Серебро

Серебро Когда он увидел Хинату впервые, ему на ум сразу пришло, что ее серые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, напоминают ему серебро. То самое, что когда-то носила его мать на тонкой белой шее. Тысячелетия назад он потерял мать и успел позабыть ее, а вот отблеск старинного серебра напрочь засел в его памяти, вернувшись к нему испуганным взглядом маленькой девочки, стоящей в самом дальнем углу всеми забытой. Она была самой слабой и неуверенной ученицей в классе, для которой спины других были привычным зрелищем. Никогда в своей короткой жизни она не делала ничего такого, за что он бы мог уважать или хотеть ее. Но, тем не менее, иногда он позволял себе всматриваться в темные волосы, в тонкие пальчики, вцепившиеся в собственную куртку, в наполенные слезами серебряные глаза, которые напоминали ему о матери. Мать была обычная домохозяйка с далеким прошлым, для которой самым большим удовольствием было услышать радостные рассказы сыновей о проведенном дне и дружеский семейный обед, так привычно, на четверых. Она любила напевать старинные колыбельные, когда стелила постель или наливала чай, и убирала длинные волосы младшего сына за ухо, когда тот прятал под челкой следы от неудачных тренировок. То есть она сделала все, чтобы заслужить смерть от руки старшего сына в середине октября, после обычного осеннего дня, наполненного запахами и звуками желтых листьев и дождя. Мститель, который рос по своим собственным законам, щетинясь, подобно волку, принимал из рук других проклятья и надежду. Такой не мог позволить себе скучать по далекому прошлому с запахом свежей только испеченной матерью сдобы или горячего дыхания отца, который учил его самой главной технике. Взамен ночных слез, истерик и тоски у него всегда перед глазами были серебряные глаза самого большого ничтожества, что он встречал на своем пути — и это было слишком жестоко даже по отношению к нему. Впрочем, он спокойно переносил и это, любуясь, как ломаются пальцы в отчаянье, а глаза настойчиво изучают пол снова и снова, как в первый раз. Живя ради одной только цели, рискуешь забыть о самом главном. Обрывая все дружеские связи и руша единственную мечту, рожденную в сломанном сознании, помимо его собственной воли, он не думает, что жесток или глуп. Он только помнит, что пока на его жизненном пути брезжит самый рассвет, нужно пойти и сделать то важное, что еще имеет цену даже для красных проклятых глаз. Отпустить поднятую в ударе руку — значит, стать счастливым, спокойным, необходимым. И ничтожным, но это только слабое следствие закона, писанного веткой по воде. Усмехаясь, он не спит всю ночь, вспоминая, как серебряные глаза изучают, стесняясь, кого-то вдалеке, загораясь холодным пламенем по неведомым, только ей известным правилам. Серебро на шее матери искрилось при свете ночника, когда она перед сном целует его в лоб, еле-еле касаясь губами нежной детской щеки. Серебро горело в дни нечастых ссор, когда возмущенная жестокостью отца, мама вставала между ним и старшим братом, который спустя пару лет спокойно заставит ее сердце замолчать навсегда. Серебро отливает ночью, когда мама спит на мокром и залитом кровью, как лунным светом, полу, и не отвечает на робкие касания любимого ребенка к теплой еще руке. Оно такое разное, это самое серебро. Оно такое родное, такое болезненное... Серебро в глазах девчонки искрится, когда она слушает громкие вопли идиота с голубыми глазами, которые призывает себе на голову все возможные победы и битвы. Серебро горит и гаснет, когда старший брат со свинцом в глазах и сердце, бьет ее по рукам и сердцу, надежно защищенный тренировками и собственной ненавистью. Серебро отливает весной, когда, сидя на мокром от дождя камне, она дышит свежестью и ловит ладошкой последние капли. Никто не любуется ею, кроме целого мира, и она, впервые в роли самой себя, улыбается кому-то там, за кромкой лет и горизонтом одиночества. Презирая самого себя за потерянное время, он смотрит на нее из-за далекой колонны, и сам не понимает, почему улыбается. Оно ведь такое разное серебро. Такое чужое и такое необходимое... Он собирает вещи, слушает вкрадчивый голос преступника со змеиными глазами, уходит из ночной деревни, бьет влюбленную в него дурочку по затылку и едва не обрывает жизнь собственного друга. И иногда, между всеми этими, безумно важными и необходимыми для его истории, делами вспоминает, как плещется в море из соленой жидкости два кусочка старинного серебра, совсем непохожего на то, что носила его мать.