Рассвет над Байонной-2

Пожелание Альваро не было прихотью, минутным капризом или ребячеством. В его взгляде, устремлённом на старшего мужа, горел вызов. И старший муж это понял и принял. Ингвар отставил кубок и приблизился к младшему мужу, прижавшись к его горячей спине, обнял за плечи, шепнул на ухо, вдыхая цветочный запах волос и умащенной после купальни кожи — пока герцог Байонны общался с солдатами, Альваро успел приготовиться ко сну: — Кровать в соседней комнате пустует. Отведи его туда. Только повязку с глаз не снимай. И одежду оставь здесь, чтобы никто тебя не опознал. Альваро поднял голову, встречая его помутневшим взглядом, бродя разумом уже не здесь: — Ты точно этого хочешь? — Я хочу только мою любимую женщину, а она вольна делать всё, что пожелает, — Ингвар поцеловал младшего мужа в шею. — Иди, пока я не передумал начать с вина, а не с тебя. Альваро отошел на шаг назад, отстраняя Ингвара, легко стянул с себя одеяние этара, оставшись полностью обнаженным. Его член вызывающе стоял, нагло опровергая всё учение Хуго Сатовиторского. «Видно, крепко Альваро запал на этот памятный танец!» — вздохнул Ингвар. — Волосы! — напомнил старший муж и помог скрепить их лентой, протянутой этаром, на затылке. — Не давай ему касаться тебя руками, только губами. Альваро потребовал еще одну ленту, связал спереди запястья наложника, потом с осторожностью помог тому подняться с колен и повел в соседнюю комнату, придерживая за локоть. Ростом наложник оказался чуть выше младшего мужа, примерно на ладонь. Сначала Ингвар лениво наблюдал за этарами, засевшими за письмами и картами, планирующими последующие дни двух правителей Байонны. Они уже расспрашивали управляющего внутренними покоями дворца о намерениях Бейсила относительно развлечения для гостей, получили приглашение от Сомера, младшего наследника Арнауты, посетить его дворец. Встреча со старшим наследником была отвергнута из-за дальности той провинции, которой он сейчас управлял, но ему было написано приветственное письмо и отосланы подарки. Потом Ингвар долго стоял на балконе, взирая на далёкие огни города. Дворец, пусть и притихший в ночное время, тоже жил своей жизнью: слышалось как чьи-то пальцы перебирают тонкие струны лютни и приятный женский голос поёт о глазах неизвестной лани, встреченной на охоте, бездонных и тёмных, как два глубоких колодца, о стане тонком и гибком, как ивовый прут, о губах влажных и налитых, как спелая вишня, о коже нежной и бархатистой, как у персика. Любовное томление неизвестного сочинителя, вспоминающего образ юной девушки, было жарким и душным, как южная ночь, звезды на небосводе казались ему яркими светильниками, указывающими путь. Песня смолкла и началась другая — о синем море и ожидании скорой встречи с любимым. Ингвар вернулся в комнату, растирая захолодевшие плечи, встал у двери в соседнюю спальню, прислушиваясь к приглушенным стонам, наконец, не выдержал. Зрелище, представшее перед его глазами, было красивое, жаркое и притягательное. Сплетение тел — темного и более светлого, влажное, страстное, в неясном свете лампады, стоявшей на столе прямо позади, и четко очерчивающем силуэты. Наложник почти сидел на коленях Альваро, обнимающего его поперёк груди и ритмично двигающего бедрами, легко скользя и заполняя собой. Губы Альваро крепко обхватывали мочку его уха, удерживая закинутую назад голову. Член наложника стоял, прихваченный его же собственными ладонями и был готов излиться в любой момент, как только возбуждение достигнет пика и будет позволено. Альваро извергнул семя с глухим стоном, замер на мгновение, качнул еще пару раз бедрами, опять остановился, выравнивая дыхание. Заметная струйка пота скатилась по его щеке. Младший муж поцеловал своего любовника в шею, опустил ладонь вниз, позволяя ему тоже получить удовольствие. Скользнул губами по спине, отстраняясь, и вновь прижал к себе, обнимая за шею: — Какой же ты желанный, Яснил! — услышал Ингвар, скрываемый темнотой, шепот Альваро на коэйне. После таких признаний старший муж решил обнаружить себя и вышел в круг света. Альваро резко повернул голову на звук, бросил напряженный взгляд, а потом ласково улыбнулся и расслабился: — Давно наблюдаешь? — Самый конец… Наложник, которого Альваро назвал Яснилом, тоже повернул голову навстречу Ингвару. Его четко очерченные красками брови поползли вверх по высокому лбу, видно вспомнил голос и образ, теперь знал, кто именно еще присутствует в спальне, и испугался, что теперь наступит очередь второго правителя Байонны поразвлечься. — Кого из нас хочешь? — в глазах Альваро заблестело веселье, и он обратился к наложнику, но уже не на коэйне. — Хочешь познакомиться с моим старшим мужем? Он милый, внимательный. И я у него первый и единственный! Ингвар зашел сзади и по-хозяйски обхватил ладонями ягодицы Альваро: — И хотел бы, чтобы ты таким и остался, муж мой! — Уверен? — Альваро повернул к нему голову, нарываясь на долгий поцелуй. — Яснил умеет хорошо ласкать ртом… — Не сомневаюсь! Но я хочу только тебя! — Ингвар прижался к нему, показывая, что уже достаточно возбуждён. Зашептал на ухо. — Неужели не понимаешь? Если сейчас не показать правителю Арнауты, что между нами мир и полная удовлетворённость друг другом, то этот хоровод наложников и наложниц невозможно будет остановить. Он будет присылать молодых и зрелых, и даже детей, но он будет бить в ту брешь, которая может нас разделить и ослабить. — Тогда почему ты так спокойно позволил мне взять в постель Яснила? — Альваро еще раздумывал над предложением старшего мужа. — Завтра утром его спросят, и он расскажет, что у двух мужей Байонны — всё замечательно. Наложника они использовали для разогрева своих страстей, а потом всё завершили, увлёкшись друг другом. Понятно? — Надеюсь, это ты не сейчас сам придумал? Я больше никого не хочу видеть! — казалось, что младший муж боится выпустить Яснила, притихшего и застывшего каменным изваянием, из рук. — Кроме него! — А меня? — Ингвар отвёл волосы Альваро в сторону, полностью обнажая шею для поцелуев. — Ну, мы же с тобой по-другому! — младший муж, казалось, возмутился его недогадливостью. — И вообще… — он немного поразмыслил, внутренне что-то решая для себя. — Хочешь понять, чего мне не хватает? Кроме того, что я хочу быть сверху? Ингвар, уже привыкший к общению с Альваро один на один за прошедшие месяцы, поймал себя на мысли, что сейчас чувствует себя не совсем уверенно: младший муж как краб вцепился в наложника, до которого старшему вообще не было никакого дела. А сейчас он стал свидетелем того, как же именно Альваро занимается любовью с другими мужчинами, и по этому поводу опытные знания Ингвара устремлялись к нулю. — Давай! — Альваро пошевелил плечами, побуждая Ингвара отлипнуть от своего тела. — Ложись рядом. Подушку под спину. Вот так — полулёжа. А Яснил меня подготовит. — Он принялся что-то шептать на ухо наложнику. Тот показал ему связанные запястья. Альваро сдернул путы и вручил Яснилу флакон с маслом. Младший муж опустился на колени и навис над Ингваром, опираясь на локти, затем опустил голову принявшись ласкать губами член. Наложник пристроился позади него. Ингвар не видел со своего места, какие именно действия совершает Яснил руками и языком, сосредоточившись на собственных ощущениях. Альваро же, побуждаемый ими, принялся стонать от удовольствия, активно вкладывая свою страсть в удовлетворение старшего мужа. Нечто странное и неуловимое появилось в их отношениях: Альваро полыхал желанием: подмахивал бедрами, тщательно вылизывал головку члена старшего мужа, будто сладкий леденец, гладил ладонями по животу и бедрам, иногда привставал, распрямляя локти и оглядываясь назад, а потом со стоном утыкался носом в пах Ингвара. Когда же старший муж нетерпеливо заставил младшего сесть верхом на свой истосковавшийся по соитию член, то и тут пригодился Яснил, обнявший Альваро сзади и придерживающий вес его тела. Наложник и младший муж неотрывно целовались, пока Ингвар вбивался в горячую тесноту так, что мошонка с громким шлепком билась о влажные, сочащиеся маслом стенки входа. Первым излился Альваро, которого ублажали со всех сторон. Затем Ингвар, резко заваливший младшего мужа на спину, подминая его под себя, довершил собственное удовлетворение и выпустил, развалившись рядом. Взоры мужей Байонны, выровнявших дыхание и биение сердец, обратились на тихо сидящего рядом с ними наложника. Яснил полировал ладонью свой член и явно пребывал в тяжких раздумьях по поводу того, позволено ли ему будет… Мужья переглянулись. — Интересный парень, надо бы отблагодарить, — проронил Ингвар. Настроение у него сейчас было благодушное. — Тебе понравится, — пообещал Альваро, привставая с места. — Только сильно не ревнуй! — он уселся напротив наложника и опять прилип к его телу и взглядом и руками. — Твоя сакральная задница — моя! — предупредил Ингвар. — Ох, кому это я всё говорю? — он расслабленно махнул рукой, поскольку эта задница у него сейчас выделялась перед глазами единственным светлым пятном в тусклом свете, а Альваро, скрытый тенью, отбрасываемой телом наложника, скользил губами по его гладкой груди. А Яснил еле сдерживал всхлипы от пробивающей его тело дрожи. Видно вынужденная слепота обострила его чувства, да и всё произошедшее затуманивало разум и осторожность, свойственную рабам, выбившимся из массы других, таких же милых мальчиков, до любимых наложников повелителя. У Ингвара не было иллюзий на этот счет: количество наложников Бейсила, которых он, волею случая видел, пока жил в Арнауте, перевалило бы за сотню. Конечно, Бейсил не спал с каждым из них по многу раз, но для выгодной перепродажи даже мог дать образование. «И этот… Яснил. Что такого мог пообещать или приказать ему Бейсил, что он так старается? Или боится, что мы его этой ночью всё же отошлём из наших покоев без охраны?». Старший муж зацепился взглядом за тонкие косички, разбросанные по плечам наложника, вспомнил происшествие в саду и слова Альваро о наказании, тогда всё встало на свои места. Своим страстным танцем Яснил надеялся переменить решение Бейсила, поэтому так расстроился, увидев, что правитель Арнауты покинул своё место и даже не пожелал насладиться танцем до конца. Наложника наказали, вычеркнув из списков мужского гарема, опустили до положения дворцового раба и собирались выставить на продажу. И это случайность, что Гаррет поспешил и прислал именно его правителям Байонны, а мог бы и выбрать кого-нибудь из первой двойки — светлого или смуглого, без разницы, с кого начать выполнять указание Бейсила скрасить гостям эту ночь. А вчера им не прислали никого, поскольку рабы были наказаны и неспособны к любовным утехам. Альваро и Яснил, наконец, довершили свои старания, и пока младший муж крепко обнимал наложника, не в силах отпустить, собирал непослушными губами солёный пот с кожи шеи, принимая ответную ласку, которую дарил ему Яснил, будто тоже пожелавший, чтобы эта ночь длилась вечно, а божественное солнце, олицетворяемое Бейсилом, никогда не выглянуло из-за гор, Ингвар бродил рассеянным взглядом по развороченной постели и сбитым простыням, решая, как будет укладывать спать этаров и где возляжет сам. — Альваро! — на пятый негромкий окрик старшего мужа Альваро поднял голову и обернулся. — Предлагаю после посещения купальни уложить Яснила на диване в первой комнате. А сюда позвать этаров, чтобы сменили простыни. Нашим людям тоже нужен отдых. Альваро кивнул с неохотой. Разжал объятия и позволил старшему мужу взять наложника за руку и проводить в купальню, пока он и этары разберутся со спальными местами. В купальне Ингвар снял повязку с глаз Яснила и припёр его к стене, желая выведать всё, что младший муж не позволил бы узнать в откровенном разговоре. — Почему Гаррет выбрал именно тебя? — Ингвар с удовольствием рассматривал страх, затаившийся в глубинах светлых глаз наложника и плотнее сжал пальцы на его горле. — Меня купят первым, в любом состоянии, даже оттраханным всеми дворцовыми стражниками. Остальные рабы стоят дешевле, но более покладистые, чем я, — прошептал Яснил, не отводя взгляда. — А ты, значит, слишком высоко себя ценишь? — ухмыльнулся Ингвар. — Я не был рождён рабом! — в тихом голосе наложника прозвучала твёрдость железа, и на миг его глаза полыхнули яростью, а потом потухли, и в них опять вернулась безучастная, равнодушная покорность.