Письмо

      «Здравствуй, Кир. Зашла сегодня ночью в сеть и поняла, что чуть не упустила твой день рождения. Сегодня ты снова стал старше, удивительно, правда? И снова, как и год, и два назад пишу письмо, которое никогда не будет отправлено. Знаешь, я пишу тебе по нескольку раз в год, и никогда не отправляю. Почему? Ответ прост: я боюсь. Боюсь твоей реакции на мои письма, на мое появление в твоей жизни. Порой мне кажется, что ты даже не помнишь, кто я такая. Вот и еще один мой страх: я боюсь быть лишней в твоей жизни. Вчера видела тебя с девушкой, красиво смотритесь. Интересно, как ее зовут? Кто она тебе? Очередная игрушка или любимая…. Нет, нельзя думать об этом, иначе расплачусь. Слишком часто плачу в последнее время, вот, например, сегодня. Расплакалась оттого, что поняла: моего поздравления ты не ждешь. Забыл, выкинул из головы. А я так не могу, уже четыре года пытаюсь. Тебя сложно забыть, не то что меня. Блин, опять плачу. Прости, если дальше строчки будут чуть размыты, не могу остановить слезы. Знаешь, я скучаю…. Ты, наверное, спросишь: как можно скучать спустя столько времени, да еще и когда толком не общалась с человеком по которому скучаешь. Но, знаешь, можно. Ты не обращаешь на меня внимания, когда мы пересекаемся, или же подкалываешь, а я ловлю каждый твой взгляд, направленный в мою сторону. Снова пишу об этом, ведь чувства не изменяются от письма к письму. Уже устала это чувствовать, уйди из моей головы, прошу тебя! Но ведь нет. Ты засел там, словно болезнь. Да, именно так. Ты — болезнь. Неизлечимая. Но я все еще надеюсь, что это пройдет. Снова прости меня за все, что я тебе сделала плохого.       

21.12.17

      

Вечно твоя, Ника»

***       — Ма-а-ам, — брюнетка вышла из комнаты в полном недоумении.       — Да?       — Ты убиралась у меня в комнате?       — Да, а что? Я что-то не туда убрала?       — Да нет, вроде. Где конверт? У меня на столе лежал.       — Так я его отправила. А что?       — Как отправила? Куда?!       — По адресу, который на конверте написан был... А что?       — О, нет! Только не это! — по щекам Ники покатились слезы, ее начала бить крупная дрожь.       — Да что случилось-то? Что не так?       — Письмо было не для отправки. Я его забыла взять в школу. Я хотела его выкинуть. Мама, нужно всегда спрашивать, когда берешь что-то с моего стола! — девушка убежала в свою комнату, громко хлопнув дверью.       «Ну что за день-то?! Сначала Сашка заболела, потом письмо… Только этого, блин, не хватало! Надо позвонить Сашке, рассказать…»       — Алё, Сашка? Как ты?       — Уже более-менее. Что-то случилось? Ты ревешь опять?       — Да, Сань, случилось. Помнишь, я рассказывала про Кира? С лагеря который.       — Да, помню, а что?       — Вчера у него был день рождения, и я опять написала письмо. Положила его на стол, чтобы не забыть взять сегодня с собой. Хотела его сжечь…– девушка всхлипнула.– Но забыла его. А мама… она… отправила! — Ника уже рыдала.       — Как отправила? Ему?       — Да. Оно блин в конверте лежало, в подписанном! Она подумала, что я его отправить забыла…       — Мда… И что ты теперь будешь делать?       — Понятия не имею. Нужно узнать у мамы, как она его отправила: почтой или так отвезла. Она у меня может…       — А дальше что?       — Ну… попытаюсь перехватить. Я жутко боюсь, что оно попадет к нему в руки. Я же там обо всем писала. Понимаешь, обо всем!!!       — Ну ты и попала, детка…. Успокойся, это сейчас самое главное. Потом пойди к маме.       — Хорошо. Ладно, пошла я. Пока, Сань.       — Пока. Отзвонись мне потом, хорошо?       — Ладно.       Брюнетка тихонько вышла из комнаты и пошла в ванную. Нужно было умыться. Наткнувшись на зеркало взглядом, она попыталась понять, есть ли в ней что-то особенное. Ничего необычного. Темные волосы, собранные в простой хвост, глаза цвета болота, не поймешь: то ли они зеленые, то ли карие. Ни-че-го. Совсем. Ладно, нужно умываться. Умывшись, девушка пошла на кухню.       — Мам, прости, что накричала. Просто сегодня плохой день…       — Да ничего, родная, все хорошо.       — Скажи, пожалуйста, ты как письмо отправила? Почтой?       — Сначала хотела отправить почтой, но потом увидела адрес… В общем, я доехала туда.       — Ясно… — девушка опустила голову, чтобы скрыть от мамы слезы, вновь набежавшие на глаза.       — Но это не все. Я… передала письмо в руки парню из той квартиры, что стояла на конверте….       ***       — Але, Сань? Мама его отвезла ему домой… И передала в руки…       — ЧТО?! Как в руки? И что ты теперь будешь делать?       — Понятия не имею… Он же меня или возненавидит, или… Я даже думать боюсь, что ИЛИ….       — Так, возьми себя в руки. Уже ничего не сделаешь. Тем более вы все равно не общаетесь.       — Наверное, ты права…       *Звонок в дверь*       *Из ванной*       — Ника, открой двери, я голову мою.       — Хорошо, мам.       С телефоном в руках, разговаривая с лучшей подругой, девушка дошла до двери. Щелчок замка, открывается дверь.       — Привет, Ник.       — Кир?..– телефон чуть не выпал из рук Ники.– Сань, я перезвоню.       — Парень? — блондин мялся на пороге.       — Нет… что ты, лучшая подруга… Проходи, Кир. Нечего в дверях стоять. Чай будешь?       — Да, наверное…       Пока парень снимал куртку, а девушка заваривала чай, из ее комнаты послышался лай.       — Лайма, тихо! Иди ко мне, солнышко.       Мимо Кира пробежала огромная черная собака и с разбега запрыгнула на диванчик в кухне.       –Вот так, моя девочка, умница! Люблю тебя, — брюнетка сняла очки, положив их на стол, и подошла к собаке. На мгновение Киру показалось, что эта громадина сейчас прыгнет на девушку, но та просто чуть приподнялась на лапах и… начала облизывать брюнетке лицо.       — Лайма! — засмеялась девушка.– Хваатит… Мне же щекотно! Да еще и мокро! Лайм, сидеть!       Собака послушно уселась на диванчике.       — Проходи, Кир. Не бойся, Лаймочка у меня добрая! — Ника потрепала собаку по лохматой голове и, открыв морозилку, достала замороженную, кажется, куриную голову.– Держи мороженку, солнце.       Собака взяла лакомство и убежала ко входной двери, пробежав мимо Кира и рыкнув на него.       — Лайм, нельзя так пугать гостей. Тебе с молоком, с сахаром? — уже обращаясь к блондину.       — Два сахара, если можно.       — Лайм, тебе?       Собака трижды гавкнула.       — Хорошо, я тебя поняла. И не обязательно так кричать, — с улыбкой сказала девушка. Кир смотрел на это все квадратными глазами и не понимал, что вообще происходит.       Разлив чай, девушка отнесла собаке чашку, потом поставила на стол две большие кружки и села напротив Кира.       — Что привело тебя в мой дом, Великий и Ужасный Кирилл Красинин?       — Твое письмо, — блондин отхлебнул чаю и поднял руку, знаком показывая девушке не перебивать его.– Ника, не нужно отпираться. Я прочел его несколько раз. Скажи только, то, что там написано — правда?       «Блин… Что же делать? Что ему сказать? Давай, Чернова, думай! Ну ладно, правильно Саня сказала: мы все равно не общаемся. Скажу как есть»       — Ника! — блондин щелкнул пальцами у нее перед лицом.       — Да… Все, что там написано — правда. До последнего слова, — девушка опустила глаза и начала пить чай.       — Ника, скажи мне, ты хотела бы попробовать… со мной встречаться?       — Что? Ты серьезно? — Ника чуть не поперхнулась чаем.       — Да. Правда, я тот еще раздолбай…. Но, вдруг, с тобой я остепенюсь? — Кир улыбнулся.       — Про раздолбая я уже четыре года знаю. И именно таким ты мне и понравился, — Ника послала в ответ улыбку, но она вдруг потухла.– А… это точно не одна из твоих шуточек, а?       — Точно! Клянусь своей дружбой с Кириллом, — Кир ухмыльнулся.       Девушка рассмеялась:       — Только ты мог в такой момент вспомнить про него. Кир! У меня идея. Надо Кирилла с моей Санькой познакомить.       — Что за Санька?       — Лучшая подруга. Я с ней разговаривала, когда ты пришел. Она классная. Помогала мне с моими депрессиями и загонами.       — А по поводу чего, если не секрет, депрессии и загоны?       — А угадай с трех раз. Конечно же, по поводу того, что ты на меня никогда даже внимания не обратишь.       Так они проговорили где-то с полчаса. Вдруг, на кухню зашла мама Ники.       — Добрый день, молодой человек.       — Добрый день…       — Анна Дмитриевна. И что же вы, позвольте спросить, здесь делаете?       — Я…. Эм…       — Мама, ты ему сегодня письмо отдала?       — Нет… Другому какому-то парню.       — Да, Ник. Это был Кирилл. Он у меня ночевал.       — Ясно… Кир, пойдем? Мне надо с Лаймой погулять как раз. Подожди минуту, я оденусь только.       Через пять минут одетая и накрашенная Ника надевала на Лайму крупный темный ошейник.       — Ну все, мам. Мы пошли. Вернусь поздно, мне еще к Сане надо зайти. Лайму возьму с собой.       Ребята вышли из подъезда, и Ника, до этого державшая собаку за ошейник, отпустила ее бегать по двору.       — Не боишься, что убежит? Или укусит кого-то?       — Про укусит сразу говорю: еще раз такое скажешь — сломаю нос и не посмотрю, что ты мой парень. А про убежит…. Никуда она не убежит. Она боится от меня далеко отходить.       — Лайма боится? Она же такая большая, это ее должны бояться!       — Ее не боится никто из наших соседей. Все знают, что добрее собаку вряд ли найдешь. А вот дворовые районные собаки озлобленные. И Лайма их боится.       — Чернова! И что это все значит?! — Кир и Ника не заметили, как ушли на другой конец двора, где возвышалась еще одна многоэтажка. Оттуда к ним шла девушка примерно одного возраста с Никой, но со светлыми волосами.– Почему ты посреди разговора бросила трубку?       — Привет, Сашка. Познакомься, это Кир. Мой парень, — Ника чуть покраснела.       — Да не уж то… Дай угадаю:тот самый?—брюнетка с улыбкой кивнула.—И снова угадайка: он пришел, и ты сразу же бросила трубку?       — Ага… Но зато, мы поговорили. И он понравился Лайме.       — Да ну? Понравился. Лайме?       — Именно так, — с какой-то гордостью ответила Ника и, посмотрев на Кира, добавила, — Ей не нравился никто из приходивших ко мне домой парней: будь то одноклассники, лучший друг, или, не дай бог, потенциальный ухажер. Она выгоняла всех. А ты особенный, — брюнетка улыбнулась.       Неожиданно Кир подошел поближе и обнял не ожидавшую этого Нику.