Рассвет над Байонной-2

Альваро медлил и не хотел уходить, в нерешительности топчась на месте и не позволяя себя увести. Он мягко освободился из объятий Ингвара, повернулся в сторону темного храма и долго стоял, разглядывая вход. — Пойдём туда! — он схватил Ингвара за запястье и потянул за собой. — Там нет ничего… — запоздало отозвался старший муж. По обе стороны от входа, под портиком, горели два масляных факела. Альваро осторожно вынул один рожок из крепления и выставил перед собой, освещая путь. Храм был небольшой, восьмиугольный. С двух боков у стен лежали каменные плиты, но на них ничего не стояло, только лежали высохшие цветочные лепестки, а в углах зияли тёмными провалами узкие проходы. Напротив входа, у противоположной стены, стояла плита повыше и на ней сидела статуя кого-то из богов. Альваро устремился к ней. Свет пламени выхватил из темноты облик человека, воплощенного в камне. Голову его украшал толстый золотой обруч, украшенный крупными драгоценными камнями. Сложный венок из свежих цветов пурпурного цвета был надет на шею. Одежда состояла из дорогих тканей, пошитых под размер фигуры, наполненных золотым шитьём. Ноги укрывала настоящая шкура пятнистого лесного кота. В пустые глазницы статуи были вставлены искусственно созданные глаза. Казалось, что этот человек смотрит на любого, кто предстаёт перед ним, властно и прожигающе. — Бейсил Арнаутский! — Ингвар пожал плечами, не понимая, что же так поразило младшего мужа, что он замер перед образом и принялся медленно водить перед ним факелом то вправо, то влево. — Что с того? Они тут все его обожествляют и поклоняются статуе правителя Арнауты. Альваро остановил руку с факелом и, не поворачиваясь, медленно произнёс: — Я давно понял разницу… Но чувствуешь ли ее ты, мой старший муж? Мы с тобой по-разному относимся к Эдвину. Для тебя — он друг. Ты помнишь его принцем, делившим с тобой все свои радости и невзгоды, еду, единственное одеяло, женщин… Ты стал частью его, его тенью. А для меня — он король другой страны, заставивший подчиниться силой. Не спорю, я сам открыл дорогу его солдатам в сердце Байонны. И думал тогда лишь о спасении собственной жизни, об избавлении от мучений. Надеялся, что король севера примет меня с уважением. Но сейчас, чем больше я смотрю на его поступки, тем… больше разочаровываюсь… в его величии. Он потакает своим страстям. И этим унижает меня. Перед кем склонил голову правитель Байонны? Перед королём, что еле удерживает себя на ногах от выпитого вина? Перед королём, тешащим себя в объятиях продажных женщин? Перед королём, которому чужды нужды его подданных? Не так ли? Альваро повернулся к Ингвару лицом, исполненным гнева и боли, и указал рукой на статую: — Вот король, которому все поклоняются! Его боятся и считают воплощением солнечного бога! — Ты совсем не знаешь Бейсила! — запальчиво воскликнул Ингвар, до сих пор внимательно прислушивающийся к словам Альваро, который сейчас раскрывал перед ним свои потайные мысли. — Мне и не нужно знать! Я вижу. Бейсил в стенах своего дворца может быть каким угодно. Но здесь, на расстоянии множества дней и ночей от своей столицы, он — уважаемый правитель. Его поминают в каждодневных молитвах, украшают его образ, приносят щедрые дары. Ты много раз был в Аринале, Ингвар. Знаешь, что этот город принадлежит Байонне. Тебе… Ингвар! Но где твоя статуя? Тебе хоть кто-нибудь оказал такое же уважение, живому, как они ублажают этот камень? Альваро вновь повернулся к статуе правителя Арнауты, развёл руки в стороны, вздохнул полной грудью, и громкий его голос разнёсся по всем тёмным углам храма, отразился звенящим гулом в его сводах. — Я завтра закрою этот храм, если не увижу в нём образ Коатля, который должен почитаться не меньше этой статуи! Ингвар даже почувствовал, как по его спине пробежал неприятный холодок. Он даже не подозревал, что его младший муж способен настолько громко зарычать как лев, высказывая собственное недовольство. Но, умолкнув, Альваро мгновенно успокоился и сник: — Пойдём отсюда, мой старший муж, — уже почти шепотом произнёс граф де Энсина и быстро устремился прочь, с силой воткнув факел на прежнее место. Ингвар еле догнал его уже на площади, с трудом переводящего дух. — Высказался? — снисходительно спросил Ингвар, прижимая к своей груди. — Теперь пошли спать! С храмом не получилось, как ты задумал, но постель в доме городского главы тоже подойдёт. Альваро криво усмехнулся: — Сомневаешься, что послушают? — Ты был таким… громким! — Ингвар поймал себя на мысли, что слишком плохо знает своего младшего мужа. Тот, словно кусок глины, постоянно принимал иную форму, покорно следуя за любыми руками, пожелавшими слепить из него что-либо, иногда открыто соблазняя, подобно женщине, и в тоже время — не забывал и о своих интересах, подчас внушая горшечнику мысль, что именно этот тонкостенный сосуд, тот и хотел слепить изначально. Руки Альваро внезапно скользнули по его спине, замерли на мгновение, а потом вновь продолжили свой путь, очерчивая края щитка доспеха, прикрывающего тело Ингвара сзади. Старший муж затаил дыхание: Альваро никогда не был столь щедрым на ласку, в основном подставляясь под чужую. — Ты хочешь… — не веря, начал Ингвар. — … хочу, чтобы ты уснул сегодня довольным, но… без насилия над мной, — с серьёзным видом продолжил Альваро. — Тебе настолько неприятно, когда я…? — старший муж заставил его посмотреть глаза в глаза. — Иногда. Ты часто забываешься, удовлетворяя своё желание. И я… начинаю вспоминать о грубости Рикана. — Воистину — сегодня ночь откровений! — рассмеялся Ингвар, сдерживая в себе желание злобно рыкнуть на младшего супруга за то, что он упомянул имя де Альмы и ещё смеет их сравнивать. — Но ты всё же хочешь что-то изменить в наших отношениях? Ты говори. Не молчи, как обычно! Их прервала компания подвыпивших людей, с шумом и гоготом, вывалившаяся из харчевни. Они немного пообнимались, определяя тех, кто более трезв, а потом растворились в черноте улицы, ведущей к порту. Хозяин заведения вышел за порог, провожая этих последних гостей, цепким взглядом прощупал замерших в нескольких шагах от него правителей Байонны, потом вернулся обратно, загасив лампады у входа. — И нам пора, — с грустью промолвил Ингвар, — вон, наш этар уже спиной стёр угол дома. Всё никак не дождётся, когда мы отправимся спать, — он отстранил от себя младшего мужа и подхватил его под локоть. — Ну, вот, опять я всё говорю, говорю, а ты как воды в рот набрал! — Камней! У нас говорят — камней! — с жаром возразил Альваро, и они проспорили всю дорогу до дома главы города, что ощутимее занимает рот: вода или камень, благо идти было недалеко. Оказавшись в спальне, Альваро тут же кинулся к балкону, надеясь хоть что-то разглядеть в темноте. Но с неба лился лишь свет звёзд, слегка очерчивающий тонкую полоску горизонта, еле уловимую, если долго всматриваться. И сбоку можно было разглядеть два ручейка из лампад, спускавшихся со склона холма и сходившихся вместе на центральной площади Ариналя. Пока младший муж тешил себя созерцанием ночи, Ингвар успел снять с себя одежду и смочить тряпицу в воде для умывания, в которую было добавлено несколько капель благовонных масел. Купальня в доме где-то была, но маленькая, по словам городского главы, и на ночь закрывалась, поскольку слуги, растапливающие печь, расходились по домам. Ингвар присел на низкий табурет, вытянул ноги вперёд, ожидая Альваро: — Протрёшь мне спину? — младший муж приблизился к нему, давая возможность снять с себя одежду. Потом в молчании взялся за тряпицу, выводя водой на спине Ингвара замысловатые узоры. — Ты не передумал? — после некоторого времени тишины спросил старший муж. Альваро, будто получив позволение, сел позади него и коснулся губами еще заметного шрама от стрелы, привстал, проложив дорожку поцелуев вверх, по позвоночнику к затылку. Его рука, сжимающая тряпицу, провела по груди Ингвара, очерчивая выпуклые развитые мышцы, порождая вибрации удовольствия, когда грубая ткань касалась нежных наверший сосков. Ингвар завел руки назад, оглаживая ладонями бока и бедра младшего мужа, которые тот специально подставлял, раздвинув ноги, почти повиснув на шее. — Лучше сядь ко мне на колени! — предложил Ингвар, понимая, что Альваро надолго не хватит, если он будет стоять так, изогнувшись. Тот послушался, зашел спереди и перекинул ногу через бёдра Ингвара. Их члены соприкоснулись. — Ты опять выдавливаешь из себя страсть по капле? — Ингвар прихватил оба их члена одной рукой, а второй принялся поглаживать плотное колечко мышц между ягодиц Альваро. — Не говори так! — возмутился Альваро, притягивая его к себе за шею. — Меня возбуждают твои поцелуи! И действительно, оседлавший бедра Ингвара младший муж, начал возбуждаться, слегка постанывая. Его дыхание стало прерывистым, сердце забилось чаще, а тело полыхнуло жаром. Ингвар несколько раз смачивал свои пальцы слюной, расширяя себе вход, побуждаемый шепотом Альваро, прерывающим поцелуи: «вот так, здесь хорошо!». — Может, заменим на нечто большее? — Ингвар всмотрелся в затуманенные наслаждением глаза младшего мужа, тёмные, с отражением огня лампады в зрачках, легко приподнял его вверх, пытаясь насадить на свой сочащийся соками член. Вход был еще слишком тугой. — Больно! Ох, нет! — Проклятие! — Ингвар, продолжая удерживать Альваро под бедра, встал и сделал шаг в сторону маленького стола, предназначенного для таза с водой. Там стояли горшочки с лампадным маслом, но до них невозможно было дотянуться рукой с табурета. Альваро уже сам перехватил инициативу, щедро плеснув масло между их тел и расслабил бедра, медленно опускаясь до конца. — Целуй! — потребовал младший муж, но сразу же отвлёкся, находя большее наслаждение в поступательных движениях тела. Заканчивал их безумную гонку всё-таки более крепкий Ингвар, уложив спиной на кровать обессиленного Альваро, опять утонувшего сознанием в чертогах богов. — Теперь понравилось? — старший муж откинул залипшие от пота пряди волос со лба Альваро, проводя колючей бородой по его припухшим от поцелуев губам. — Если мы еще немного полюбезничаем, то точно увидим восход солнца над Байонной! — В этом не сомневаюсь, муж мой! — ответил Альваро на коэйне. — Ты научишь меня плавать? — О! — Ингвару припомнилась манящая полоска белого песка в уединённой бухте. — Только масла с собой побольше прихватим? — Зачем? — глаза младшего мужа расширились от удивления. — Разве, тело, обмазанное маслом, лучше удержать на плаву? Ингвар рассмеялся недогадливости Альваро, но решил продолжить шутку, окончательно смутив своего мужа: — А если масло добавить вот сюда, — Ингвар коснулся пальцами его скользкого, еще не сжатого ануса, — то в море можно будет не только плавать, над ним можно будет летать! — Ты меня дурачишь! — расстроенно улыбнулся Альваро и легко хлопнул старшего мужа по ягодице. Они быстро заснули, но их покой был скоро прерван визитом главы города и слуг. Байоннцы с почтением поклонились и пожелали доброго утра, стремясь поделиться новостью. Начищенная до блеска статуя Коатля, которую достали из какого-то дальнего чулана, теперь сверкает своей белизной посередине храма, закрывая собой статую Бейсила Арнаутского. И об этом судачит весь город!