Пора Нового Года

— ПУСТЬ В НОВОМ ГОДУ У МЕНЯ БУДЕТ МНОГО ДЕНЕГ! — завопил дядя Стэн так громко, что некоторые из присутствующих поморщились, а бокалы из-под шампанского едва не трескались от возвышающегося баса. Но никто особо не обижался: праздник всё-таки. И Мэйбл охотно дополняла его тираду таким же громким заливистым голосом.  — И МНОГО РАДОСТИ!  — И любви! — Дополняет Пироника, поднимая руку.  — И улыбок! — Присоединяется Кенди.  — И ДЕНЕГ! — Повторяет Стэн.  — И МЕНЯ! — Кричит Грэнда.       Зал хижины разражается дружным смехом, и все, после всего вышеперечисленного, стукаются бокалами, наполненными наполовину шампанским. До Нового Года оставалось полчаса, и у всех было настроение свойственное празднику. В зале стояла большая ёлка, которую Мэйбл с Диппером и Стэном, как в детстве, наряжали к этому знаменательному дню. Она чувствовала себя настоящим, что ни наесть, ребенком. Жонглировала парой золотистых пластмассовых шариков, надевала Звезду на вершинку в момент, когда Диппер с улыбкой на лице придерживал лестницу руками, на которой она стояла. В воздухе витал аромат мандаринов, еловых ветвей. Веяло праздничной, новогодней атмосферой, беззаботностью и благоговением. Все были довольны, радостны, в хорошем расположении духа, и это просто взрывало мозг Мэйбл от того, насколько идеальна встреча нового года.  — Ты в порядке? — Билл дергает Диппера по плечу, и тот подымает голову, чуть прищурившись, смотря на одноклассника.       Его волосы беспорядочно уложены, чуть спадают на глаза, а сам он выглядел неважно, пускай и вел себя почти как и все, готовясь к полуночи, но Сайфер, кажись, таки заметил его болезненный вид и решил поинтересоваться, что с ним.  — Я немного плохо себя чувствую, — честно говорит Пайнс, — но терпимо.  — Уверен? — лицо блондина приняло скептическое выражение, а Мэйбл, случайно услышавшая этот разговор, нахмурилась и подсела ближе к ним. Сайфер заметно напрягся от такой близости, ведь Диппер сидел справа от него, а Мэйбл слева, и чтобы взглянуть на брата, ей приходилось тянуться через Билла.  — Ты сдурел, — бурчит она, но выглядит по-прежнему как ребенок, — выпей лекарства и в постель.  — И пропустить всё веселье? — он приставил руку к голове и прикрыл глаза. Он держался как мог, но сон поглощал его, как нескончаемое, тягучее болото. Оно затягивало, и Пайнс почти не мог ему сопротивляться. Это действие разожгло в Мэйбл бурю, состоящую из беспокойства и некой злости, ведь он никому и слова не сказал о своем плохом самочувствии.  — Диппер, пропустить один праздник — не беда. — она разводит руки в стороны, но несильно, чтобы не задеть стол или кого-то, кто сидит рядом. — Твоё здоровье важнее.  — Скука, но я пойду. Лучше уснуть постели, чем лицом в оливье.       Парень встает, и Пироника провожает его взглядом, как и Мэйбл с Биллом.  — Стой, а лекарства?! — она любит своего брата, потому не поленится подорваться с места, растолкать всех, едва по головам не прыгая, и достать жаропонижающее, проследив за тем, чтобы последний всё выпил. Так и случилось, после чего до нельзя довольная сестричка проводила его взглядом до комнаты.       Келли было немного жаль, что Пайнс ушел, потому что пропустит часть веселья, а тому, у кого голова кружилась от температуры, и вовсе не было до каких-то обид на собственный организм или кого-то из друзей. Никто не виноват, что так получилось…       До полуночи осталось около двадцати минут, а Кенди и Мэйбл уже пустились в танец под знакомую песню, игравшую на музыкальном канале. Новая плазма, которую, что очень странно, дядя Стэн честно купил, была большая, а пиксели показывали общую картинку клипа, что не могло не впечатлять. Колонки работали довольно громко.       В потолке медленно кружили разноцветные прожекторы устройства дяди Форда, которое он смастерил ещё неделю назад в своей лаборатории, и Грэнда, сначала ничего не понимавшая, словно кошка, пыталась поймать их руками, прежде встав на стулку, а после, присоединилась к подругам. Пироника, смеясь с их движений, тоже присоединилась к ним, однако зачем-то бросала взгляд в сторону лестницы, по которой несколько минут назад поднимался Пайнс, и чувствовала, как его не хватает со всеми.  — ЧТО ВЫ ТАНЦУЕТЕ, МОЛОДЕЖЬ?! ВОТ КАК НАДО! — Стэн буквально прыгает в середину, и девушки расходятся, уступая ему место. Келли же начинает снимать всё на камеру для памятного альбома, а Билл смеяться, не в силах сдерживаться, так же как и Форд.       Он начал двигаться в стиле хип-хопстеров восьмидесятых годов.       Это просто нужно было видеть.       Пироника видит всю суматоху, медленно крадется к стене, пока никто не обращает на неё внимание, и прокрадывается к лестнице, тут же взбираясь по ней на второй этаж.       Сердце тарабанило в груди, словно она бежала, сломя голову, а ноги чуть подкашивались в предвкушении разговора, но это, так или иначе, не помешало ей дернуть ручку двери и медленно отворить её. Свет проник на чердак, где находилась комната близнецов, и она, быстро закрывая дверь за собой, погрузилась в темноту. На носочках дойдя до его кровати, она присела на её край и просто сидела, сверля взглядом темноту и предметы, которые едва разглядывались благодаря треугольному окошку наверху.  — Не волнуйся, всё нормально.       К её удивлению прозвучал голос Диппера, который, по всей видимости, ещё не спал.  — Это как-то нечестно, по-моему, — бурчит Сайфер, разбалтывая ногами, и, по-прежнему, не смотря на него. К тому же, он лежал к ней спиной, повернувшись к стенке. — Тебе жаль, что так вышло?  — Келли определенно нет, — тихо говорит он, но она не слышит.  — Что ты сказал?  — Ничего, — взгляд его опускается на одеяло, — мне просто скучно.       Молчание закладывало уши, и Пироника просто не могла продолжать сидеть в таком напряжении.  — Тебе стало хоть немного лучше?       Пайнс угукнул, всё так же не поворачиваясь к ней. Похоже, жаропонижающее начало действовать, пускай и медленно.       И вновь тишина.  — Ладно, я пойду к остальным, — вздохнула она, — иначе Келли снова начнет приставать к Мэйбл, а Билл злиться из-за этого, поэтому стоит поторопиться и подыграть. — В конец своего предложения она хихикнула, представляя, как брата искажает злость и колотит от ревности. Порой за этим было забавно наблюдать, однако долго она не позволила бы ему быть недовольным, потому обратила внимание Келли Лэйрда к себе.       Диппер вздрогнул. Черт, нет! Не уходи! Келли, Билл, Мэйбл, без разницы. Ему плевать, пусть разбираются сами и не вовлекают Пиронику в их отношения. Пусть она не будет флиртовать с Келли, пускай и с некой наигранностью!       Диппер тут же повернулся к ней лицом в момент, когда она встала и, чуть подорвавшись, чувствуя легкое головокружение, оборачивает руки вокруг неё в области живота, чувствуя под пальцами теплый свитер, и тянет девушку на себя, отчего та приходит в сильный шок и, не удержав равновесие, падает прямо ему в руки.       В мыслях сначала одна фраза «У меня от такой неожиданности сердце в пятки упало», а следом сразу же и вторая, когда его руки по-прежнему находятся в области её живота сцепленные друг с другом. «Сердце с пяток подпрыгнуло вверх, клокоча где-то в горле». Бабочки в животе закружили с такой силой, какую она никогда ранее не ощущала. Было приятно, тепло, радостно, несмотря ни на что. Она не понимала, что происходит, но ей это нравилось, как не посмотри. Немного неловко, но ничего не поделаешь, а вырываться в её планах и вовсе не было, но она таки начала это делать, ухватившись руками за его собственные.  — Дип…       Он молчит, расцепляет руки, но не освобождает, а делает ещё больший обхват, хватаясь пальцами за собственные локти. Пайнс, казалось, сдавит её, но даже в такой ситуации, невзирая на слабость, он делает это предельно аккуратно.  — Дурак. — Дуется Пироника, чувствуя, как щеки горят от смущения, а внутри боряться два желания — убежать и остаться. Но, похоже, выбора у неё не было.       Диппер издает немного хриплый, тихий смешок и, вздохнув, поваливается на кровать, увлекая за собой всё ещё удивленную девушку. Воспользовавшись тем, что хватка рук его ослабла, она быстро поворачивается к Пайнсу лицом и, встречаясь со взглядом карих глаз, что в любой момент наровились сомкнуться, её щеки заалели ещё больше.  — Так даже лучше… — он, будто всё было в порядке вещей, притягивает её за талию ближе к себе в упор и закрывает глаза.       Она чувствует трепет сердца, слышит, как бьется его, сводит губы в тонкую линию, на секунду жмурится и продолжает бороться со своей ярой на данный момент стеснительностью.       Похоже, ему было гораздо спокойнее, чем ей, ведь он провалился в сон сразу, как только почувствовал удовлетворение от сложившейся ситуации и смог расслабиться.       Снизу слышаться крики и вопли, наступила полночь, бьют куранты, и Пироника, подняв взгляд на спящего Диппера, что дышал, чуть приоткрыв рот, поцеловала его в губы, просто касаясь их своими. Теплые, сладкие, мягкие, нежные — такими его губы запомнятся ей навсегда в свой первый и, наверное, последний поцелуй.  — С Новым Годом, — шепчет она, зная, что он не слышит, и, нервно улыбаясь самой себе, который раз мысленно признаётся ему в любви.