пианист

       Сынчоль нервный очень в последнее время, у него дохрена долгов, а преподаватели словно сговорились, пропускают поставленные отработки. — У Вас слишком много отработок, я не смогу принять все, — говорит преподавательница, зля Сынчоля еще больше. — Вам придется найти меня еще и завтра.        Сынчолю хочется — в жопу иди, но он кивает, вежливо кланяется и выходит из кабинета, едва сдерживаясь, чтобы не захлопнуть дверь со всей дури. Чхве раздраженно выдыхает, сжимая руки в кулаки. Конец семестра — это Ад.        Все вокруг шумят и это бесит еще сильнее, ведь у Сынчоля еще три отработки на сегодня, а материал он не то, что не выучил, даже не видел. Он листает тетрадь Вону по второму кругу, но совсем ничего не понимает, потому что рядом громкий смех, отвлекающий крики и атмосфера, в которой вообще нереально учиться.        Сынчоль раздраженно отпихивает от себя тетрадь, вставая с места, не обращая внимания на удивленные взгляды и перешептывания друзей. Он хватает тетрадь, быстро уходя, надеясь найти место, где не будет так много людей.        Пройдя пару рекреаций, он, наконец-то, находит тихое место, ни единой души. Сынчоль хотел было сесть на подоконник и начать изучение конспектов, как до него донеслись тихие звуки пианино. Чисто из интереса, Сынчоль подходит к открытой двери в музыкальный класс, в котором, как он раньше думал, никто никогда не бывает, заглядывая внутрь.        За пианино сидит парень, со спины его так и не узнаешь, но играет он действительно хорошо. Сынчоль замирает, вслушиваясь в приятную мелодию. От музыки у него внутри все словно находит самое место, успокаивается и былое раздражение уходит на второй план. Сынчоль и подумать не мог, что найдет спокойствие так чертовски быстро.        Чхве подхватывает свой портфель, как можно тише заходя в музыкальный класс и устраивается у окна, чтобы получше разглядеть пианиста, тот играет, даже не поднимая головы.        Сынчоль знает этого парня, вообще-то, все знают. Юн Джонхан что-то вроде местной знаменитости в трагичном плане, парень был слеп от рождения, и появлялся в институте время от времени, посещая некоторые лекции.        Сейчас, когда Сынчоль мог свободно разглядывать его, зная, что на него не будут косо смотреть люди, осуждая за некультурность, Чхве этим пользуется. Джонхан словно чудо. Худой, красивый, с длинными осветленными волосами, заплетенными в косичку, его губы затрагивает легкая улыбка, а пальцы порхают по клавишам. У Сынчоля дыхание спирает и он, совсем случайно, выпускает из рук портфель и тот с грохотом падает на пол. — Кто здесь? — Джонхан вздрагивает, прекращая играть, и взволновано смотрит прямо на Сынчоля, но, конечно же, ничего не видит. — Не бойся, — как можно спокойнее говорит ему Сынчоль. — Я не хотел пугать тебя, честно. — Все в порядке, — Джонхан слабо улыбается, опуская крышку пианино и вставая с места. — Тебе нужен класс? Я уже ухожу. — Нет! — Сынчоль неосознанно кричит, а когда Джонхан вздрагивает во второй раз, осознает. — То есть, нет. Ты можешь остаться. Пожалуйста. Ты очень хорошо играешь. Я просто искал место, где можно будет тихо подготовиться к отработке, а ты тут такой… и я просто… ух. — Ты просто… ух? — Джонхан прикрывает губы ладошкой, сдерживая смех. — Извини, мы знакомы? — Нет? Нет, я думаю. Вряд ли. Нет, — Чхве мотает головой. — Боже…        Джонхан смеется, и Сынчоль думает, что он падает. Очень стремительно. И разбивается где-то там, на дне дурацкой заколки Джонхана. — Сынчоль, — говорит неожиданно даже для себя Чхве. — Я. Я Сынчоль, не ты. Я. Сынчоль. Вот. Было бы странно, если бы тебя звали Сынчоль… нет, не странно, что в этом странного? Но… о, Боже, я лучше замолчу. — Ты смешной, — Джонхан убирает ладонь от лица, позволяя Сынчолю увидеть свою улыбку, и это убивает его. — Меня Джонхан зовут. — Я знаю, — отвечает Сынчоль. — Я не слежу за тобой, или типа того. Ужас. Нет. Просто, я знаю, окей? Нет, не то, чтобы я спрашивал о тебе или еще что? Нет. Это стремно, я бы не стал так делать. — Конечно. — Мы ходим на право вместе. Иногда, я вижу тебя на лекциях, но не то, чтобы я смотрю только на тебя. Там еще куча людей, но ты... ты просто. Вау. — Спасибо, я думаю?        Джонхан на ощупь находит край пианино, ориентируясь в пространстве с этой точки. Он ведет рукой в воздухе, пытаясь найти стол, который, он уверен, должен стоять рядом, на нем Юн оставил свой портфель. — Вот, — звучит совсем близко, и до руки Джонхана касаются чужие теплые пальцы, помогая обхватить портфель. — Как ты… — Юн хмурится, ведь у него отличный слух и если бы Сынчоль решил двигаться, а тем более шагать, он бы услышал. — Ты ходишь так тихо? — Что? — Джонхан слышит удивление в голосе. — Оу, так, у тебя хороший слух? Ну, с моими шагами не сработает, да. Я, так сказать, ниндзя в этом плане. — Спасибо, — кивает ему Джонхан, слабо улыбаясь, и достает свою белую трость. — Мне уже пора. — Надеюсь, мне еще удастся услышать твою игру.

***

       Сынчоль не загадывает но, на следующий день, он идет в тот же музыкальный класс, заставая там Джонхана за тем же пианино, тот явно только пришел, потому что открывает крышку пианино, медленно проводя пальцами по клавишам, словно проверяя все ли на месте. — Привет, — говорит Сынчоль, от чего Джонхан вздрагивает. — Ох, прости. — Ничего, просто, носи колокольчик, — просит Юн, выпрямляя спину. — Пришел послушать? — Да, если ты не против. — Не против.        Сынчоль забирается на подоконник, открывая свой конспект, и довольно улыбается, как только Джонхан начинает играть. Спокойствие обхватывает его в свои руки, позволяя раздражению уйти куда-то далеко, оставляя только приятные ощущения. Слух нежит отличная игра Джонхана, и Сынчоль, наконец-то, может сосредоточиться на своем конспекте.        Никто из них не засекает время, но сидят они довольно долго, пока у Джонхана не начинает вибрировать телефон, он на ощупь находит его, отвечая на звонок. Говорит не долго, но Сынчоль успевает понять, что за Джонхана волнуются. — Мне уже пора, — говорит он. — Ты хороший слушатель. — Могу я проводить тебя? Там довольно темно, — Сынчоль кидает взгляд в окно. — Мне всегда темно, — шутит Джонхан. — Но если хочешь, конечно. Купишь мне снэки? — Это плата за билеты в первом ряду? — Можно и так сказать.

***

       Как тихие посиделки, в которых только и была слышна игра на пианино, превращается во что-то очень шумное и наполненное смехом никто из них не знает. Просто в один день, Сынчоль не забирается на подоконник, а просто усаживается рядом с Джонханом, снова пугая его. — Как ты делаешь это? — Спрашивает он, смотря на пальцы Джонхана, что очень быстро бегали по клавишам. — Удивительно. Ты знаешь где какая клавиша, не так ли? — Конечно, — кивает ему Джонхан. — Я не учился по нотам, как это обычно делают другие, а на слух. Учился распознавать звучание каждой клавиши, место ее нахождения. И вот. — Ты удивительный, — выдыхает Сынчоль. — Научишь?        Джонхан пожимает плечами, мол, почему бы и нет, вытягивая руки, чтобы Сынчоль вложил в них свои. Юн хмурится, пальцами пробегаясь по коже парня, ощупывая каждый палец, каждый миллиметр кожи, изучая. Сынчоль забывает дышать, смотря на то, как пальцы Джонхана нежно ведут по его ладони, вверх, к запястью. — Пальцы у тебя коротенькие, — говорит ему Джонхан, отпуская руки. — Ты не пианист, смирись. — Эй! — Возмущается Сынчоль, пихнув в плечо, улыбаясь, когда слышит его смех. — Ты ужасный учитель. — Мне нравится твой голос, — признается Джонхан. — Он звучит очень хорошо. Приятный.        Юн молчит какое-то время, а потом вздыхает: — Ладно, давай сюда свои коротенькие пальцы, посмотрим на что ты способен.        Сынчоль не то, чтобы действительно хотел научиться играть на пианино, просто рядом с Джонханом ему очень уютно и спокойно. Он указывает по очереди на какие клавиши жать, а потом с видом профессионала слушает звучание, критикуя.        Подобные посиделки становятся частым явлением. Сынчоль даже начинает проникаться ко всей этой музыкальной хрени, которую говорит Джонхан. Но большую часть времени, они просто смеются, едят снэки и разговаривают на разные темы.

***

— Лапку давай, — говорит Сынчоль, когда они засиживаются допоздна в очередной раз, но теперь мама Джонхана не звонит ему, ведь знает, что он с Сынчолем. — У меня нет лапок, только руки, — хмыкает в ответ Джонхан, протягивая руку, и уголки его губ ползут вверх, когда он чувствует теплые пальцы Сынчоля. — У тебя завтра зачет? — Да, — Чхве вздыхает. — Если я не сдам, не разочаровывайся во мне. — Последний зачет, как ты можешь не сдать? — недовольно бубнит Юн. — Все ты сдашь. И потом будешь отдыхать. — О, кстати, об отдыхе, сходим куда-нибудь на каникулах? — Предлагает Сынчоль. — Это свидание? — Шутит Джонхан, позволяя Сынчолю вести себя в правильно направлении. — Определенно, — серьезность в голосе Сынчоля заверяет Юна.        Джонхан молчит, потому что ему хочется сходить с Сынчолем на свидание, ведь Сынчоль такой милый, рядом с ним так тепло и совсем не страшно. Но Джонхан знает, что это будет лишь неудобством для Чхве. — И ты хочешь? — Наконец говорит он, севшим голосом.        Поймав эту интонацию, Сынчоль останавливается, разворачивая Джонхана к себе лицом. Глаза Джонхана скрыты под темными очками, это раздражает Сынчоля очень сильно, поэтому он осторожно снимает очки, убирая их к себе в карман. — Мне нравятся твои глаза, — оправдывает он свои действия, пока Джонхан пытается найти лишний кислород, чтобы не задохнуться.        Сынчоль берет лицо Джонхана в свои теплые ладони, нежно поглаживая большими пальцами щеки. Юн прикрывает глаза, рвано выдыхая. Чхве пользуется этим, подаваясь вперед, осторожно целуя сначала в одно веко, затем другое, заставляя Джонхана покраснеть. — Мне все равно, что ты думаешь, — тихо говорит Сынчоль. — Но ты мне нравишься. И я хочу сходить с тобой на свидание, потому что рядом с тобой, я чувствую себя так, словно я дома. — Какой ты безнадежный, — хмыкает Джонхан, пытаясь скрыть свою улыбку. — Ты делаешь меня таким, — признается Сынчоль. — Я знаю, ты хочешь сходить со мной на свидание. Иначе зачем бы ты так красовался передо мной, играя все эти свои романсы.        Джонхан смеется, пальцами цепляясь за толстовку Сынчоля, слегка морща нос. — Ты ужасный, — Юн толкает парня, но пальцы все равно не разжимает. — И почему я вообще должен идти с тобой на свидание? — Потому что я тебе нравлюсь, — улыбается Сынчоль. — Не правда, — хмыкает Джонхан. — Но я все равно пойду. На зло тебе, — и показывает язык, словно ребенок.