое знакомо каждому, кто имеет большой вес, а потом стремительно худеет, мечтая об идеальной фигуре, — анорексия. Слово ужасное, как и сама болезнь, но что поделать, если я уже больна, а организм всячески пытается мне доказать, что употреблением пищи я сделаю только хуже. Возможно, я уже просто смирилась с тем, что выхода из сложившейся ситуации у меня нет, а возможно, просто отказалась бороться до конца, медленно сдаваясь. Хотя, первое и второе в общей сумме имели одно значение, с чем мне приходилось мириться. — Мама снова будет плакать, — вздохнула я, вспоминая последний звонок матери. — Я знаю, но ничего не могу поделать.

ஐஐஐஐஐ

Шла очередная скучная пара по психологии, которую я успела за неделю простуды запустить до такой степени, что сейчас не понимала ни единого слова нашего преподавателя, но старательно делала вид, что понимаю, и записывала, чтобы потом в снятой на пополам с Рей квартире сесть и спокойно разобраться. — Ощущение счастья — это лучшая помощь нашему пищеварению, — вдруг ворвался в мои размышления голос декана. — Что происходит с вашим пищеварением, когда вы едите во время тревоги, злости, стресса? Риторический вопрос, после которого мистер Оксторн продолжил свою лекцию, не обращая внимания на руки студентов, которые подняли их, чтобы ответить, а я остановилась, прекращая выводить на полях большой и толстой тетради завитки, которые в некоторых местах напоминали цветочки. Рей, сидевшая рядом, кинула на меня короткий взгляд и продолжила делать запись, но я делать того же уже не могла — голова почему-то начала ужасно болеть, мир вокруг начал кружиться, а голоса развалились откуда-то издалека, словно я находилась в каком-то вакууме. — Мистер Оксторн, — будто сквозь помехи услышала я голос подруги и подняла на неё немного затуманенный взгляд. — Можно нам с Астрид выйти. Ей что-то не очень хорошо. — Конечно, мисс Торстон, — зная нашего преподавателя не первый год, я была уверена, что он растерянно кивнул, поправляя свои очки в чёрной тонкой оправе. — Астрид, идём, — подруга подхватила меня за талию и потянула на себя, заставляя встать. — Роб, соберёшь после пары наши вещи, ладно? Я отвезу её в больницу. — Конечно, милая, — Ингерман, на которого я перевела мутный взгляд, кивнул, а светловолосая потащила меня к выходу, прощаясь с деканом. Покинуть здание института не составило особого труда, а потом Рей вызвала такси, которое уже через несколько секунд подъехало к крыльцу, а из него вышел таксист, который помог нам сесть. По дороге же я начала буквально засыпать, поэтому растерянный взгляд подруги стал последним, что я увидела прежде чем закрыла глаза. — Астрид? — Растерянно позвала меня перепуганная Рей, но ответить я ей не могла. — Быстрее, пожалуйста.

ஐஐஐஐஐ

Открывать глаза совершенно не хотелось, а уж вдыхать воздух так вообще, потому что я была уверена, что увижу белые стены и почувствую «аромат» медикаментов. Этого всего мне жуть как не хотелось, но всё же пришлось, иначе мне отсюда не выбраться, ведь нужно ещё и с врачом поговорить. Когда же глаза были успешно открыты, а в лёгкие попала новая порция воздуха, я им чуть не подавилась, потому что в голове мигом всплыла мысль о том, что я вовсе не в больнице, а где-то совершенно в другом месте. Дома у того самого таксиста, который вёз нас с Рей в больницу, к примеру. Просторная одноместная палата с большим окном на половину стены удивляла своим необычным интерьером: вместо обоев на стены были нанесены яркие рисунки с участием героев всевозможных фильмов, мультфильмов и сериалов, которые как-то слишком забавно взаимодействовали между собой; возле моей койки, которая, к слову, была очень удобной, стоял яркий зелёный столик, на котором стояла прозрачная хрустальная ваза с большими розовыми пионами, от которых исходил невероятный запах; большое окно обрамляли нежно-голубые шторы, а так же белый тюль с едва розовыми цветами. Я же лежала на койке, которая была заправлена светло-жёлтым постельным бельём, а в ногах лежал яркий плед. Противного запаха медикаментов совершенно не было слышно, напротив, в палате гулял свежий воздух, а пионы, что стояли рядом, только добавляли прелести. Неожиданно дверь распахнулась, а на пороге я увидела милую тёмноволосую девушку в халате. Возможно, что это мой лечащий врач. — Мисс Хофферсон, вы уже проснулись, — девушка приветливо улыбнулась, оставаясь у двери. — Тогда я позову вам врача. Что же. Не всем и не всегда так везёт, и я не исключение. Медсестра вышла из палаты и закрыла за собой дверь, а я начала размышлять, как буду втолковывать очередному пожилому врачу (диетологу-то, что прописал мне витамины и побольше мяса, было где-то за пятьдесят), что я не могу есть тяжёлую пищу. Но дальнейшие мои размышления о том, как мне не везёт с докторами, прервал приятный слуху мужской голос. — Мисс Хофферсон, добрый вечер, — я перевела растерянный взгляд на говорившего и увидела до жути красивого парня. — Как вы себя чувствуете? Ничего ответить я не смогла, потому что парня, которого я сейчас видела, я никак не могла назвать врачом — ну не бывает таких молодых, красивых и очень, признаюсь честно, сексуальных даже в строгом халате врачей. Нет, я понимаю, все врачи откуда-то берутся, ведь не учатся же они до сорока, а потом выходят на работу, но вот только кто же знал, что мне попадётся такой обаятельный доктор. — Мисс, — повторил парень, подходя ближе, а я вздрогнула, отводя взгляд в сторону и переставая разглядывать моего лечащего врача. Только вот избежать возникновения в голове образа, что крепко там смог застрять за долю секунды, я не смогла, поэтому сейчас воображение услужливо воспроизводило у меня перед глазами образ юноши. Каштановые чуть длинные волосы с двумя забавными косичками за правым ухом; яркие изумрудные глаза; прямой нос; веснушки на щеках и улыбка, такая запоминающаяся улыбка. И как он так быстро смог мне понравиться, что образ незамедлительно сохранился в памяти, больше не желая её покидать? Риторический вопрос. — Всё хорошо, — выдавила из себя я, касаясь головы, которую сковал болезненный спазм. — Голова сильно болит? — Рядом со мной буквально из ниоткуда материализовался шатен, который аккуратно положил голубую папку на столик около вазы и нежно взял меня за подбородок, поворачивая к себе лицом и заставляя смотреть на него. — Откройте глаза чуть шире, пожалуйста. Распахнув глаза как можно шире, я уставилась на парня, совершенно не моргая, только вот я не ожидала, что он схватит ручку, на конце которой, как оказалось, был небольшой фонарик, и начнёт мне светить в глаза. — Ай, — сморщилась я из-за яркого света и тут же закрыла глаза, чтобы доктор перестал светить. — Прошу прощения, — заговорил он, отпуская мой подбородок. — Я хотел проверить реакцию зрачков. — Проверили? — Немного раздражённо спросила я, вытирая неожиданно набежавшие слёзы. — Да, — кивнул парень, хватая папку и открывая её. — А теперь, мисс Хофферсон, расскажите мне, что с вами происходит.

ஐஐஐஐஐ

— Ну, подруга, как ты тут у меня? — Вечером следующего дня ко мне заглянула Рей, которая в руках держала большой пакет, откуда торчал ананас. — Я вчера звонила в регистратуру, а там связали с врачом, поэтому я знаю, что тебе нужно. Торстон, продолжая рассказывать, что было в институте, как она провела сегодня день и какой приятный голос у моего лечащего врача, прошла к столу, который так же был в моей палате, и начала раскладывать продукты, часть из которых отправилась в холодильник, что стоял совсем недалеко. Сегодня с утра, когда я более детально смогла разглядеть свою палату, то пришла к выводу, что таксист отвёз нас в какую-то частную клинику, потому что в обычной больнице просто не может быть таких палат, а, даже если и есть, то они VIP, а моя подруга не могла оплатить мне здесь нахождение и лечение (не скажу, что мы бедные студенты, но раскидывать деньгами налево и направо мы всё же не привыкли). — Мистер Хэддок мне всё так подробно рассказал, что я теперь прекрасно тебя понимаю, — наконец присела в кресло, что стояло недалеко от моей койки, Рей. — Он замечательный врач с большим опытом работы. Всё-таки тридцать лет это тебе не два месяца практики и неделя настоящей работы. Тридцать лет? Я не ослышалась? Широко распахнув глаза, я посмотрела на подругу, которая чистила для меня апельсин. — Тридцать лет практики? — Уже вслух спросила я. — Я бы не сказала, что моему доктору за пятьдесят. Я бы ему двадцать пять с натяжкой дала. — Спасибо, конечно, но мне двадцать восемь, — услышала я голос Инглинга (вчера он всё-таки представился) и перевела взгляд на дверь, в которой стоял парень, держа в руках мою папку. — Астрид, у тебя прекрасные анализы. Вчера вовремя беседы (моего рассказа с чего всё началось) мы не только познакомились, но ещё и успели перейти на «ты», только вот подруга, которая сейчас вытаращила на меня свои глазки, этого не знала. — А ты кто? — Рей посмотрела на шатена, который с улыбкой вошёл в палату и закрыл за собой дверь. — Ты явно не врач. — С чего ты взяла? — Ещё шире улыбнулся Инглинг и посмотрел на светловолосую. — Инглинг Хэддок, врач-диетолог. — Так ты сын заведующего, — с какой-то странной даже для меня интонацией протянула Торстон. — Нет, — покачал головой шатен. — Мой отец построил эту клинику с нуля, он её создатель, а заведующим он здесь сейчас работает только из-за того, что мне пока ещё рано занимать этот пост. — Инглинг, — привлекла я внимание парня, который присел у меня в ногах. — Так что там с моими анализами? — В этом-то и всё дело, — усмехнулся доктор, листая светло-зелёные страницы в голубой папке. За вчерашний вечер я, пока ходила с Инглингом сдавать всевозможные анализы, смогла рассмотреть большую часть больницы и пришла к выводу, что белого цвета тут было максимально мало — уборные оставались белыми, так же как и халаты докторов и медицинского персонала, всё остальное было любого другого цвета или оттенка, но только не белого. — Если верить анализам, — продолжил парень. — То ты здорова, но вот только причину такого поведения твоего желудка я пока разгадать не смог, как не старался. И только сейчас я заметила, что волосы Хэддока были взъерошенны куда больше, чем вчера, а под красивыми зелёными глазами залегли тёмные мешки, доказывающие, что шатен не спал всю ночь. — Но, — снова заговорил парень, закрывая голубую папку и вставая с моей койки. — Пока я не пойму, что с тобой, даже не надейся на выписку.

ஐஐஐஐஐ

В больнице я провела уже почти неделю, за которую успела не то, что подружиться с шатеном, я успела в него конкретно так влюбиться, только вот никто, даже Рей, об этом не знал, потому что я была уверена, что, узнай об этом кто-нибудь ещё, — ничего хорошего от этого не жди. Да, хранить тайну было сложно, особенно по вечерам, когда Инглинг приходил ко мне для очередной беседы, но я сдерживалась изо всех сил, стараясь почти об этом не думать, заставлять себя не думать об этом. И каждый раз наши разговоры становились всё откровеннее и откровеннее, мы рассказывали друг другу обо всём, раскрывали все, даже самые секретные тайны, но об одной я постоянно молчала, хотя так хотелось схватить его за полы всегда идеально выглаженного белого халата и сказать, что ужасно люблю, а потом притянуть его к себе поближе и поцеловать. Я трусила так сделать, а парень с каждым днём наших вечерних бесед садился ко мне на койку всё ближе и ближе, а вчера так вообще взял за руку, начиная большим пальцем поглаживать тыльную её сторону. Я была приятно удивлена его таким поведением, но руку даже не смела одёргивать — касания были слишком приятными и отзывались теплом внизу живота. — Астрид, доброе утро, — с утра пораньше ко мне заглянул Инглинг, держа в руках неизменную голубую папку, где его аккуратным почерком было написано «Астрид Хофферсон». — У меня хорошие новости. Завтра будем тебя выписывать. Четыре слова, а весь мир из-за них буквально рухнул с небес на землю, заставляя меня вынырнуть из мечтаний и вспомнить, что меня ждёт суровая реальность. Да, за время моего лечения я хорошо так прибавила в весе и стала похожа на человека, который не страдает анорексией, мой организм начал принимать абсолютно всю пищу, я перестала быстро уставать, стала хорошо высыпаться, так же мои волосы снова начали блестеть, а глаза вернулись к яркому голубому цвету. Несколько дней Инглинг упорно искал причину такого поведения моего организма, а потом вдруг оказалось, что это всё из-за моего стресса и каждодневного ужасного настроения, которое редко когда поднималось достаточно высоко, чтобы организм «проснулся». — Как же так? — Немного потрясённо выдохнула я, откладывая телефон в сторону. Прости Рей, но с тобой я продолжу переписку чуть позже. — Ты пришла в норму, — пояснил парень, как будто я не поняла. — Показатели веса как полгода назад. Для твоего возраста это хорошо, поэтому мой отец принял решение о твоей выписке. — А разве не ты принимаешь это решение? — Спросила я, поднимая бровь. — Изначально, при поступлении, ты была пациенткой моего отца, поэтому все важные вопросы решал именно он, — пожал плечами Хэддок, а я распахнула глаза. — Но, когда твоя подруга наскоро объяснила всю ситуацию, мы решили, что ты будешь под моим контролем, а отец будет вмешиваться только в том случае, если что-то будет не так, но такого, слава Тору, не было. — Я так привыкла к этой палате, — вздохнула я, отводя взгляд в сторону. — Даже как-то непривычно осознавать, что уже завтра я покину её. — Не переживай, милая, — Инглинг присел ко мне койку и нежно коснулся рукой моей щеки. — Мы ещё с тобой обязательно увидимся.

ஐஐஐஐஐ

— Астрид, у меня просто восхитительная новость, — в аудиторию влетела Рей, которую совсем не смущало, что пара началась уже пару минут назад и сейчас на неё недовольно смотрела миссис Уизли, которая преподавала у нас историю дневного Востока. — Простите, миссис Уизли, но мне нужно украсть Хофферсон. — И зачем же это она тебе, Торстон? — Недовольно глянула на блондинку женщина, складывая руки на груди. — У нас сейчас очень важная тема, которая войдёт в зачёт. — Ингерман пишет, мы у него потом перепишем, — улыбнулась Рей и сложила руки в молебном жесте. — Пожалуйста. — Чтобы это было в последний раз, — вздохнула миссис Уизли и посмотрела на меня. — Шагай, Хофферсон. Я медленно вышла из аудитории, не совсем понимая, зачем я понадобилась Торстон, которая меня сейчас буквально на буксире тащила к выходу из института. Я же не сопротивлялась, покорно шествуя за подругой, которая медленно, но верно приближалась к выходу. — Рей, почему мы выходим из института? — Спросила я, когда за нам захлопнулась входная дверь здания и мы оказались на улице. — Потому что я попросил её, чтобы она привела тебя ко мне, — услышала я за спиной голос, который снился мне во снах и мерещился везде, где только можно, целую неделю. Повернувшись лицом к говорившему, я столкнулась взглядом с изумрудными глазами Инглинга, который держал в руках букет розовых пионов. — Я же обещал тебе, милая, что мы ещё обязательно встретимся.