Регале.

Юри рассеянно смотрит в огромное панорамное окно, занимающее почти всю стену его спальни. Город лежит, как на ладони: красивый, величественный, полный разноцветных неоновых огней. В комнате тепло, обогреватели выставлены на максимум, но он всё равно кутается в огромное мягкое одеяло, накинутое поверх специального защитного комбинезона. Виктор сказал, что снимать ни в коем случае нельзя, восстановление ещё не завершено. Почему после операций возникло столько побочных эффектов, Юри не знает, но иногда в его сознании проскальзывают странные образы: высокая стена, незнакомые измождённые лица, ощущение голода и боль. Вечная ноющая боль — вот, чем заполнены его сны. Виктор говорит, что после наркоза и аварии его психологическое состояние немного нарушилось, но это пройдёт. Юри почему-то не очень верит. Тело не слушается, и он снова припадает на ногу. Левую щиколотку пронзает вспышка боли. — Да что же это такое? — добраться до стоящей в углу кровати оказывается непосильным трудом, хотя упорства ему не занимать. Юри охает, когда наконец падает на мягкий матрац. — Почему до сих пор болит? — он трёт лодыжку, понимая, что боль лишь фантом, и на восстановление уходит чересчур много времени. Виктор недоволен. — Снова судорога? — появление Виктора застаёт врасплох, впрочем, как и всегда. Юри никак не привыкнет к его бесшумной походке. — Давай посмотрю. Высокий, изящный, затянутый в облегающие светло-серые брюки и такого же цвета рубашку, Виктор кажется прекрасным инопланетным существом. Длинные платиновые волосы и светящиеся голубые глаза только дополняют волшебный образ. Юри сто раз говорил ему об этом, в ответ Виктор всегда только отмахивается. — Глупости. Я просто обычный человек, как и ты, моё солнышко. Он крепко держит в объятиях, смотрит в лицо и целует с такой страстью, что у Юри всякий раз подкашиваются ноги. Хорошо, что всё это можно списать на восстановление после болезни. Стыдно. — А что мне делали? — Юри внимательно разглядывает левую руку, внезапно поражаясь, насколько она маленькая и изящная. Непривычная. — Ну, на операции. Что лечили? — уточняет он на удивлённый взгляд Виктора. — Много всего. Ты сильно пострадал. И вообще, незачем тебе знать такие страшные подробности, — следует расплывчатый ответ, и Юри отворачивается. От него что-то скрывают. Или ему только кажется? Сейчас Виктор бережно водит пальцами по щиколотке, словно старается рассмотреть невидимые шрамы. Но Юри знает, что их там нет. Технологии позволяют делать не только бесшовные операции, но и выращивать новые органы. Правда, услуга доступна лишь очень богатым гражданам их закрытого города. Юри к ним наверняка не относится. А Виктор? Тот, словно почувствовав, нежно прикасается к горячей коже пальцами и поднимает голову. — Юри-и-и, — тянет он. — Ты слишком много двигаешься. Тебе нужно лежать. Постельный режим и никакого волнения. — Да я все кости себе уже отлежал, — тут же взвивается Юри. — Сколько можно? — Ты не бережёшь себя. Посмотри. Она немного опухла, — чуть тёплые губы бережно целуют косточку. Юри передёргивает от холода. Температура тела Виктора всегда ниже, его собственной, и этот контраст заставляет нервничать. Юри ведь точно знает, почему так, только не может вспомнить. Он рассеянно трясёт головой, непроизвольно прижимаясь ближе к холодному телу. Виктор обнимает за пояс и подтягивает ближе. — Побочный эффект от препаратов, — он явно старается успокоить и словно фокусник достаёт из воздуха очередную ампулу. Юри морщится. — Это новое лекарство. Экспериментальное, — Виктор правильно расшифровывает его пантомиму. — Давай попробуем? Легче согласиться, поэтому Юри, дрожа от холода, выбирается из-под одеяла и стягивает комбинезон с одного плеча. Холодная игла безболезненно протыкает кожу. — Вот и хорошо. Сейчас всё пройдёт, — голос Виктора успокаивает, когда Юри медленно откидывается на подушку. — Скоро наша свадьба, — продолжает Виктор, устраиваясь рядом. — Я бы хотел, чтобы ты полностью поправился, мой хороший. Столько всего нужно сделать. Снотворный эффект от лекарства наступает через несколько минут, и Юри засыпает, убаюканный спокойным голосом Виктора, рассуждающим о предстоящем празднике. Дни проходят один за одним, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Утро, завтрак, осмотр доктора, приём лекарств, консультация с портным, флористом, поваром и остальными, причастными к торжеству. Юри сидит на постели, растирая пальцами виски. В голове бродят мысли. Он не помнит аварии и всего, что было до неё. Виктор говорит, что они познакомились в кафе, что сразу влюбились друг в друга, и Юри сам подарил ему кольцо, а он согласился с тем условием, что свадьба состоится как можно быстрее. — Почему мы так торопимся? — удивляется Юри, и листающий последние новости Виктор замирает красивой ледяной статуей. Волосы струятся по спине, доходя до поясницы, чем завораживают Юри, поэтому он сбивается с мысли. Виктор наоборот отмирает, протягивает к нему руки, заключает в объятия, дышит в макушку, стараясь успокоить. — Хочу сделать тебя своим и как можно скорее. Что в этом плохого? Ничего плохого, но Юри всё равно сомневается. Что-то свербит в груди, не даёт покоя. Он ведь любит Виктора, действительно любит. Его долгие разговоры, шутки и незнакомые слова. Милые мелочи, тихий смех и завораживающий своей открытостью взгляд голубых глаз. Его шикарные волосы, плавные движения, холодную кожу и искусные ласки, от которых срывает крышу. Каждый вечер Виктор приходит в спальню, чтобы подарить свою любовь, доказывая её уверенными касаниями, сильными толчками, громкими стонами. То, как яростно он втрахивает Юри в постель, не оставляет сомнений в его искренности. Только этого оказывается мало. Юри рассеянно трёт ладонями левую лодыжку, не обращая внимания, что после вчерашнего из него до сих пор вытекает сперма Виктора. Они опять не спали до самого утра, и теперь, несмотря на бережное отношение, тело реагирует даже из-за малейшего неправильного движения. Судорога сводит кисть руки, пальцы немеют. «Снова волнения на заражённой территории привели к стычкам с полицией. Очередной рейд закончился несколькими жертвами со стороны низшего населения», — голос диктора механически зачитывает текст новостей, рассказывая о жизни за стеной. — «Таинственное исчезновение лидера сопротивления Регале подорвало привычные устои низших, и теперь на улицы стало невозможно выйти, не боясь нарваться на очередную разборку. Полицейские не справляются. Где скрывается Регале, до сих пор неизвестно». Юри выключает звук и осторожно передвигается в сторону ванны, игнорируя плавающие картинки плазменных экранов встроенных в стены. Он подозревает, что новости тоже проходят фильтрацию, как и всё, что попадает в его поле зрения. Душ немного расслабляет. Конечно, он знает, что такое стена и почему её построили их предки. Она спасает от страшной болезни, которая заставляет людей гнить заживо, которая поражает почти всё население Земли. От неё-то они и скрываются, поделив страны на зоны карантина и чистые города. Высокие стены и специальные отряды полиции отлично защищают, не давая заразе проникнуть вглубь континента. Юри с Виктором живут в самом центре закрытого города, каждый день выслушивая новости про сопротивление. Низший народ естественно тоже хочет жить лучше, поэтому вовсю рассуждает о ненавистном тоталитарном режиме и о захвате власти выдуманными инопланетянами, которые, как они уверены, нарочно подсадили эту пандемию, чтобы поработить человечество. Лидер сопротивления Регале постоянно устраивает диверсии, даже несмотря на увечья. Одна сторона его туловища повреждена болезнью: отсутствуют пальцы на левой руке, и ступня полностью сгнила. Безобразный калека с пластиковой кутьёй. Юри слышал, что Регале прирождённый лидер. Он ведёт за собой огромное количество людей, поражая окружающих своей искренностью и чистотой. Общество бурлит, поддерживая этого выходца из народа. Но приблизительно с неделю назад Регале внезапно исчез, поэтому Юри больше нигде не встречает его изображений. Да и зачем смотреть? Белая маска всё равно закрывала явно обезображенное болезнью лицо, а Юри не верит в инопланетян и всемирный заговор. Виктор говорит, что всё это ложь.

***

— Вот теперь в самый раз, — Пхичит — лучший друг и по совместительству шафер с его стороны — подпрыгивает на месте от нетерпения. — Я думаю, Виктору понравится. Ты очень красивый в этом костюме. Посмотри, — он хватает за руку и поворачивает Юри к огромному зеркалу, и тот неожиданно чувствует боль. Пальцы словно погружают в кипяток. Глупая примерка костюма выходит из-под контроля. Он отдёргивает руку. — Осторожнее! — Прости, я не хотел, — растерянно лепечет Пхичит, а Юри внимательно смотрит на свою руку. Пять пальцев. Обычные, с подстриженными ногтями, без ссадин и каких-либо отметин. Почему они кажутся ему странными? Кроме Пхичита с его стороны на свадьбе никого не будет. Семьи давно нет в живых, но Юри рад даже единственному другу, который в данный момент только мешает. Примерка подходит к концу, когда Виктор врывается в помещение и заполняет своим светом всё вокруг. Пхичит при его приближении чуть наклоняет голову вниз, и Юри в который раз замечает эту особенность. Окружающие часто кланяются Виктору, словно он их хозяин. В их глазах мелькает сумасшедшее, слепое обожание вперемешку со страхом. Неприятное ощущение. Почему они так странно себя ведут? Юри уже не задаёт вопросов. Устал. Всё равно никто не ответит. Подозрения, что это приказ самого Виктора, крепнет день ото дня. — Пойдём, прогуляемся, — Виктор хочет казаться беззаботным, но Юри научился прекрасно распознавать все оттенки его переменчивого настроения. Что-то явно произошло, что выбило из колеи, и теперь с помощью Юри он пытается вернуть себе уверенность. Они гуляют в ближайшем парке, где почти нет народа. Юри уже не кажется это странным. Охранников он замечает сразу же, но ничего не говорит. Они давно стали частью его повседневной жизни за стенами комнаты. Он словно в тюрьме — только красивой, дорого обставленной, с прекрасным сервисом и приватным обслуживанием. — Наша свадьба станет самым грандиозным событием из всех, проходящих в этом году. Столько гостей приедет, даже представитель из Северного города. Вот здорово, — Виктор с воодушевлением перечисляет незнакомые имена, когда Юри, давно отключившись от разговора, внезапно останавливается. — Почему на нашей свадьбе будет столько народу? — спрашивает он, стараясь заглянуть Виктору в лицо. — Я никого из них не знаю. Что вообще происходит, Виктор? — Они очень важные люди, Юри. Пойми, — тот хмурится, нервно заправляя выбившуюся прядь за ухо. Сегодня на нём какая-то довольно странная кофта с длинными рукавами, где серебристые вставки на спине и груди походят на бронежилет. — Что это? — Юри переключает внимание, бесцеремонно тыкая в них пальцем. Голубые искры пробегают по невидимым нитям, словно по паутине, заставляя их светиться. — Не трогай! — отшатывается Виктор, легко перехватывая руку. Юри не удивляется. Он так устал, что уже ничему не удивляется, только задумчиво рассматривает свою маленькую ладонь, которая разительно отличается от широкой руки Виктора. Белое и чёрное. Какой контраст. Идеальное и уродливое. В голове противно щёлкает. — Раньше у меня было не так… Моя рука… — Что? — лицо Виктора вытягивается, а сам он делает шаг назад. — Что ты сказал? — Я говорю, что с моей рукой и ногой происходят странные вещи. Почему ты ничего мне не объясняешь? — Юри дрожит, чувствуя нарастающую панику. — Виктор? — перед глазами плывёт, и только образ склонившегося над ним Виктора поддерживает от страшной черноты, закручивающейся спиралью вокруг его тела. — Помоги мне… Внутренности сводит спазмом, а голова взрывается болью. Голос затихает. Голос кричит. Голос зовёт его. Вокруг полно людей. Разноцветные пятна скандируют его имя. Юри прислушивается и не может понять. — Что? Что-о-о? Он приходит в себя уже в своей комнате: без новых вопросов, без боли, без тревожных воспоминаний, но прогулки на воздухе всё равно становятся под запретом. Кольцо из тайн сужается с каждым днём, приближая его к часу икс. Их свадьба. Виктор не перестаёт говорить о ней, раздражая всё больше. Неделя заканчивается. Юри несколько раз с усилием моргает, стараясь сконцентрироваться. Столько времени в примерочной вместе с Крисом и Пхичитом действительно дают положительный эффект. По лицу Виктора текут слёзы, когда он идёт к нему навстречу по усыпанной лепестками дорожке. Оркестр играет знакомую мелодию из прошлого. — Ты прекрасен, — шепчет Виктор, и сердце Юри останавливается. Не хочется портить такой торжественный момент. Сейчас он стоит перед изящной аркой, украшенной бело-розовыми лилиями, а вокруг полно незнакомых людей с приклеенными улыбками. Лишь Виктор в приталенном тёмном костюме, белоснежной рубашке и с серебристым цветком в петлице разбавляет череду ненавистных лиц. Высокий, изящный, с собранными в хвост волосами он кажется неземным созданием, непонятно как попавшим на Землю. Наверное, что-то снова перепутал или забыл. Юри с восторгом смотрит на него и не понимает, откуда взялась такая исключительная красота. Виктор улыбается. Вокруг полно гостей, которые выкрикивают их имена, поздравляют, желают счастья. Юри растерянно крутит головой, натыкаясь взглядом на Пхичита. Он хочет спросить, что происходит, и почему время сделало такой огромный прыжок? Но друг продолжает глупо улыбаться, словно нарочно отворачиваясь. У Юри пересыхает во рту, поэтому его крик никто не слышит. Сюрреалистическая свадьба набирает обороты. — Перед лицом господа нашего…. — начинает священник, и Юри снова теряет связь с реальностью. Почему-то он видит перед собой бесконечную вереницу мёртвых тел, а не улыбающееся лицо будущего супруга. Запах разлагающихся трупов забивает нос. Хочется чихнуть или хорошенько откашляться, но двигаться нельзя. Он испортит всю композицию, и Юри, жмурясь, облизывает пересохшие губы. — Согласны ли вы, Виктор, взять в мужья этого человека… — снова чужой голос проникает в сознание, где Юри старается ухватиться за последнюю фразу. — Согласен, — выдыхает Виктор. — А вы, Кацуки Юри? Согласны взять в мужья этого человека? Беречь и защищать? — Он не человек, — произносит Юри, сам поражаясь то с какой уверенностью звучит его голос. — И никогда им не был. Вокруг устанавливается абсолютная тишина. Слышно, как где-то далеко город продолжает жить своей обычной жизнью, а здесь сердце Юри выстукивает бешеный ритм. — Что ты говоришь? — красивое лицо Виктора искажается, а сам он немного шатается, словно не может устоять на месте. — Не понимаю. Юри смотрит на волнующуюся толпу приглашённых гостей, и они тут же затихают, поражаясь невероятной силе его взгляда. Он почему-то уверен, что церемония транслируется в прямом эфире по обе стороны этой дурацкой стены, и только мгновение отделяет его от триумфа. Или поражения. — Неужели ты действительно думал, что, восстановив моё физическое тело, сможешь легко обмануть? Скорректировать память? Вот так просто? — рубить словами, замечая, как в глазах напротив одна за другой вспыхивают и гаснут яркие серебристые искры, оказывается тем ещё удовольствием. — Ты ошибся, Виктор. Ошибся, когда позволил мне подойти настолько близко, что узнать твои слабости оказалось легче лёгкого. Ты знал, что защитный костюм, без которого вы не в состоянии долго находится в нашей атмосфере, работает в обе стороны? Нет? Виктор открывает рот, но так ничего и не говорит, а Юри прекрасно понимает, что сейчас решается не только его судьба. Сейчас на него смотрят тысячи людей, и он не может их подвести. Ведь столько лет бесконечной войны подводили к этому моменту, столько жертв. Его левая рука поднимается вверх, и пальцы с усилием надавливают на грудь Виктора. Тот охает, но не отстраняется. Через белую рубашку медленно проявляются голубоватые линии, которые с каждой секундой разгорается всё ярче и ярче. Ноги Виктора подкашиваются, и он падает вниз. Вокруг начинается паника. Площадь перед аркой заполняется топотом бегущих людей и криками. Оказывается, очень трудно переступить черту, даже находясь непосредственно за нею. Оказывается, очень трудно заглянуть в глаза, в которых проявляется боль любимого человека. Оказывается, очень трудно принять правильное решение, не боясь столкнуться с последствиями. Но Юри смог, и теперь рядом с Виктором остаётся один лишь Регале. Люди разбегаются кто куда, слышны звуки пулемётных очередей и взрывы. Сопротивление пробилось сквозь стену, и теперь ничего спасёт захватчиков от скорой расправы. Где-то истошно воют сирены, а Юри, сидя на коленях прямо на нагретых солнцем камнях, бережно держит в объятиях молодого светловолосого мужчину с голубоватой кожей и длинными платиновыми волосами, которые мягкими волнами спадают на прекрасные белые лилии, окрашенные ярко-алыми каплями. Завораживающий контраст. — Ты мог мне сказать, — шепчет Юри. — Я бы что-нибудь придумал. Ты такой идиот, Виктор, — он нежно дотрагивается пальцами до лица, когда замечает, как синеватых губ касается едва заметная улыбка. — И я, похоже, тоже.