вдох
20 июня 2018 г., 17:35
По подбородку стекает струйка алой горячей жидкости. Чертовски больно.
«Это месиво из крови и боли сегодня прекратится?» - думает про себя парень, получая очередной удар под рёбра. Что-то хрустнуло. Джун искренне надеялся, что показалось. Ощущения говорили об обратном.
Новый приступ кашля настигает достаточно быстро, заставляя кровь, скопившуюся во рту выплеснуться наружу. Мужики продолжают бить, забив хуй на состояние подростка. Только нанося удары дальше - один за другим, желая стереть парня с лица земли.
- Ну что, сука, ты всё понял?
Один из банды нависает над Намджуном, хватая того за загривок и притягивая к себе ближе. Обидчик в открытую наслаждается состоянием Джуна - гадкая ухмылка его выдаёт, а в глазах беснята чёчетку отдают.
Не был бы Ким в таком плачевном состоянии - ответил бы достойно, но воздуха в лёгких не хватает, точно также как и дыхания, которое ни в какую не хочет восстановиться и хоть на малую часть вернуться к хозяину. Джуну мерзко от самого себя: он не может дать отпора и не потому, что парни сильнее, или что-то в этом духе - нет. Они превосходят не в силе, а в сраном количестве.
Парень кратко кивает своему оппоненту, после чего падает на асфальт, опираясь на руки, что так устали защищать все жизненно-важные органы. Вновь сплюнув кровавую кашу, Ким попытался прийти в себя, но ему не дали. Уже другой «приятный» человек схватил его за волосы, приподняв и заставляя посмотреть в лицо главаря - редкостного урода.
Тот был среднего роста. Сальные, чёрные волосы вызывали отвращение. Примерно такое же как и жёлтые от сигарет зубы. Намджун всегда старался за собой следить, что собирался посоветовать, но жить хотелось больше.
На этом дебиле была кожаная куртка, видимо спизженная у бати. Размерчик явно великоват. На плече была красная нашивка «BMW» которая в принципе лучше не делала. Куча мусора и только.
- Не слышу, мразь - прорычал главарь, гадко ухмыляясь от уха до уха, желая ещё больше втоптать Джуна в грязь. Хотя куда дальше?
« Посмотрел бы я - какой ты смелый без этих шавок» - подумал про себя Намджун, потихоньку приходя в себя от тьмы, что так желала поглотить парня с головой. Укутать в своих холодных объятиях. Забрать его в дом теней. И целую вечность показывать дивные представления.
Нет, только не сейчас, сейчас отключаться нельзя.
Ким слабо усмехается, понимая, что в каком-нибудь американском боевике, герой давно бы нашёл силы отомстить. Резко бы встал, его кожа покрылась металлической плёнкой.
Заиграла пафосная музыка. Например - «Give it to ya». И тот бы под эпичные биты всех разъебал.
Но он-то в реальности. Реальности, где он еле дышит, изо всех сил пытаясь выжить, однако, последнее вопрос времени. Вокруг полуночная тишина. Никакой супергеройской команды. Только маленькая полоска месяца наблюдает за происходящим. Но она совершенно равнодушна к его боли.
Парень редко попадал в подобные ситуации, где он играл роль жертвы. Обычно ему предлагают совершенно другие партии. Но нужно подметить - он неплохо справляется.
Голову в очередной раз сильно запрокидывают назад, от этого становится только сложней дышать - практически невозможно, бесят, суки. Джун несвязно хрипит, пытаясь изречь что-то, чтобы эти ублюдки отстали. Чтобы собирали своих баранов и валили в родной гадюшник. Намджуна ещё немного и вырвет. Его уже тошнит он боли. Гадкий комок понемногу поднимается к горлу и заставляет морщиться.
- Д-да..- говорит парень еле слышно.
На этот, казалось бы, простой ответ у Намджуна ушла куча времени. По губам стекала кровь. Она смешивалась с его слезами. Слезами безысходности. Парень медленно начинал закатывать глаза, постепенно падая в пустоту.
Джун боялся, что если сейчас выключится - уже не встанет. Не проснётся. Не увидит солнечный свет. Грустно вот так умереть. Так бессмысленно и грязно лишиться жизни. Никто из этих парней не задумывается об этом, более того - им откровенно похуй. Уроды блять.
Видимо, немые мучения парня доставляют удовольствие этим садистам. Главарь опускается к лицу Джуна и противным голосом орёт на ухо.
В такой ситуации Ким, наверное, харкнул бы прямо в лицо, но сил не хватило. Смысла нет - мысли направлены лишь на одно - самосохранение. Ясно же чем бы это кончилось, и перспектива для Джуна так себе - жить-то ещё хочется.
- Я не слышу, сучонок!
Противные брызги слюней осыпали щеку парня, сидящего на холодном асфальте. Он подавил в себе рвотный рефлекс, так как был уверен, что сейчас его вывернет наизнанку - как же мерзко, мать вашу. Его желудок просто в узелок скрутило.
От мужчины несло отвратительным одеколоном, которым он, скорее всего, залился с ног до головы - такой себе у него вкус. Наверное, взял вместе с батиной кожанкой. Откровенно говоря - говно. Ко всему этот запах не помогал перебить пот. Намджуну казалось, что он на мусорной свалке, куда предусмотрительно выбросили кучу моющих средств: ощущение у чувствительного к запахам Намджуна было именно таким и он буквально подыхал. А от него исходил металлический запах крови, которую он жрал последние 20 минут.
Ворот рубашки душил, а затылок уже адски болел - будто сейчас скальп слезет, открывая взору окружающих окровавленную черепную коробку.
Под веками противно жгло и хотелось впасть в истерику, но это бы доставило этим сволочам ещё больше удовольствия, а такого допустить никак нельзя - только не сейчас, только не здесь.
Мысленно парень подбадривал себя, но ситуации это толком не меняло. Он всё ещё был по уши в грязи, слезах и крови. Просто лучшее его амплуа за последнее время.
- Да, - не своим голосом прохрипел достаточно громко и из последних сил Джун, смотря главарю в глаза с непередаваемой злостью.
На самом деле - это были последние крупицы его самообладания. Его жизнь питала только надежда, что это сейчас закончится.
Сильная боль шипами впилась в живот, задевая, кажется, печень и двенадцатиперстную кишку. В принципе, смерть от телесных повреждений средней тяжести звучит не так уж и плохо. Джуна сковало так, что ещё чуть-чуть, и он труп: все органы вышли бы с кровью наружу. Удивительно, что этого ещё не произошло. Позавтракай он утром - сейчас бы точно вырвало. Волосы отпустили в момент удара, и уже почти бесчувственное тело отлетело в сторону. Какой поганый позор.
Уроды, издевавшиеся над парнем, гадко засмеялись в унисон, покидая его - им плевать, что будет дальше. Им совершенно не интересно, выживет ли он. Хотя, это касается их напрямую. Умри он сейчас, они бы понесли за это ответственность. Бессознательное поведение - одна из прогрессирующих проблем этого поколения.
Намджун упал на холодную землю и больно ударился истерзанным телом. На секунду он подумал, что если кто-то к нему коснется - все кости переломаются. Будто он хрустальный мальчик. А хрустальные вещи очень легко разбиваются. Сейчас он был разбит, ему предстояло собирать себя по кусочкам. Долго и скорее всего, очень болезненно. Будет фартово, если ему не нужно будет ходить в бинтах и жрать через трубочку.
Холодная земля колола в щеку, сознание окончательно вырубилось, и сигнал с «сервером» был потерян. Казалось, что он в миг оглох и ослеп, а на самом деле он плотно жмурился. Стараясь уберечь свой многострадальный организм от каких-либо потрясений. Он выглядел до боли жалким - как маленький котёнок, брошенный хозяином на улице. Предварительно избитый ради гнусного развлечения. Потехи собственного самолюбия.
У него в голове стоял громкий гул, как от роя пчёл. Сердцебиение отдавало прямо в виски. Так быстро и сильно оно лупило об грудную клетку. Вот-вот и его рёбра сломаются.
Намджун спустя какое-то время опёрся на слабые руки и приподнялся, в очередной раз сплевывая кровь, которая обильно наполняла ротовую полость. Парень потянулся к карману, доставая телефон.
Он готов был реветь и глотать сопли. Горько и больно. Неописуемо больно.
Аппарат сотовой связи был «успешно» разбит: на весь экран красовалась трещина, говорящая о его неработоспособности; пару стеклянных осколков впилось в пальцы парня, и Джун, зажмурившись от усиленной боли, отбросил телефон в сторону.
Он ругался на себя и всех вокруг. Чёртовы навороченные телефоны. Возле них чихнул и уже что-то сломалось. А он тут надеялся, что его телефон пережил драку. Ну конечно же. Может будь это «Nokia 3310» то он бы воспользовался ей как оружием убийства. Точно бы всех порвал. Но эта таблетка была безжалостно сломана. Такси ему конечно придётся вызывать с помощью телепатии.
Сил встать не было, и Джун выбрал противоположный вариант. Он аккуратно лег на спину - это было единственное место, куда не били, и которое было живым. Холодный асфальт слегка давил в затылок, неприятно покалывая и отдаваясь болью в висках.
Тела Ким не чувствовал - только тугую боль: она была везде. Хреново, но даже пожаловаться некому. Иначе его образ ахуенного альфа-самца - будет разрушен.
Дрожащей рукой Джун вытер с губ кровь. После поцелуя с Дементором и то приятнее. Во рту было очень сухо. Нужно было достать где-то воду.
Странно, что никто не обратил на них внимания: прохожих вокруг, как тараканов, но никто, сука, никто не помог. Равнодушные твари.
Намджун никогда не думал, что можно вот так просто кого-то избить и остаться не замеченным, но правда была горькой, и сейчас в него с силой её вбили. Стерев мешающие видеть слёзы, парень тихо выдохнул и зажмурился, чтобы абстрагироваться от здешнего мира, и тем самым уменьшить боль.
***
Длинные, тонкие пальцы темноволосого юноши бегали по клавиатуре, набирая очередной математический код: за пять лет программирования он научился печатать не глядя на клавиатуру - всё было выработано на автомате; а ярко-голубые глаза смотрели в экран, следя за зелёной, непрекращающейся строкой алгоритмов. Любой программист позавидовал бы его знанием в сфере IT-технологий. Два часа ночи. Яркие звёзды украшают тёмное бездонное небо, еле слышные разговоры под окнами периодически заставляют отвлечься, а лёгкий ветерок из открытого окна ласкает нежную спину парня. Юнги сидел в кресле перед ноутбуком в абсолютной темноте и единственным источником света в комнате был яркий экран. Бледная, как снег, кожа парня, при таком освещении казалась зеленоватой. Юноша совершенно не боялся за своё зрение, хотя это можно отнести к его глупости. В столь поздний час он занимался одним из порно-сайтов для заказчика и ждал своего главного "клиента". Их отношения нельзя назвать типичными или хотя бы нормальными - скорее нездоровыми. Можно сравнить с непрерывным абьюзом над нервной системой. Нельзя назвать это даже отношениями. По крайней мере со стороны Юнги. Его тупо имели во все дыры. Проще говоря их связывала только постель. Мистер Тим имел интерес только к телу Юнги. Последний в свою очередь нуждался в опыте, который он получил сполна. Потому что Тайлер научил его таким приёмам в постели, что самая популярная ночная бабочка будет с раскрытым ртом наблюдать и желать этого парня. Он был подобно дьяволу, слишком сексуален. Всегда. В любом виде. Его коварные глаза были способны зажечь любого. Но однажды - это начало рвать на куски. Он поймал себя на мысли, что его жизнь катится какую-то пропасть. Такие мысли давили, не давая расправить спину. Мин физически чувствовал сгусток боли, который начинал разрастаться под рёбрами. С каждым днём это саднящее чувство росло. Это метание по закрытой комнате нужно было прекратить. Юнги пытался покинуть своего «хозяина». В тот момент он совершенно не думал, что это развлечение на один раз. Насильник никогда не отпустит свою жертву. Никогда не даст дышать полной грудью. Хоть Юнги и был обычной фарфоровой куклой - его не собирались вот так отпускать. После болезненного урока, который ему преподал мужчина, он всё понял. Второй раз объяснять совершенно не нужно. Тим его Господин во всех смыслах. Но ничего не вечно. Когда тому надоест - игрушка окажется на помойке. Более Юнги не пытался покинуть мужчину, на дне зрачков которого можно было прочитать властное и сводящее с ума: «Ты мой, Мин Юнги, и твоё мнение меня не заботит» Юнги спал с мужчиной за изысканную, дорогую еду; за проживание в огромной, двухэтажной квартире в самом центре Сеула; за неограниченный доступ к высокоскоростному интернету; за миллионы программ, фильмов, сериалов, игр и любому интернет-развлечению; он показывал на что-то пальцем и сразу получал это на свою полку; Электроника Юнги была на высшем уровне - ноутбуки и телефоны последней модели. Одежда дорогих брендов. Напитки стоящие как квартира. Подросток понятия не имел откуда у Тайлера столько денег. На карте всегда были круглые числа которые не уменьшались со временем. В плане траты денег он имел свободу действий, естественно только при границах хозяина. В родной семье Мина не принимали с самого детства. На нём оставили неисчислимое количество психологических травм. Его личности просто не позволили развивать себя. Не научили защищать себя. Даже не сказали, что это нужно уметь. Заставили удариться лбом об стеклянную стену своей глупости. Все это было сущим наказанием: его ненавидели за то, что он был слабый и легко ранимый; за то, что он похож на девушку - мягкие черты лица, тонкие кисти рук, худые и длинные ноги, мягкие и густые волосы, малиновые губы и хрустально чистая белая кожа, тонкая талия и хрупкие, ровные плечи. Характер Юнги, как и любого подростка, был довольно изменчивым и временами взрывным. Он мог проявить грубость, но скорее он был добрым и любвеобильным: старался помочь всем, кто его окружал - вот только принимали помощь не все. Со временем он начал меняться. Он рос и становился совершенно другим человеком. Его черты лица немного грубели. Руки становились сильнее. Глаза переставали быть невинными и доверчивыми. Но он снова оказался за бортом, хоть и тонущего корабля. У его родителей нашлись новые претензии. И это не удивительно. Если хочешь кого-то ранить, поводы найдутся всегда. Юнги постоянно втыкал наушники и отвечал, что его не волнует. Сутками сидел за ноутбуком, не поднимая головы. Старался закрыть себя от окружающего мира. За всё, что он делал - его ненавидели и всегда наказывали. Наказывали, даже если повод был совершенно не стоящий. Методы всегда были разные, но ломали и ранили они похуже, чем интернет, в котором на всякое можно было наткнуться. Маленький мальчик только забивался в угол и утирал слёзы. Медленно вставал и уходил в свою комнату. Умывался, клеил на раны подорожник и надеялся, что это поможет. Утром все вели себя абсолютно отреченно. Юн был вынужден делать тоже самое. В шестнадцать лет юный и прекрасный, но уже сломанный Юнги готов был шагнуть вниз. Его эмоциональное выгорание доходило до финишной черты. Тогда он ещё не знал, как это называется но чувствовал довольно чётко. Купить блейзер и лезвия ему хотелось больше чем жить. Мысли о светлом будущем отпадали всякий раз, как осуществлялось наказание за непонятную ненависть, а светлые и лучистые глаза становились всё больше и больше безжизненными. Юнги много раз думал, почему его так ненавидят. Все как на подбор, только и ждали чтобы перегрызть ему горло. Он был очень не похож на свою семью. Слишком, блять, светлый. Эти изверги не могли найти в его глазах своего отражения. Встретить мужчину, который предложил свободу и обеспеченность было словно дар с неба. Всего лишь одно условие - всегда быть рядом, под рукой, и отдавать себя безотказно. Подставлять свое невинное тело под чужую ласку. В юном и весьма дебильном возрасте Юнги показалось, что это легко, и он согласился. Равноценный обмен, конечно. Только нервные клетки не возвращали. В принципе психологический фактор юный парень не принял к сведению. Об этом он уже очень скоро начал жалеть. Физически это было не сложно - Тайлер редко бывал дома, хотя когда бывал - Юнги всегда оставался полуживым. Но психологическое давление изнутри было и без того трудно унять. Постоянное осознание того, что он - шлюха, здорово угнетало Мина, а он именно ею и являлся. Очень давно у Тима была привычка называть Юнги шлюхой. Тот никогда не задумывался об этом. Это вроде не особо обидное для парня обращение. Мин чуть не порезал вены от обиды и собственного ничтожества. Старший чуть не заработал инфаркт, глядя на истерику парня. Его буквально плавило от ненависти к себе. С того времени Тим никогда не называл своего котёнка словами из этой оперы. Очень страшно смотреть на припадок человека, который всегда спокоен. Темноволосый понемногу впадал в апатию, теряя интерес к окружающему его миру. Люди, метающиеся вокруг, не волновали его: они все строили из себя сильных и независимых, но Мин знал, что они - лишь уязвимые куски мяса. Такие же мерзкие и лицемерные. Они все гонятся за какими-то наградами. Стараются подняться в чужих глазах, втаптывая других в грязь. Ругают за то, что сами без стеснения делают. Слишком грязно. Юнги не нужно было общение с такими. Он почти не выходил из дома и не общался ни с кем кроме Тайлера. Мужчина обращался с Юнги как с младшим братом, за исключением секса. Старший брат самого Юна вёл себя как последняя мразь. По всем пунктам уступал этому человеку. Ведь он честно пытался дать юноше тепло. Однако назвать его добрым просто нельзя - ему было все равно на чувства и мысли Юнги, важно лишь тело. Он тоже был лицемерной мразью. Такой же как и все, чёрт. Да, он не причинял ему боли, пока тот слушался, но от этого дело проще не становилось, а самооценка уже восемнадцатилетнего парня не улучшалась. В подобные раздумья Юнги старался не погружаться - чтобы не упасть в депрессию. Чтобы глаза окончательно не потухли. «Глаза - зеркало души» И в его душе медленно угасал огонь, заставляющий жить. Такая жизнь постепенно убивала парня. Глубоко внутри эти мысли раздирали его на куски. Давили больным комом в горле и не давали сделать вдоха - отвратительно. Звук клавиш прерывает грохот входной двери. Кто-то вошёл в дом и кинул на пол рюкзак. Ключи от этой квартиры были только у двух человек: у Тайлера и самого Мина, так что понять кто пришёл - было не сложно. Юнги громко сглотнул и закрыл ноутбук. Крышка громко хлопнула, нарушая тишину и выдавая чужое волнение. Лёгкая дрожь пробежала по телу и заставила вздрогнуть, когда тёплые руки обняли со спины. Горячие ладони назойливо спустились по груди и подцепили резинку на серых домашних шортах. Юнги сделал глубокий вдох, дав себе глотнуть кислорода - он ещё долго его не получит. Его в очередной раз заставят задыхаться и просить. Просить о нежности. Тим усмехнулся и, разворачивая темноволосого к себе лицом, впился в его губы поцелуем. Руками мужчина ещё крепче притянул к себе хрупкое стройное тельце, подхватывая за ягодицы, от чего Мин простонал в поцелуй и послушно обхватил бёдра своего "хозяина" ногами. Юнги слабо охнул, падая на кровать. Тим нетерпеливо стянул с него шорты, и горячие пальцы коснулись там, куда обычно руки не суют. А особенно взрослые мужчины 18-ти летним мальчикам. Но тут уже говорить про мораль не приходится. Парень зажмурил глаза, чтобы боль была менее ощутимой. Мужчина усмехнулся такому милому жесту этого смазливого паренька. Большим пальцем провёл по его нижней губе, любуясь ахуенностью этого малыша. Мин приоткрыл рот проводя мокрым языком по пальцам. Штанга неприятно зацепилась за кольцо и Юн нахмурил брови. Тим усмехнулся осторожно разъединяя украшения. Провёл по горячей плоти, дразня подростка и толкнул в него два пальца. Юнги жалобно застонал, когда пальцы превратились в ножницы и начали без стеснений играть с его чувствительным телом.***
«Ну привет, очередной день из этой бессмысленной жизни..» Сокджин горько усмехнулся, смотря на экран телефона: полтретьего ночи, а сна ни в одном глазу. И это не удивительно. Такое состояние и бессонница с парнем уже около двух месяцев. Сондекс давно перестал помогать. Только если выпить пол пластинки за раз. Парень периодически так и делал. Все-таки не спать вообще - это самоубийство. Бессонница преследует его с момента когда был поставлен диагноз. Светловолосый был крайне рад, если смог уснуть после того, как на горизонте показывалось ослепительное и такое тёплое солнышко, но и это было из серии чудес. Именно поэтому он старался хоть немного поспать на ходу, пусть и выходило редко - он за рулём как-никак. Сегодня была одна из таких ночей, когда Джин сидел на кровати и ловил мотыльков. Под глазами парня были синяки: следы бурных бессонных ночей. На руках под смугловатой кожей выпирали голубые, тонкие вены, смотрящиеся, конечно, эстетично, но говорящие про отнюдь не здоровое состояние. Ким встал с кровати и подошёл к распахнутому окну. Холодный воздух мгновенно дал парню немного прийти в себя и чуть-чуть освежил, легонько пробегаясь по красивому личику. Джин коснулся подушечками пальцев тонкого едва заметного шрама на затылке. Под пальцами закололо, а разум снова будто накрыли вязкой пеленой. Хотелось плакать и, возможно, биться головой об стены. Только это не вернёт памяти. Это он знал совершенно точно. После той проклятой аварии его жизнь сломалась. Всё полетело коту под хвост: вся жизнь стёрлась, словно глупый запрос в строке Google-поиска. Он проснулся в палате, глядя на лица стоящих вокруг врачей и родственников. Когда он сказал, что не знает никого из них - окружающие выпали в осадок. В таком же состоянии потом оказались полицейские, которые собирались составлять фоторобот. Врач выгнал всех из палаты и остался с пациентом наедине. Положил перед ним британский тест, состоящий из двадцати вопросов и попросил его пройти. -Заболевание которое я могу диагностировать у вас - считается одним из самых редких. Согласно недавним исследованиям врожденной формой страдают около 2% населения земли. Что касательно вас: во время столкновения вы ударились головой об оконное стекло; один из многочисленных осколков повредил правую нижне-затылочную область вашего мозга в связи с чем.. у вас в карте стоит неизлечимый диагноз. Это было ужасное ощущение полной безысходности. Есть ощущение когда ты что-то забыл и не можешь вспомнить. Такое у многих бывает, но быстро проходит, и человек в итоге вспоминает. Или же чувство того, что ты что-то упускаешь. Будто не знаешь о чём-то важном и жизненно необходимом. Он мог услышать знакомый запах духов. Увидеть украшение или приметить походку. Но подняв взгляд на лицо проходящего мимо человека, он понимал - оно ему совершенно незнакомо. Все окружающие люди были для него совершенно чужими. Ничего. Ничего и никого из всех лет своей жизни он не помнил. Тогда в больнице ему показали пальцем на родных и друзей, называя их по именам. Но парню они были совершенно незнакомы. Он даже не был уверен, что они действительно его знают. В голову приходили мысли о том, что все вокруг просто над ним издеваются. На самом деле, будучи для него совершенно посторонними людьми. Возможно он вовсе не Ким Сокджин. Хотя в этом он уже более менее убедился по косвенным признакам. Густая пелена накрывала Джина с головой. Всё вокруг было будто в густом, чёрно-сером тумане. Этот туман окутывал его и не позволял кого-то вспомнить, понять или догадаться. Практически, блокировал любой возможный и невозможный доступ к памяти, заставлял ужаснуться. "Как выглядит тот парень, который каждое утро делает мне кофе? Лечащий врач или адвокат? Какого цвета глаза у моего первого парня?" Он поклялся сам себе, что найдёт возможность вернуть память на лица. Но пока он открывал для себя новый, хоть и совершенно одинокий мир. Каждый день ловил себя на том, что его узнают люди, которых он никогда и нигде не видел. Смотрел на дорогу из окна многоэтажки и думал: «Могу ли я знать кого-то из них?» Он из последних сил цеплялся за любую возможность прийти в себя в прямом значении этого выражения. Старался запомнить запах или родимое пятно на шее. Вспомнить того человека, который улыбался ему на улице. Только к его огромному сожалению - безрезультатно. Его хрупкие воспоминания выскальзывали из рук, как птица. Улетали куда-то в непроглядную даль, оставляя за собой только белые, пушистые перья. Вот он смотрит на себя в зеркало, наслаждаясь собственной красотой. Но проходит минута и он уже сомневается в том, что он смотрит именно на себя.***
- А-ах, хён. Пожалуйста, хватит. Юнги лежал на кровати, измазанный чужой спермой и собственными слезами. Всё его тело было усыпано красно-синими пятнами и глубокими следами от зубов. Спина и плечи Колина были изодраны тонкими коготками Мина. А постельное белье было помято и скомкано, будто на нём оргию устроили. Волосы обоих парней были мокрые от пота и взьерошенные. Юнги лежал, уткнувшись лицом в кровать, и тихо, глубоко дышал: кислород не поступал в лёгкие в нужном количестве, а тот, что случайно попадал в них, сразу просачивался в вены и растворялся в крови. - Вставай, котёнок. Идём в душ. Тим нагнулся к Юнги и протянул ему руку. Мин был умным мальчиком - он уже знал, чем заканчиваются подобные предложения. Парень повернул голову недоверчиво глядя на протянутую руку. - Не хочу. Сам иди.. Юнги махнул рукой, понимая, если этот парень исполнит ещё одну свою фантазию - у него остановится сердце. Мин не собирался поднимать головы, так как был очень уставшим. За его спиной наступила абсолютная тишина, позволяющая услышать быстрое биение сердца. Он почти напугано повернул голову и столкнулся с ядерным взглядом старшего. На него смотрели испепеляющие на месте глаза мужчины, и это пугало. По спине пробежали мурашки. - Не понял, ты что-то сказал? Юнги шумно сглотнул и сморгнул слёзы, которыми всё ещё были налиты глаза. Этот парень явно над ним издевался. - Тим, пожалуйста, оставь меня.. Юнги улыбнулся, надеясь на одобрительную реакцию. Старшему всегда было похер, но попробовать стоило. Если был шанс, что его оставят в покое, то им нужно было воспользоваться. Посмотрев на младшего, Тим громко рассмеялся и поправил рукой волосы. У него тоже была одышка, но менее заметная. Он был довольно привлекательным, как для взрослого мужчины. Юнги с лёгким недопониманием посмотрел на смеющегося парня, не понимая - ему сейчас обрадоваться или вставать с кровати? Тайлер протянул руку и с силой дернул мальчишку на себя. «Блять..я пытался..» Мужчина обхватил хрупкое тело руками и достаточно нежно прижал к себе. Юнги ошарашенно вылупил глаза, отвечая на объятия и нежно гладя исцарапанную спину, как бы извиняясь. Всё-таки царапины были довольно глубокими, скорее всего, это было больно. - Какой ты хорошенький, когда о чём-то просишь. Его выпустили из объятий, и он завалился на кровать. Мальчик глубоко дышал, улыбаясь своей детской улыбкой и раскинув руки. По ощущениям он был выжатой и вывернутой наизнанку плюшевой игрушкой. Тело болело и завтра его ждала крепатура. За окном шумел ночной Сеул. Громкие звуки тормозов от машин. Странно, что даже посреди ночи там кто-то ездил. "Интересно, куда едет этот человек? Возможно он возвращается с тяжелой работы и он тоже выжат как лимон. Он приедет в пустую квартиру. Сам будет варить себе кофе и греть рис. Зальет его дешевым соевым соусом и будет есть в полной тишине. Может, он включит радио, чтобы не было так одиноко " Из настежь открытого окна дул ночной прохладный ветер, приносящий с собой лёгкую, осеннюю влагу. По сладко малиновым губам стекала слюна, на которой отблескивал лунный свет. Через пятнадцать минут старший вернулся в комнату. На его загорелом, накачанном теле блестели капли воды, стекающие вниз и редко капающие на пол. Тайлер лёг рядом с уже спящим Юнги и нежно зарылся пальцами в его волосы, перебирая пряди. Мальчишка даже таким липким от пота выглядел приятно: длинные подрагивающие ресницы и детские губы - его вид всегда был совершенным. Словно скрестили ангельский характер и дьявольское тело, получив в итоге Мин Юнги.***
- Блять..Дерьмо. Намджун сплюнул кровь, и если судить по ощущениям - вместе с внутренними органами. Распластанный по асфальту, он не знал который час, но уже светало, а значит примерно пять часов утра. Он валялся в районе нескольких часов и уже немного отошёл от общего предсмертного состояния. У него внутри жутко саднило, тело призывало вызвать скорую, но Намджун всегда был самым умным. Он осторожно поднялся с земли и опёрся руками в колени, сплюнул кровь и поднял взгляд. У него в голове пронеслась строчка из рекламных роликов следующего содержания: «Самостоятельное лечение может навредить вашему здоровью». Впереди была дорога с множеством машин, снующих взад вперед. В парке начинали появляться люди занимающиеся спортом. Девушки в коротких топиках, мужики в шортах. Такое ощущение будто июль месяц, хотя на деле был сентябрь. Ещё не холодно, но уже не жарко. Можно было одеться и потеплее. Утренний воздух был прохладным и слегка пощипывал кожу. От долгого неподвижного лежания на асфальте Кима немного знобило, что означало старт болезни - этого только не хватало. Слегка пошатываясь на дрожащих ногах, он медленно плелся к себе домой. Пройти нужно было полтора квартала, но для избитого Намджуна - это была дистанция достойная похвалы. С непрекращающейся болью в мышцах он дотопал до своего дома. Двухэтажный дом, снаружи оформленный под дерево, хотя деревянной была только мебель. Жить в картонной коробке сейчас немного опасно. Высокий, бетонный забор загораживающий дом от внешнего мира. Тихое скуление, означающее, что где-то в глубине двора живет хвостатый защитник. Это была его любимая, спокойная атмосфера, всегда дарящая ощущение уюта и тепла. Трясущиеся руки еле вставили ключ в замок калитки. После двух щелчков дверь скрипнула, знак того, что можно войти. Дернув на себя ручку, он прошёл внутрь. Собака, чёрно-белый хаски, с волшебными, кристально-жёлтыми глазами радостно залаял и кинулся к любимому хозяину. Джун устало вздохнул. Соседи опять напишут жалобу на громкий лай. - Тэнши, хватит, прошу. Только не сейчас. Собака посмотрела на Джуна удивленным взглядом. Намджун всегда любил играть с псом, и было просто поразительно, что он такой не радостный. Тэн тихо и грустно заскулил, практически обиженно топая на своё место. Пса Намджун купил в Японии когда ездил на концерт. Его имя на японском означало - ангел. Это слово почему-то сразу пришло в голову, когда парень посмотрел в собачьи глаза. - Ей, ну малыш..Тэн, ко мне! Иди сюда! Джун из последних сил похлопал по коленям, подзывая собаку. Хаски сразу же радостно подбежал к нему, но прыгать как первый раз не стал. Он тихонько шёл рядом и тёрся о его ногу холодным носиком. «Надо же..какой понимающий.» Оба зашли в дом, но пёс остался сидеть на коврике у входа. Ким стянул с себя кроссовки и куртку, откинув это куда-то в сторону. Пройдя в ванну, он посмотрел в зеркало. Облитое кровью и слёзами лицо с потёками подводки и консилера. Умываясь, он всё обляпал кровью, он даже испугался в очередной раз, что её так много. Вытерев лицо белым, махровым полотенцем, парень прошёл в зал и завалился на кожаный диван, по цвету напоминающий капучино. На диване лежала подушка и хлопковый плед, так как Джун часто тут обитал. В эти атрибуты уюта он укутался, как гусеница в кокон, и зарылся носом в подушку. Тело всё ещё противно ныло, и синяки, по всей видимости, сойдут не скоро. Милый хаски, увидев сонного хозяина, решил воспользоваться ситуацией и, быстро подойдя, запрыгнул на диван. Джун несвязно пробубнил что-то близкое к ругани и снова затих. Пёс тихо и медленно с осторожностью подполз ближе к худощавому парню и положил на него голову и лапу. Собака издавала тихие пископодобные звуки, похожие на детский плач. Намджун удивился почти во сне, что собака, которую он толком даже в дом не пускал, так его любила и понимала его боль. Парень повернулся на спину и разрешил собаке лечь на него. После чего сразу обхватил пушистый комочек поддержки, прижав к себе и улыбнулся, закрывая глаза. Нежный, теплый язык пса коснулся щеки хозяина, и тот поморщился. Сладкое посапывание под ухом приносило невообразимо приятное ощущение защищенности, и под шесть часов утра Джун заснул. Во сне он дергал разбитым носом, и собака каждый раз терлась о него своим.
