В тихом омуте

— Что за херня?! Голос чернокостного гневно раскатился по мертвой АВ, переходя с интонации на интонацию и сильно глюча, если бы стоящий рядом скелет был человеком то от такой бы какофонии у него лопнули барабанные перепонки. — Эмм… Мистер? Что случилось? Чернилка вообще-то не надеялся, что его услышат. — Аргх! — ударил одним кулаком по дереву и обернулся к мелкому. — Я не могу и притронуться к коду вашей АВ. Такого никогда не случалось… И меня это бесит. Голос Глючного все еще лагал, но уже не так резал слух. — Получается… Мой мир навсегда останется таким, а мой брат будет статуей? — Я не знаю, мелкий. Это должен увидеть ещё кое-кто, чтобы можно было выносить какие-либо решения. — Ясно… — Поэтому я сейчас схожу за этим "кем-то" и вернусь. Глюк и сам не знал зачем он говорит это Чернилке, просто ушёл бы и пришёл. Он уже приготовился шагнуть в открывшийся портал, как его позвоночник обвили маленькие руки, а ноги щупальца. — Нет! Прошу! Не оставляйте меня здесь одного! Я не хочу! Не хочу снова остаться один в этой тишине! Слизистый дрожал и сильнее жался к более рослому, но резкий механический звук и треск заставил его отстраниться. То что он увидел заставило его испугаться еще больше и отойти подальше. Чернокостный скелет был весь покрыт лагами и ошибками, из-за чего его силуэт сильно размылся. На его черепом зависла бордовая надпись «ПЕРЕЗАГРУЗКА», а под ней нашлась шкала которая медленно заполнялась. Сам скелет замер. — Что.что я… Чернилка сам незаметил как начал плакать, крупные капельки слёз побежали по скуле, теряясь в слизи. Через несколько минут перезагрузка закончилась и глюки начали возвращаться к привычному состоянию. Высокий упал на колени, тяжело задышав. Все его кости ломило от боли. — Гха. НиКоГДа, сЛыШИшь, НИКОГДА БоЛьШЕ тАК НЕ дЕЛАй! — Прости… — весь стушевался. — Тебе настолько неприятны мои прикосновения? — МнЕ неПрияТНЫ ВСЕ приКоснОВЕниЯ! — Еще раз прости… — Чего уж там… Глюк раздраженно рыкнул, поднялся с колен и оценивающе посмотрел на Чернилку. Он вызывал к себе странные и неизвестные ошибке чувства. — Как тебя хоть зовут, чудо? — Н-найтмер С-санс… — Хмммм. — усмехнулся. — Тебе подходит. Меня Эррор. Раз ты так не хочешь оставаться тут один… — «да и оставлять ребенка одного в такой мясорубке… несколько… даже для меня», Ошибка хмыкнул. — То пойдешь со мной. Только не отсвечивай. Не стоит привлекать внимание этого парня. Потом не отцепится. — Хорошо. Кошмарик слабо улыбнулся, ему было хоть несколько легче, от того, что его не собираются бросать здесь на неопределенный срок. Даже кажется негативный фон вокруг него уменьшился. — Тогда не отставай. Эррор скрылся во вновь созданном портале, что представлял из себя будто разрыв из пространства белыми глюками. Найт немного погипнотизировал взглядом портал и, все же решившись, вошёл в него, зажмурившись. — Наконец-то. Я уж думал, ты передумал. Кошмар открыл глазницу и резко дёрнул назад, опять грациозно спотыкаясь о собственные щупальца и падая на крестец. А все потому что, нет ну какое тут спокойствие, когда тебе почти в лицо упирается кончик огромно тесака?! Вот и он не смог оставаться спокойным. — Хей! Какого черта ты творишь, Крест?! — Прости… Просто… — монохромный смутился, от чего его черно-белые тона разбавились фиолетовым, и убрал тесак. — Ну просто… Это как-то само собой получилось. У него…довольно специфический фон. — Я предупреждал. — Но ты не предупреждал, что настолько! — Тц, ты жалок. — Заткнись, ошибка природы! — ДА КАК ТЫ — Заткнулись оба! Между двумя «придурками» возник маленький скелет, ну для Найта он не маленький, а даже выше на десяток сантиметров, одетый в одежду коричневых и пастельных тонов. Леопардовые кеды. Коричневые налокотники и наколенники с бирюзовыми рисунками. На несколько тонов светлее шорты, с подтяжками. На поясе завязана бледно голубая куртка с белым мехом. Бежевый свитер. И шарф цвета кофе с молоком. На лице «примирителя», точнее на правой скуле пятно чернил. А в глазницах быстро сменяющиеся зрачки, но часто мелькавшие череп и прицел, не сулили спорщикам ничего хорошего, если они не прекратят. Последняя фраза как раз принадлежала ему. — Не затыкай меня, радужный мудак. — Не смей так называть его! — Вы своими спорами ребенка пугаете! — Ну… вообще-то… я совершеннолетний… как-бы… — смущенно внес свою лепту Кошмарик, поняв что речь шла о нём.