Но ты же омега.

Когда омега подбежал к нему, Рафаэль обнял его, прижав к себе. — Давно не виделись, Габриэль. Как жизнь? — он легко дотронулся губами до него, а после поставил омегу. — Пока не встретил тебя, было нереально скучно, — Габриэль был очень рад его видеть и это никак не получалось скрыть. Он улыбался, как самый обычный застенчивый омега, который был влюблён по уши. — Подожди, у меня для тебя подарки, — отдавая брюнету книгу, обернутую в красивую разноцветную обёртку и с ленточками, а к ней шоколадку, — говорят, что это какая-то ценная вещь, но мне казалось, что тебе понравится. Если не понравится, продашь богачам, скажешь им, что это ценность Германии, — подмигнув, Рафаэль ожидал его реакции. Всё было, наверное, слишком для него неожиданно, — ну и то, зачем я сюда ехал, это, наверное, самое главное. Выслушай. Мне будет немного сложно говорить, —вздохнув и выдохнув, альфа начал. — Тогда, когда тебя побили, мне было жутко ужасно и… где-то в сердце колола боль. Причём сильная. Я был не в себе, когда тебя тронули альфы. И когда ты пришёл ко мне, почему-то именно ты смог растопить моё сердце, которое я закрыл для всех омег. С того момента, как ты ушёл с учебы, я перестал быть таким… и у меня даже прозвище появилось «снежная королева». Так что для меня уже тогда был только ты. Прости, я первый раз говорю что-то вроде этого. И я знаю про то, что ты всех альф отшиваешь и всё такое… — он потупил взгляд, опуская его на пол и тихо говоря: — Могу ли я попробовать сделать тебя счастливым? — Рафаэль чувствовал, как краснеют его щёки и нос. Омега смотрел на него и внимательно слушал. Когда он договорил, брюнет смущённо улыбнулся и взял его за руку. Он ещё не знал, что нужно сейчас говорить, а что нет, поэтому решил начать издалека. — Знаешь, в детстве меня всегда обижали альфы и говорили, что однажды я стану чей-то грелкой для кровати, выполняя все желания, я однажды спросил их, почему они так говорят, на что те ответили, что все омеги такие, но я знал, что это неправда, смотря на своего папу, и с того момента захотел показать всему миру, что омега иногда может больше, чем альфа, которому все дано от природы. Так и проходили мои дни до нашей встречи. Я ненавидел каждого альфу, но ты показал, что не все альфы такие. Ты меня не унижал и не говорил, что, если я омега, то не могу учиться на хирурга. Ты меня в этом не упрекнул. Потом ты меня спас, даже если и в будущем это не очень хорошо кончилось, но ты этого не хотел, я уверен. А когда я решил, что уйду с универа, но полностью осознал, что такая кобелина, как ты, забрал моё сердце. Я думал, что забыл тебя, но так и не смог найти другого альфу. Они были все одинаково противны, а потом опять появился ты, и я понял, что не прекращал тебя любить, ты сказал, что исполнил мою мечту, и я был рад, словно себе, а сейчас ты стоишь и говоришь мне такие очевидные вещи, глупый альфа. Где твои мозги, умник? — Габриэль улыбнулся и посмотрел на него, — но если ты меня обидишь, тогда я тебя кастрирую. Хоть я и не закончил универ, но, как это делается, знаю. Все понял? Улыбаясь, Рафаэль сгрёб его в свои объятия. — Как скажешь. Но я так рад, что готов завыть. Стой, ты искал другого альфу? Но зачем? Когда такой шикарнейший хирург, как я, был тут всё это время. Ты бы мог просто признаться мне в этом. Почему я опять глупый? Я очень даже умный. Мне дали премию, и теперь, я безо всяких следующих обучений могу открыть, во-первых, свою клинику. Во-вторых, получив диплом врача, могу работать хирургом. Но, я так подумал, пока летел сюда, я лучше продолжу учиться, чтобы получить полную квалификацию и пойти защищать докторскую. Как думаешь, идти или не идти? — задумчиво произнес мужчина, кладя голову на плечо омеги. Все же теперь у него есть о ком заботиться. Габриэль был не менее счастлив, давая Рафаэлю себя тискать, даже если и не любил обниматься и прочие такие глупости, но он чувствовал, что это станет незаменимой частью их жизни. — Папа мне подкладывал альф, а иногда я думал, что он прав. Мне уже 24, в этом возрасте омеги обычно уже третьего ребёнка рожают, а я только три месяца назад впервые целовался. Поэтому подумал, что возможно найду кого-то нормального, но они все звери и пытались затащить меня в постель на первом же свидании, — Габриэль грелся в его объятиях и обнимал в ответ, даря своё тепло, — Хоть будет у тебя сотня красных дипломов, для меня ты будешь глупым альфой, который только и делает, что глупит, глупый альфа, — омега снова тепло улыбнулся и только сильнее обнял Рафаэля, — не думаю, что докторская тебе что-то важное слепит, поэтому я бы на твоём месте открыл клинику, но это не твоё решение, и я не хочу влиять на него, поэтому ты должен принять решение сам, а я буду ждать тебя хоть всю жизнь. Хотя… нет. Такой противный альфа не стоит целой моей невинной жизни, — Габриэль отстранился и показал ему язык. Отпустив его, Рафаэль отвернулся и сложил руки на груди, обиженно поднимая подбородок. — Я тут перед ним такие речи толкую, а этот глупый омега понимает ровно столько, сколько его омежий мозг думает, — но вздохнув, альфа не мог не согласиться с его словами, — Да, малого оно мне даст. Только время потрачу. Завтра же подыщу место для клиники, а потом всё остальное. Я в нетерпении, так хочется начать своё дело, — смотря в одну точку, Рафаэль улыбался, как будто представляя себя уже в роли врача, но потом прокручивая слова омеги, резко повернулся к нему, — они ведь не тронули тебя, да? Эти альфы. Хотя… зачем я за тебя волнуюсь? Такому глупому омеге, мог достаться только такой же глупый альфа. Габриэль смотрел на него и радовался, пускай он немного вредничал и «включил» ребёнка, ну и пускай, сейчас можно. Омега смотрел на него, но уже без улыбки. Он открыл шоколадку и отломил кусочек, засовывая её в рот альфы. — Ты много говоришь, и к тому же я умный, в отличии от тебя, ты понимаешь, что клиника будет строиться не один год, а потом ещё персонал и много денег на аппараты и прочие расходы. Ты об этом подумал? — брюнет тяжело вздохнул и взялся за голову, когда услышал об альфах, — совсем нюх отказал или нос у тебя просто для красоты? Если я кем-то и пахну, то только таким тормозом, как ты. Ты меня уже начинаешь раздражать, хоть я и люблю тебя. Кстати, можешь завести свой мешок с блохами, скоро дождь будет, а если он тут нагадит, тогда сам всё будешь убирать, а потом выплачивать моральную компенсацию. Понял? — Габриэль смотрел на него с улыбкой, а затем подошёл к двери и перевернул табличку, теперь было видно «закрыто». Рафаэль не мог возразить или даже намекнуть на то, что он не очень любил сладости. Разлюбил их, когда стал более взрослый. Проглатывая ее, он кивнул. — Знаю и понимаю. Мне один из врачей рассказывал, — но когда дело дошло до его нюха, ему оставалось лишь кивнуть, — в детстве, я попал в небольшую аварию, где повредил рецепторы отвечающие за восприятие вкуса и запаха. Родители и врачи все пытались восстановить это, но не получилось. А вернее получилось, но наполовину. Я не чувствую запах течных омег, а так же не различаю бет от омег. Но твой запах я чувствовал, именно поэтому мне показалось странным. И сам ты мешок с блохами. Да еще и глупый. А я всё понимаю и знаю. Я лучший из лучших, а ты всего лишь глупый омега, который постоянно называет меня глупым. — У меня обеденный перерыв. Хочу есть, — брюнет перебил Рафаэля, останавливая его речь о глупости, потому что это будет надолго, — Ты тоже, наверное, голоден. Пошли в пиццерию? Если ты такой глупый и не понял, то я приглашаю тебя на свидание, отказ я не приму. А свой мешок с блохами можешь оставить в магазине, — Габриэль взял его за руку и потащил на выход. Рафаэлю пришлось оставить Хана в магазине. Хоть он и опасался, что тот действительно что-нибудь натворит и омега будет злиться, но потом ему пришлось идти за омегой. Нет, даже не идти, просто плестись, ибо его тянули, а альфе оставалось лишь передвигать ноги. Габриэль остановился и посмотрел на него, после чего отпустил руку альфы и уже шёл спокойным шагом и никого никуда не тащил. — Не хочешь идти — не иди. Я тебя не заставляю, — омега сделал обиженное лицо и пошёл вперёд. Впервые ему было обидно. Его и злило это и обижало. Он остановился. Желания идти никакого не было. Как будто за больное задело. — Вот как… Тогда удачи, — всё, что говорил Габриэль, было больнее острого ножа. Альфа действительно не выдержал и пошёл обратно, забирая из магазина собаку и уходя с ней к своему старому дому. Открывая потёртую дверь путём ключ-под-ковриком и заходя, мужчина чувствовал запах пыли. Столько лет он здесь не был? Проведя по стене рукой, он видел пыльные следы. И почему-то это наводило на воспоминания, — ностальгия… Дверь никогда не закрывалась изнутри, так что все было сделано в стиле а-ля заходите. Но ему было обидно. Очень. Если уж он так разговаривает с ним сейчас, то как будет в будущем. « правда… зачем я такой нужен. » — стиснув зубы, Рафаэль сел на стул на кухне, кладя голову на руку. Габриэль осознал, что перегнул палку, но сказать о том, что омега шутил, он не успел. Брюнет хотел остановить Рафаэля и сказать, что это не более, чем его шутка и он действительно глупый омега, который ничего не понимает. Габри очень переживал, когда альфа ушёл и оставил его одного, хотелось позвонить или пойти к нему, но понимал, что ничего не знает о нем, и это действительно было неприятно. Габриэль вернулся в магазин и стал читать книгу, подаренную Рафаэлем и кушал шоколад, который тоже подарил ему шатен. Было очень грустно и парень очень жалел о своих словах, если бы их сказал Рафаэль, тогда омега тоже бы очень обиделся и ушёл бы, поэтому хотелось плакать и лезть на стену от тоски. Они только снова встретились и брюнет понимал, что его слова были слишком жестокие и возможно Рафаэль больше не вернётся. Габриэль сидел и читал, пока снова звук колокольчика не оторвал его от своего занятия. Омега поднял голову и смотрел удивленными глазами, а потом медленно подошёл, игнорируя его слова и обнял, не ожидая совершенно ничего взамен. Брюнет начал тихо говорить: — Прости, я перегнул палку и неосознанно сказал очень жестокие вещи, почти сразу, как только мы снова встретились. Пожалуйста, не обижайся на своего глупого омегу, который показывает свой характер. Хорошо? — Габриэль поднял голову и смотрел в его глаза с некой надеждой, но одновременно его лицо было словно каменным и не выдавало совершенно ничего, только глаза «говорили» о том, что омега очень переживает. Он снова опустил голову и молча уткнулся в его грудь, Габри очень сильно хотел спросить у Рафаэля о многих вещах, о которых они не успели ещё поговорить, например, где он сейчас живёт, его номер телефона, любимый цвет, дата рождения, любимая еда и музыка. То, о чём пары знают ещё на начальных стадиях отношений, омега хотел спросить, но стеснялся и боялся, что альфа подумает, что он самый обычный омега и снова уйдёт. Пускай он будет говорить жестокие слова, но брюнет уже будет выделяться. Омега хотел покорить своего возлюбленного именно своим ужасным характером. — Ничего страшного. Единственный, кто должен извинится тут, — я. Я ушел, бросив тебя одного, да еще и сказал такое… как будто бросил. Прости, я сожалею о том, что я сказал. Да и не обижаюсь я на тебя больше. Знаю же, что ты у меня такой, не похожий на других. Я привыкну. Дашь мне такую возможность? — обнимая его, аккуратно поглаживая по голове, Рафаэль уткнулся носом в его волосы, — Ты не глупый. Очень умный, целеустремленный, сложноломаемый, — улыбнувшись, Рафаэль отстранился, — После аэропорта, я сразу пришёл к тебе. Ну не только я… Хан тоже шёл со мной. Мне казалось, что тот тоже был рад. Габриэль улыбался, пряча улыбку в груди самого Рафаэля и думал, что на это ответить, но, к сожалению, язык работал быстрее мозга, поэтому он говорил: — Начнём с того, что я тебе даю такую возможность и совсем не злюсь на тебя, ты же пришёл ко мне снова. Продолжим тем, что даже если я умный и хорошенький, то ты всё-равно глупый альфа, который знает всё в медицине, но не понимает простых вещей. Омега поднял голову и смотрел в его бесстыжие глаза, а потом перевёл взгляд на губы, которые смогли сказать такие глупости, не замечая, как краснеет, брюнет снова стал говорить: — Я вот думаю, что ты сделаешь в наказание… проглотишь три иглы, переедешь ко мне или поведешь меня в пиццерию. Какой сложный вопрос, что думаешь? — Габриэль снова говорил с его грудью и крепко обнимал, словно хотел задушить, — Я могу исполнить второе и третье. Иглы — это слишком жестоко, но, возможно смогу проглотить саблю. Задумываясь над этим, он тяжело вздохнул.  — И… я совсем не против твоего мешка с блохами, только сам будешь за ним убирать и выгуливать. Понял? Вздохнув, Рафаэль кивнул. — Глупый я, глупый. Но всё же, Хан не мешок с блохами. Я его обрабатывал от блох. Хватит его уже так называть. Он может и обидеться, прикусив губу, мужчина все же решил податься чуть вперед, касаясь своими губами его губ, — на этот раз мы дойдем до пиццерии. И ты меня своими словами не остановишь, противный омега. — Ладно, уговорил. Хан, а не мешок с блохами, я запомню. Смотря в его глаза, Рафаэль нежно взял его за подбородок. Ему нравилось, как краснел омега. Ведь видеть его таким, можно было не каждый день, а после, взял его за руку и пошёл в сторону пиццерии. Омега послушно шёл за ним в пиццерию и смотрел вниз, периодами смотря на Рафаэля, который так нежно держал его за руку и вёл, как отец омегу в начальную школу, но брюнету очень даже нравилось, потому что он чувствовал себя защищённым. Они сели за свободный столик и, Габриэль заказал себе кофе и пиццу, которую выбрал на своё усмотрение. — Заказывай что хочешь, я плачу, — усаживая его за свободный стол, сам альфа сел напротив. — Не нужно плакать, я сам заплачу, поэтому не думай про это, Рафаэль. Кстати, а где Хан? Хорошо, что Хан превратился из «мешка блох» в дворянина с именем. Мужчине было неудобно, потому что если смотреть со стороны этикета, то платит альфа. Ну да ладно. Деньги сэкономит. — Дома спит. Устал, налетался, ещё и утром за мной ходил, помогал. И я так подумал, пусть лучше дома поспит. А что? — Рафаэль заказал себе какой-то бодрящий кофе, ибо недосып сказывался на его состоянии. И больше ничего. Лучше дома что-то приготовить. Для двоих. Да, лучше потратить время и приготовить себе поесть, чем питаться этой едой. Ему принесли кофе, но, казалось, что оно не внушало доверие. Почему? Потому что муха, плавающая в нем, все еще двигала ножками. — Ты когда-нибудь пробовал кофе с мясом? Хочешь попробовать? — подзывая к себе официанта, он указал сначала на кофе, а потом уже на меню, где выбрал целую гору еды. Всё бесплатно, ибо так заведено в этой пиццерии, — мой план сработал. Теперь можно наесться, — хитро улыбаясь, Рафаэль посмотрел на омегу, — тебе даже платить не придётся. Габри не совсем понял, муха сама влетела или альфа сделал так специально, но так и не стал спрашивать, потому что после его слов подумал, что Рафаэль специально. — Ну ты и скупердяй. Неожиданное твоё качество. Не волнуйся. Я за всё заплачу сам, а не таким подлым трюком. Ты меня прости, но мне нужно уже открывать магазин, поэтому я ухожу, — омега оставил на столе достаточно денег, там и на чаевые хватило бы. Он аккуратно встал и ушёл, настроения почему-то не было, поэтому он не с большим удовольствием открыл магазин, и нехотя работал. Ну как работал, клиентов не было, поэтому он в тишине читал книгу до закрытия, а потом закрыл магазин и поставил его на сигнализацию, отправляясь домой. По пути заскочил в магазин и купил продукты, на ужин.

Рафаэль

И ещё лучше то, что официанты не услышали то, как омега говорил про его жульничество. — Вот же противный. Рафаэль съел то, что взял и сам ушел домой к скучающему Хану. « Единственный, кто меня действительно любит, это — Хан» — мысли его были о том, что надо будет проведать работу. Когда альфа вспоминал о работе, его лицо озаряла улыбка. Уже открывая дверь, из которой бурей выбежал высокий, толстоватый пёс, парень спрятался за дверью. В надежде на то, что тот его не заметит, но собаки умнее людей, и уже через минуту, Хан лез на ручки к хозяину. — Моя любовь, когда вы стали таким толстым? Вы не помещаетесь на руках, господин Хан. Уже через минуту оба были готовы идти на вечернюю прогулку. По дороге, альфа видел, как женщина ругала свою собаку за то, что та что-то съела. Переглянувшись с Ханом взглядами, он лишь вздохнул. И если так посмотреть, то мужчина никогда не ругал собаку за то, что тот подбирал. Может из-за того, что еда на улице не вкуснее, чем дома? Его мысли оборвались, когда перед глазами появилась вывеска «продано». То место, где раньше альфа работал, было продано. — Вот как. И вправду. Омега давно хотел продать это кафе. И уехать. «Значит уже уехал» — тяжело вздхнув, он разворачивается и уходит. Пытаясь удержать равновесие на рельсах, оба доходят до дома. Сегодня необычно холодный день. Пришлось укутаться в одеяло и налить себе чай. А когда хотелось открыть кран с водой, то она казалась холоднее, чем хотелось бы. Рафаэль и Хан уснули под одним одеялом со включённым обогревателем.