just one moment

Чанбин сидит на кухне с одной мыслью "Чем я думал, когда целовал этого мелкого?" Тогда это казалось просто игрой. Подумаешь, поцелуй в щеку, да пожалуйста! Но Чанбин никак не ожидал, что в момент, когда его губы коснутся щеки Феликса, в нем что то щелкнет и единственная мысль, которая будет в его голове это: "Хочу так же в губы." Эта мысль не дает ему покоя уже две недели. Парень плохо ест, плохо спит, что уж говорить про общение. В присутствии Феликса, он не может функционировать совсем. Да еще и сам белобрысый засранец провоцирует и вспоминает об этом поцелуе при каждом удобном случае, со сладкой улыбочкой показывая пальцем на свою щеку. Чанбин едва не воет, когда на кухню входит тот, из-за кого руки дрожат то ли от злости, то ли от волнения, а мысли в голове начинают носиться со скоростью Джисона в день рождения любимого макнэ. Феликс, сонный и неуклюжий, проходит мимо стола, хрипя низкое "Доброе утро". Этот голос вибрирует в ушах, и по затылку пробегается стадо мурашек. Блондин потягивается, отчего его футболка задирается, и открывшаяся полоска кожи на животе блондина больно бьет Чанбина по глазам. - Тебе бы футболку размера на три побольше. Феликс, почесывая затылок, садится за стол, прямо напротив Чанбина, и кривит губы в усмешке: - Тебя смущает мой животик? Юноша делает вдох, чтобы выплюнуть очередную саркастичную фразу, но слова отказались слететь с его тонких губ, вместо этого парень выдает: - Меня смущаешь ты. Слегка удивленный взгляд австралийца секунду спустя прошивает тысяча озорных искорок. А Чанбину хочется сквозь землю провалиться от того что он ляпнул. Сейчас главное - не раскручивать эту тему, а просто встать и уйти, натянув капюшон толстовки пониже. Это же так просто. Чанбин понял, что нихрена это не просто, когда его тело отказалось шевелиться под томным и тянучим, как патока, взглядом младшего. Именно в этот момент Феликс привстает и наклоняется над столом, приближаясь к самому лицу юноши. - Что же такого я делаю, хен? Чанбин видит зубную пасту в уголке губ Феликса, и не понимает с чего вдруг его рука сама тянется к нахальному лицу. Просто, чтобы стереть пасту, ничего больше. Внутри бешеное торнадо рушит оставшийся здравый смысл, когда кончики пальцев касаются пухлых губ. Несколько недель самокопания, убеждения себя в том, что он не "такой", раскладывания по полочкам всех мыслей касательно одногруппника, были уничтожены за три секунды, в течение которых Чанбин водил пальцем по рту друга. А потом и разрушился весь его мир, когда этот рот сталкивается с его собственным. Мятный вкус зубной пасты оседает на губах Чанбина вместе с улыбкой Феликса. Он хочет впечатать в веснушчатую щеку кулак, но отчего-то удар выходит слишком уж мягкий. Настолько мягкий, что австралиец тянется ближе и гладится щекой о ладонь рэпера, а губы его продолжают скользить по рту старшего. Когда они отрываются друг от друга, Чанбин не может ничего сказать. Просто все слова Феликс съел своими губами, уголки которых сейчас так нагло растягиваются в легкой улыбке. - В следующий раз я сделаю что-нибудь более интересное, чтобы тебя смутить. Феликс довольный садится обратно на стул, а Чанбин...Чанбин будет ждать следующего раза.