В тихом омуте

Утром во время завтрака. Найт едва смог продрать глазницу, сделать все утренние ванные процедуры и спуститься вниз. Где встретил отвратительно бодрых Кросса и Инка. Отвратительно, сука, бодрых. Внутри Найтмера зашевелилось что-то тёмное. Сам он представлял собой печальную картину. На лице явный признак недосыпа. Щупальца понуро волочатся по полу, футболка одета наизнанку. Короче бедняжке не дали поспать «некие» озабоченные голубки… Он, с видом великомученика, дотащился до стола и бухнулся на первый попавшийся стул, тут же падая лицом в столешницу. — Не кантовать… — Ох, дитя, может тебе стоило поспать еще? Ты выглядишь измотанным… Это был включивший мамочку Кросс. — Ммм… Нет… Я больше не усну… В мыслях Найта: «Да я вообще вряд ли когда-нибудь усну… После этого… Моя нежная, детская психика… И мне не зачем было это знать…» — Может у тебя что-то болит? — обеспокоенно спросил Монохромный. — Крестик, успокойся. — почти промурлыкав эти два слова, Художник поднялся с насиженного места и подошел к своей второй половинке. — Вероятно малыш пока привыкает к новому месту. Да и то что он недавно пережил. Это еще нормальное состояние. — Зефирка обнял Кросса и слабо куснул его шейку. — Просто дай ему время. — Нх~ Л-ладно, раз ты так говоришь… Но не делай подобные вещи на его глазах… Крестоносец немного смутился. Наблюдая за воркующим голубками, Найт и сам немного поголубел. Как же его смущала эта ситуация и он чувствовал себя лишним тут. Подобные ощущения заставили Чернилку тяжело вздохнуть и отвести взгляд. — Как скажешь. — Инк улыбнулся и сел на свое место, продолжив наблюдение за вертящимся у плиты Кроссом. Кто бы мог подумать, что мрачный мечник, который раньше доставил обоим Хранителям АВ немало проблем своими выходками, может быть таким милым. Аввв, одни его пылающие в смущении скулы чего стоят. По костям Радужки прошлась дрожь, стоило подумать о том, что если бы тогда, несколько лет назад, он не заметил Крестика в том сугробе или не забрал его, или если не поверил его признанию и выпроводил после лечения. Художник настолько погрузился в свои мрачные и печальные мысли, что в себя его привел только удар деревянной лопаткой по черепушке. — Ауч! За что? — обеспокоенно спосмотрел на свою любовь. — Инки, у тебя была такая постная мина и от тебя так и веяло отчаянием, мы пытались дозваться до тебя, но помогло только это. Кросс неловко улыбнулся и безмятежно помахал орудием насилия. Хранитель состроил обиженную мордашку и буркнул что-то на подобие: «Ты врёшь, тебе бы только меня стукнуть». Кросс, наивная душа, тут же принялся его успокаивать и заверять в своей любви, сам уже готовый расплакаться. Зефирка тут же воспользовался этим и притянул Крестика в свои объятия, начиная сладко о чем-то ворковать на «ушко» своей второй половинки. Тот сразу же воспользовался лопаткой и, возмущенно крича «я верил тебе!», «Наглый обманщик!», начал пытаться вырваться из хватки любовника, который принялся его щекотать, тихо посмеиваясь. Монохромный вскоре не выдержал и тоже засмеялся, отбросив свое грозное оружие в сторону, принялся щекотать Инка в ответ, но из-за его многослойной одежды, которую тот не снимал даже дома, это плохо получалось. Наблюдая за этой шуточной потосовкой, Найтмер начал слабо улыбаться, позабыв о своем ночном недовольстве. Хоть он и плохо знал этих монстров, точнее вообще не знал, именно тут, на этой самой залитой светом кухне, он впервые почувствовал странное тепло в вечно ледяной и отчужденной душе. Боясь признаться даже самому себе, Кошмар почувствовал себя Дома. Именно в том самом возвышенном смысле этого слова. К нему пришло чувство, которое он не испытывал даже рядом с родным, полным позитива братом. Найт оправдывал себя тем, что это все из-за эмоций этих двоих, которыми так легко заразиться и которые так хороши, что такое ничтожество как он просто никогда не должен был их чувствовать. На этих мыслях скелетик чуть поник. Но он понимал, что глупо будет обижаться на правду. Он здесь никто. И все же он благодарен Кроссу и Инк, что они, сами того не подозревая, позволили ему почувствать семейное тепло. Сладкое томление этого чувства навсегда отпечаталось на подкорке черепной коробки Найтмера. Кросс мимолетно заметил подавленность и грусть третьего скелета. — Хей! Ну не будь таким кисленьким~. Найт сам не заметил как был притянут ручонками Монохромного, пальцы которого ловко забегали по его ребрам, щекоча их. Инк с азартом подхватил идею Крестика и тоже стал щекотать Чернилку. Который вскоре не выдержал такого напора и по кухне разлетелся его первый робкий смех, который вскоре подхватили два других скелета. Сейчас они выглядели как… Семья?