Break Loose

Наручные часы звенят, любезно сообщая, что уже шесть утра. Начинало светать. Тусклый свет полз по подоконнику проникая в помещение из окна. По утрам всегда холодно, особенно в такое хмурое время года. Вдобавок к этому - за окном капает противный дождь, собиравшийся лить до самого вечера. Об этом сообщили в программе «погода» вчера вечером. В такие дождливые осенние дни всегда не хватает человеческого тепла. Начинается привычная каждодневная рутина, такая как: школы, колледжи, университеты или работа. Времени на развлечения, или спонтанные встречи остается совсем мало и вскоре приходит ощущение одиночества. Приходит мысль о том, что ты попал в день сурка и он очень унылый. Все эти события повторяются раз за разом, доводя до истерик своей дотошной идентичностью. Дерьмовое время года. Юнги валит старшего на кровать, нависая сверху. В его глазах беснуются голубые огоньки. Как бриллианты на дне марианской впадины. Возможно если нырнуть на глубину в 11 тысяч метров - появится шанс достать их, но это может стоить жизни. Занавески в кухне поднимаются от ветра, видимо задевая что-то, что с грохотом падает на пол. Оба парня игнорируют звук, так как они заняты изучением выражений лиц друг друга. Иногда мимика говорит гораздо больше, чем сам человек. Например, сейчас она покажет лёгкое недоумение, пробежавщее в глазах Тайлера. Оно умело скрыто ухмылкой, но глаза всё выдали. Они не улыбались. Или расскажет про неуверенность в груди Юна. Она разрастается по лёгким и рёбрам с каждой секундой всё больше. Захватывает в свои металлические объятия сердце и крепко сжимает. По сравнению с телом Тима он хрупкий, как хрустальная фигурка. Такую очень легко разбить. Напускная уверенность сглаживает морщины на светлой коже и Мин нервно усмехается. -Я уже не такой малыш, как раньше. В глухой тишине раздается короткий смешок. Тайлер в одних боксерах и его малыш отлично умостил свою задницу на самом чувствительном месте. Совершенно умышленно, догадывался старший, глядя на довольную ухмыку. Юн держит чужие руки, стараясь приложить к этому силу. Ощутимое её количество. Парню ничего не стоит уложить его на лопатки прямо сейчас. Сломать ему шею и рёбра, приковать к батарее, но он не двигается. По стенам пляшут причудливые тени. Вспоминают счёт, стараясь не перепутать движения. Это ведь танго. В нём очень важно принимать роль, которая подойдет тебе. Холодное танго в абсолютной тишине. - Ты будешь сопротивляться? - Нет. Мин довольно усмехается, пуская чужие руки. Они остаются неподвижными. На запястьях белые следы, которые сразу приобретают красный оттенок. Юнги секунду смотрит на плавный градиент от бледного к красному, облизывая губы. Он представляет как славно на этой смуглой коже смотрелись бы порезы. Неглубокие раны, из которых сочится лимфа. Сильные прорезы, показывающие ярко алую кровь. Она течёт вниз по рукам, тонкими струями спускаясь к кончикам пальцев. Капли падают на белую простынь и на ней расцветают цветы ликориса. Юнги мотает головой и отводит взгляд от покорно лежащих рук. Никакой крови, никакого ликориса посреди осени. Тонкие пальцы цепляют резинку белья, стягивая его вниз. Юн внимательно смотрит как показывается более бледная кожа. Хоть старший и сам по себе смуглый, было видно, что он сильно загорел. Ткань улетает на пол и остается в гордом одиночестве. У подростка в груди всё полыхает. По венам перетекает вулканическая лава, попутно обжигая внутренние органы. Интерес перерастает в желание, в болезненную тягу прикоснуться. Вцепиться в кожу клыками и выдрать кусок мяса. Прижать к кровати, заставляя почувствовать тепло своего тела. Оставить поцелуй на каждом сантиметре кожи. Ощутить её солёный привкус. Чувство своего возбуждения ещё больше доставляет, оно отличается от привычного. Ему не хочется быть слабым и беззащитным, как это бывает обычно. Хочется поглотить всю энергию Тайлера в себя, не оставив ему и капли. Юн проводит рукой по чёрной надписи под рёбром парня и облизывает терпкие губы.       when we all asleep, where do we go? - вопрошают вбитые в кожу чернила. Все оказывается проще, чем казалось на первый взгляд. Юнги всё время был в принимающей роли и знал, что нужно делать. Волновался он только о том, чтобы сделать правильно. Юн мягко целует впалые скулы, проводя по ним кончиком носа. Облизывает пересохшие губы влажным языком, цепляясь за них поцелуем. Настойчиво переплетает свой язык с чужим, надаваливая на нёбо. С причмоком отстраняется, протягивая на пару сантиметров слюну, потом упавшую с губы на грудь Тима. Парни возбуждены до предела из-за того что их позиции прямо противоположны привычным. Скорее всего это будет первый и последний раз, когда Тим так просто сдается младшему. Сейчас в нём разгорается огонь интереса к действиям мальчишки. Довольно странное, вязкое чувство погружения в ощущения собственного тела. С губ Тайлера срывается первый хриплый стон, хотя он успешно подавляет их. Стонать от члена мальчика, который вдвое младше - не входит в его планы. Тёмная, аккуратно подстриженая чёлка падает на глаза, когда тот откидывает голову на подушку. Сильные руки цепляются за простынь, сминая белую ткань в кулаках. К горлу нежно подкатывает волна наслаждения надаваливая на кадык. Тело старшего подрагивает и он позволяет себе издать мягкий стон. Тело удивительно ярко реагирует на ласки слабых рук. Услышав свой блядский голос тот видимо напрягается, сжимая губы в тонкую полоску. Юнги открыто наслаждается картиной, которая разворачивается под ним. Впервые он может наблюдать такое, и признаться - ему нравится. Выглядит достаточно сексуально, учитывая редкость таких моментов. Искусаные губы какое-то время будут напоминать про этот момент. Тайлер закусывает губу, сильно впиваясь в неё почти стёртым клыком. Мин видит, как кожа резко лопается от давления и по дёснам расползается кровь. Юнги наклоняется, припадая к губам, и сразу чувствует металлический привкус во рту. Кровь, к его удивлению, приятная на вкус. Мин никогда не был сверху и ему нравится. Хотя бы то, что он не будет умолять стать нежнее или медленнее. Хочется вгрызаться в смуглую кожу, но этого он себе позволить не может. За такое он точно в нос получит. Причём всё авансом, а значит будет больно. Боль только иногда доставляла ему удовольствие, но остающееся после неё чувство страха - никогда. Юн отстраняется, давая хёну свободу действий. Садится на холодную простыню, глядя на тонкую струю крови, сползающую по подбородку и испытывает фриссон. Его нежная ладонь тянется к чужому лицу, но парень не даёт к себе прикоснуться. Отворачивается глядя куда-то в сторону. - Ну пожалуйста.. Ответа не следует, будто Мина вообще нет в помещении. Он сейчас занимает роль прикроватного столика или груды вещей на кресле. Тим встаёт, спокойно ищет свою одежду, одевается и выходит из комнаты. Ничего не говорит, и только громко хлопает дверью. Юнги провожает взглядом фигуру, вздрогнув от грохота двери. Зажмурившись младший валится спиной на кровать и тяжело дышит. Он делает последний тревожный вдох, стараясь успокоить дыхание, но сердце мешает, сильно ударяясь об рёбра. Выдох.. и холодные волны смыкаются перед глазами.

***

Чимин не видел Чонгука уже несколько дней после их разговора. Младший просто ушёл и выключил телефон. Пропал, оставляя наедине с тревожными мыслями. Навязчивая идея прекратить всё это дерьмо не покидала его голову, только иногда отходя на задний план. Сначала Пак сильно злился, на себя и на друга. На всех вокруг. Сидел и втыкал в одну точку много часов. Скурил всё, что было в квартире. Нахуярился в доску, чтобы забыться и забылся. Словно провалился в нефть, которая была намерена поглотить его. Мысли путались в один огромный ком слов и запятых и их невозможно было распутать в одиночку. Чимин лежал на полу несколько часов, прислушивался к учащенному ссердцебиению. Такие громкие удары, будто он слышит их прямо в своей голове. Нужно было собраться и взять себя в руки, но он не мог. Пак ощущал ноющую боль в каждой мышце, будто он был придавлен к земле бетонной глыбой. Соскребать себя от пола впервые было так сложно, потому что Чонгук не протягивал ему руку.       Парень закрыл глаза, ощущая себя как часть комнатного интерьера - неживым. Открыв глаза, он увидел знакомую улыбку Чона. Он улыбался как в детстве, открыто и мягко. Чонгук укоризненно покачал головой и протянул открытую ладонь. По щекам Чима скользнули слёзы. Сильная рука друга подняла его и тот встал в полный рост. Пак сморгнул с глаз влагу и ошарашенно осмотрелся. Чимин был один в комнате и только форточка на кухне противно стучала об оконную раму. Парень выпал в осадок, чувствуя сильное головокружение. Как в воду опущеный, он начал убирать квартиру, вылизывая каждый сантиметр. В глазах плыло, а в носу было ощущение, что сейчас хлынет кровь. Находясь на глубине, сначала очень страшно утонуть. Только со временем можно научиться ходить по дну. Погружаясь в темноту. Чонгук нужен как воздух. Иногда Пак садился на подоконник перекурить, затем снова убирал. Едва перебирал ватными ногами. Выносил из дома горы бумаг, бутылок и окурков. От его глаз не укрылась ни одна полоска пыли. Он убрал квартиру несколько раз, оставив всё в идеальном состоянии. Разложил бельё на полки по цветам. Несколько минут смотрел на аккуратные стопки и выбросил всё обратно на вымытый пол. Сложил всё ещё раз, сортируя свои вещи от Чонгуковых; цветное от чёрного и белого; футболки от кофт; Пока он всё складывал конвертиками, придумал печатную страницу извинительного текста. Сидел, молча облокотившись на двери, подобно собаке, и ждал. Чонгук не пришёл вечером, не пришёл и утром. Минуты тянулись до умопомрачения медленно, будто специально издеваясь над мальчишкой. На каждый шорох Чим вскакивал и смотрел в глазок. Тишина ехидно смеялась над фрустрацией Чимина. Когда секундная стрелка часов снова стукнула - комок его нервов ослепительно взорвался как водородная бомба. Чимин забежал в кухню бросая на пол ёбанные часы и сильно громыхая по ним подошвой ботинка. Часы умолкли, но дерущий диафрагму гнев - нет. Пак повернулся на ровных ногах переворачивая стол и аккуратно стоящую на нём чашку кофе. Напиток вылился на чистые стены, разводами стекая вниз. Парня носило по квартире из стороны в сторону. Он сбрасывал постельное белье на пол, лупил по своей подушке ногами. Бросал посуду на пол, заставляя её с грохотом разбиваться. Графин воды, тарелки, чашки. Все летело в разные стороны. Можно было подумать, что началась гражданская война. Причём её эпицентр развернулся именно в этой квартире. Чимин кричал, пытаясь вытолкнуть из себя ком обиды и злости. Эмоции душили как знатная тонна кирпичных обломков. Он съехал на пол, упираясь спиной в стену. Вода, горы стекла, снова заваленая хламом прихожая. Все педантично скадываемые вещи вывалены в хаотичном порядке. " Не стоит так стараться, Пак Чимин. " У него было чертовски дерьмовое состояние. Чим взялся за голову, путая пальцы в волосах и просто завыл раненым зверем. Так как в детстве плачут, чтобы мама пришла и успокоила. Но мама не прийдёт. Никто не прийдёт. Ему блядски не хватало воздуха, будто весь кислород вокруг закончился, а на замену пришло удушье. « Твой лимит на сегодня исчерпан, парень, подожди до завтра. » На грудь давила бетонная плита, которая вот-вот, и сломает рёбра. Он не мог просто продолжать метаться по квартире кинутой собакой. Нужно было найти Чонгука и выпросить разрешения снова дышать.

***

Тим ушел несколько часов назад, а у Мина едва хватило сил с кровати встать. На него навалилась какая-то странная усталость. Кажется, к его рукам были привязаны тонкие белые нити тянущие его куда-то на дно. Ему удалось отодрать себя от простыней и сесть на кровать. Юн провёл по влажным волосам и посмотрел на ладонь. На ней был немного завившийся чёрный волос. " Нужно поесть. ",- пронеслось в голове, когда он попытался вспомнить, ел ли он на этой неделе вообще. Наконец-то встав на ноги, парень зашагал в сторону душа, осторожно открыв недавно хлопнувшие двери. Мин пару минут постоял под тёплой струей воды и практически сразу почувствовал себя лучше. Выйдя он потрепал мокрые волосы и потопал одеваться. Натянув мятную рубашку и джинсы он завалился в кресло, открывая ноутбук. Загорелось окно загрузки виндовс. Достать номер того парня не составило труда. Вообще найти способ позвонить достаточно просто, если знать о человеке хоть что-то. Юнги переписал цифры в телефон и нажал кнопку вызова. - Джин-хён, мне очень херово, - на том конце провода повисло недолгое молчание. Парень прислушался к рваному дыханию. - Приезжай ко мне, маленький принц. Джин скидывает адрес в сообщении и идёт на кухню. Он практически сразу узнал ломаный голос подростка, но был не уверен. Не было больше людей, которые могли вот так ему позвонить. Вопрос откуда он взял его номер был совершенно не важным. Скорее всего нужно будет покормить ребёнка. В детстве Джин не умел готовить и всегда ждал маму с работы. Она приходила и готовила ему кимчи с рисом. Но когда он вырос, пришлось научиться. Готовка всегда приносила удовольствие, это успокаивало. Кухня была идеально чистой, педантичный парень не упускал из виду ни одного пятна. Он закинул в кастрюлю рис, посолил и перешёл к мясу. В сковородку было налито масло, томатная паста и несколько соусов. Сверху на это было отправленно мясо и овощи. Ким накрыл всё это крышкой и направился в зал. Возле стены стояло большое, коричневое пианино. Холодной рукой он осторожно провёл по крышке инструмента и открыл клавиши. Они игриво улыбались старому другу. Так давно к ним никто не прикасался, они были совсем одинокими. Такими же, как и хозяин. После аварии Ким перестал играть. Просто не мог настроиться на нужную волну. А в музыке это очень важно. А сейчас в его жизнь рвётся нахальный брюнет, пытающийся казаться грубым и невоспитанным. Правда, груз прожитых лет говорил, что он врёт; что внутри полосует себя ножом за каждую повинность; что в его сердце реки и моря боли, которые тот не способен высушить. Джин нажимает всей ладонью на клавиши и они отвечают недовольным завыванием. Они будто просят его не делать ошибок. Но он уже сделал. Пустил в свою жизнь маленького, но наглого принца. Сразу после этого короткого диалога в голове у Джина, в квартире раздается противный дин-дон. - Открыто. Когда старший подходит к двери, Юнги уже стягивает кроссовки. Он немного задержался в дверном проеме, стараясь вспомнить, тот ли это парень. Он показался Джину ещё более низким и худым. Может, при знакомстве он не очень рассмотрел это. Лазурь в глазах снова выдала, стоило тому поднять взгляд на нового друга. На лбу капсом написанно - жизнь не лучшее, что с ним случалось. Задавать вопросы желания не было, ответа на них скорее всего не дали бы. - Голодный? - Пиздец какой голодный. Можем что-то заказать. - Я приготовил, не нужно. - Ты готовишь?.. Вместо ответа шатен улыбнулся и направился в сторону кухни. Ким открыл крышку сковороды с мясом и начал накладывать на тарелку итог его стараний. Рядом положил аккуратный шарик риса. На лице мальчишки был написан восторг. Очень редко ему удавалось поесть домашней еды, так как у них в паре никто не готовил. Жаловаться, в принципе, не приходилось, еда из ресторана совершенно его устраивала. Когда они ели, Юн только и твердил, что всё очень вкусно. Что он обязательно научиться готовить и сделает такое же для своего парня. Джин тепло улыбался и кивал. Наблюдал за чужим лицом. За мимикой, стараясь её запомнить. Для такого угрюмого ребёнка у него были очень красноречивые выражения губ и глаз. После завтрака все тарелки отправились в посудомоечную машину. Выяснилось, что Юнги фортепиано никогда в живую не видел. Нот не знал и клавиши трогать будет первый в жизни раз. Подросток был ужасно робким с инструментом, как с партнером в первую свою ночь. Недолго думая, учитель усадил принца в кресло, стоящее рядом, и начал показывать как с этим монстром работать. - Смотри, эти клавиши разделены на ноты. Их всего семь, не сложно запомнить. До, Рэ, Ми, Фа, Соль, Ля, Си. Слева направо, вот так. Есть 7 октав и в каждой нота "до" находится перед вот этими двумя черными клавишами. Джин сыграл семь названых нот, ловко перебирая длинными пальцами. Юнги смотрел с открытым ртом, удивляясь, что такой грубый агрегат издает такие прекрасные звуки. Когда старший пробежался по клавишам пришло ощущение, что это очень простая задача. Ким снисходительно посмотрел в чужие глаза и предложил попробовать. Юн испуганно поднял взгляд на парня, потом посмотрел на пианино и осторожно положил на белую полосу зебры руку. Клац. Квартиру наполнил низкий и протяжный звук. Это была «Рэ». За ней выше, выше и так до последней, самой высокой. И снова. Следующих семь и ещё. До самой последней. Хотелось ещё послушать, но Мин сложил руки. - Молодец. Я научу тебя играть своё любимое произведение. Возможно, ты слышал о таком композиторе, как Людовико Эинауди. Послушай. Джин сел на подлокотник кресла, подвинув Юнги бёдрами, сделал глубокий вдох и инструмент издал первые звуки. Такие мягкие. Сначала они были очень тихими и медленными, но руки двигались достаточно быстро. Сосредоточеное лицо очень подходило ему. Он выглядел как художник, который скрупулезно пишет картину. Вырисовывая каждую, даже самую мелкую делать. Джин играл очень уверенно, когда мелодия начала ускоряться, он улыбнулся. За ним начал улыбаться Юнги. Эмоции одного передались другому. Кое-где руки останавливались, создавая паузу на пару секунд и снова. Лёгкие Мина скрутились в морской узел, когда он стал прислушиваться. Нужно было научиться дышать в новых эмоциях. Музыка будто лилась из его груди, из самого сердца. Он не играл, он чувствовал. Сердце издавало эти славные звуки, кажется, раньше, чем их можно было услышать. Мин готов был плакать от восторга, слишком красиво. Джину подходила эта мелодия. Благодаря ей, он тоже стал выглядеть очень красиво. Хотя младший постарался быстро отогнать от себя эти мысли. - Ну что, маленький принц. Начнём? Юнги молча кивнул, будто заколдованный глядя на то, как выпирают вены под чужой смуглой кожей. Первые нажатия давались ему с трудом. Пальцы очень сильно путались. Держать в голове нужные комбинации было сложно. Запоминать ноты тоже не из лёгких задач. Произведение действительно не из простых, об этом сразу сказал учитель, но это было совершено не важно. Юн хотел. Он хотел играть сию минуту. Слышать музыку так, как старший, но до этого ещё много дней практических занятий. - Когда-нибудь из моего сердца тоже будет литься музыка, Джин-хён. Брюнет улыбался и прикусывал губу, в очередной раз не попадая по нужным клавишам. Настолько напряженым он давно не был. Ким вышел из зала, ничего не говоря и вернулся через минуту, держа в руках перманентный маркер. Он убрал руки Юна и написал на каждой клавише ноту, за которую она отвечала. - Когда надписи сотрутся, будем считать, что ты научился играть. "Мой маленький принц"

***

Чонгук стоял за барной стойкой, трубочкой мешая латте с мятным сиропом. Напротив стоял высокий и широкоплечий мужчина. У него были коротко выбриты виски, а волосы заложены назад. Из чёрной копны виднелись красные пряди. У парня были чертовски красивые бледные губы и чёрные, как смоль, глаза. Он смотрел прямо на мальчика, пожирая его коварным взглядом. Языком он оставлял на губах мокрые полосы, мысленно раскладывая своего парня на холодную столешницу. У Чона была тонкая талия, которую аккуратно подчеркивал пояс фартука. Он мазал губы гигиенической помадой и каждый раз ловил похотливый взгляд человека напротив. Тот был практически на голову выше, хотя сам Чонгук не обделен ростом. В помещении раздался звон висящих на двери брелков после чего из двери показалась знакомая фигура. Чон сразу же напрягся, Чимин выглядел очень не очень. Даже по сравнению с обычным, обкуреным состоянием. Уверенным шагом он направился в сторону интересующего объекта. - Можно я трахну тебя прямо здесь, Чонгук? - спросил Тэхён, абсолютно игнорируя окружающих. Чимин остановился возле парня и посмотрел на него снизу вверх, именно на этой фразе. Чон посмотрел на Чимина по лицу которого было видно, что тот всё услышал. Затем на Тэхёна, которому было откровенно похуй и мысленно забился головой об стойку. Глаза Пака кровью налились, когда он услышал слова мужчины. Тот без капли стеснения облизывал клыки на его друга. Чимин оглушительно взорвался, переставая чувствовать руки. - А ты не охуел, блять, нет?! Пак оттолкнул мужика в сторону от бара, когда Чон попытался запить свою дикую панику блядским кофе. Темноволосый поправил костюм, и недовольно посмотрел на помешавшую ему шавку. - А ты не ебанулся так разговаривать, блять, нет?! - Чимин, все хорошо. - Чон попытался вклиниться в конфликт, который развивался на глазах, но это совершенно не помогло. Мужчина схватил Чимина за горло, поднимая его на уровень своих глаз. Младшему пришлось стать на цыпочки, чтобы не задохнуться. - Ты что, псина, места своего не знаешь? Чимин заехал парню по рёбрам со всей силой, которая у него осталась, падая на кафельный пол. Он ненавидел сравнение с собакой. У человека напротив закончилось терпение и после сильного удара прямо по челюсти мелкий улетел на пару метров. На пол упали брызги алой крови. Столики разлетелись в разные стороны, хотя один героично выстоял, приняв на себя тело Чимина. Чонгук подпрыгнул на ровных ногах, дрожащими руками развязывая фартук. Нога высокого парня пришлась Чимину прямо в щеку, от чего лицо начало сильно болеть. Кажется, по подбородку течёт кровь. Она капала на белую рубашку, делая из неё дизайнерский шедевр. Стоило попробовать впихнуть её кому-то тысяч за тридцать. Пака начало сильно мутить, видимо брюнет был не пальцем деланный. Удары были сильными и хорошо поставленными. Чонгук испуганно заметался, выбегая из-за стойки и становясь между парнями. Его сердце билось как ненормальное, вот-вот выпрыгнет из груди. - Чимин, Тэхён! Прекратите! Но его никто не слышал. Чимин вскочил, цепляясь в противника и оба повалились на пол. Попутно, он двинул Чонгука плечом и тот качнулся в сторону бара, практически падая. Естественно это было не лучшим решением, Пак был придавлен к твёрдому полу уже через минуту. Он принимал удары один за другим, пытаясь хотя бы дышать. Про драться уже речи не шло, Чим с трудом закрывал тело руками. Приняв очередь сильных ударов, он наконец-то нашёл в себе силы скинуть «собеседника» в сторону. Его тело пронизывали сотни тонких иголок и он чувствовал каждую. Оттолкнувшись от Тэхёна ногами, Чим упал, чувствуя вкус крови у себя во рту. Он перевернулся на живот упираясь руками в кафель и закашлялся. Пол усыпали рубиновые капли. Брюнет встал, потирая окровавленные костяшки ладонью, и сделал шаг навстречу. На руках были царапины, появившиеся только что. Не успел он подойти ещё ближе, чтобы закончить всё, как перед ним выросла светловолосая фигура. Человек напротив закатал рукава рубашки, глядя в мутные глаза. - Закончим на этом. В тишине раздался хриплый голос Намджуна, который выжирал апонента взглядом ядовитых глаз. Они были практически одного роста, но Джун смотрел задрав подбородок вверх. Неизвестно, что случилось бы, не вмешайся он. К окровавленому телу подбежал Чонгук, заливая его слезами. У Джуна была полная боевая готовность и это почувствовали все. Людей в помещении не было, кроме них, конечно. Все решили, от греха подальше, посидеть в другом месте. - Иди нахер. Дьявол напротив облизнул свои губы, толкая Кима плечом и направляясь к выходу из заведения. Выдохнув, юноша расслабил кулаки и подошёл к пострадавшему, когда бариста собирался бежать за аптечкой. - Давай не тут, нужно занести его в подсобку, - пробасил незнакомец. Намджун поднял окровавленное тело на руки, легко, будто тот ничего не весит и пошёл за Чоном. - Прости меня, Чимин. Это всё моя вина. Причитал Чон сам себе, доставая перекись и пластыри. Встав на коленки возле друга, он смочил ватный диск в растворе, начиная осторожно обрабатывать раны. По красным щекам медленно начали бежать слёзы. Крови было так много, и всё из-за Чонгука. Не нужно было тогда уходить и вот так оставлять его. Под глазами были дохрена видные синяки. Губа разбита, бровь разбита. Щеки в прозрачных дорожках слёз , спускающихся на шею. Чон закусывал губу, не собираясь тут реветь, но очень хотелось. Он ничего не смог сделать и его друг пострадал. Когда всё было обработано, самые глубокие ссадины пришлось заклеить пластырями. Чимин вытер слёзы с чужих красных щек, это совсем не то, что он хотел увидеть здесь. Руки Чонгука были измазаны в крови, он утирал ими свои слёзы. Это было сомнительным развлечением. Сильный запах металла бил прямо в нос, по щекам бежала солёная вода, смешиваясь с кровавыми пятнами. На пол падали уже красные бусины. Чонгука сводило изнутри, и живот отдавал сильной судорогой. - Спасибо, что вмешался. Я правда благодарен. Джун всё это время просто стоял рядом, не произнося и слова. - Чон Чонгук. Это мой лучший друг - Чимин, - Чон протягивает дрожащую от мандража руку. - Ким Намджун, не за что. Синяки уже практически исчезли с чистого лица, больше не портя его вид. Но пару царапин конечно было. Он просидел дома неделю, надеясь, что на нём заживёт как на собаке. - Чимин... Чонгук начал противно всхлипывать, уткнув нос в сильную грудь старшего. - Чимин, что ты творишь, господи.. На одежде расцветало мокрое пятно от солёных слёз. Было больно видеть все эти травмы на лице. Вообще знать, что тот из-за него потерпел. Это, блять, не правильно. У обоих спирало дыхание, заставляя рвано дышать. В подсобке без окон и так мало воздуха, а теперь его совсем не стало. По стенам сползали дымные тени, мягко обнимая всех троих. - Предлагаю накатить кровавую Мери. Грустно улыбаясь, Намджун всё наблюдал за тем, как капли слёз скатываются по щекам этих милых детей. Как и он в тот день, они плакали. Хоть и говорят,что парням это не присуще. Такая непредсказуемая вещь, эти слёзы. Нельзя знать наверняка, когда готовить салфетки. Кто может гарантировать, что ты будешь плакать из-за грустного фильма или книги. На твоих глазах машина может переехать собаку, будешь ли ты реветь? Не нужно знать об этом заранее. Любое событие в жизни, наверное, должно быть непредсказуемым. Кто мог гарантировать год назад, что сейчас Чон будет в Сеуле? Будет курить травку на балконе после студии танцев. Разве мог знать Чимин, что именно в той танцевальной студии и именно на том перерыве он захочет выпить крепкий кофе? Где гарантии того, что в ближайшем переулке в спину не ударит бейсбольная бита? Может быть Намджун заведет двигатель мотоцикла, наберет скорость, закинет волосы назад. На встречную полосу вылетит грузовая машина, после чего друзья получат соболезнования от врачей. Нихрена ты не знаешь в этой жизни. Невозможно точно сказать, где и с кем ты будешь завтра. Как ты будешь выглядеть и какой у тебя будет голос. Нельзя побороть чувство пролетающей мимо лица жизни, ведь она даже не коснется кончиком пальцев. Стоя на коленях перед лучшим другом, лить слёзы прямо ему в ладони, всхлипывая в тишине комнаты для персонала. Знал ли Чонгук, что так будет?

***

В здании было очень холодно из-за мраморных полов, которые быстро остывали. Рыжеволосый мальчишка только вылез из душа и сейчас вытирал волосы махровым полотенцем. Он был высоким, тощим как палка и очень болезненно бледным. Стряхнув с плеча рыжий волос он усмехнулся своему отражению в зеркале и вышел из ванны. Парень был совершенно голым, на что ему было похуй. Холод пощипывал ступни, пробирая до кончиков ушей. С волос капала вода, оставляя мокрые следы. Поворот ключа, щелчок. Дверная ручка была осторожно опущена вниз, чтобы не создавать лишнего шума. Здесь всегда тихо, даже на праздники. В этом здании умирают звуки и эмоции. Они не нужны. Рыжик заходит в кабинет, закрывая за собой дверь. Ощущение, что он закрыл себя в логове монстра. Один на один. Никто им не помешает. Хозяин кабинета сидит в кресле, перебирая чёрные как смоль пряди волос. Увидев гостя его губы растягиваются в презрительной ухмылке и он манит к себе. Зовёт ладонью вниз, ведь видит перед собой равного собаке человека. Хоуп подходит ближе, поворачивая кресло босса к себе, и опускается перед нам на колени, укладывая голову на чужое накачанное бедро. Тэхён зарывается в огненные волосы пальцами, гладя свою послушную псину. По стенам ползут тени, спускаясь к парочке. Ещё немного и младший почувствует как они прикасаются к нему своими костлявыми руками. - Ты ведь хороший мальчик, Хосок? Парень поднимает мутнеющие глаза и смотрит вглубь человека напротив. Пытается разглядеть в нём что-то человеческое. - Да, хозяин. Тэхён улыбнулся сжимая чужие волосы и потянул малыша вверх, заставив запрокинуть голову. - Поработай для меня. Свободной рукой старший спустился к брюкам, медленно расстегивая ширинку. Его пожирающий взгляд был направлен на приоткрытый рот и сладкие, малиновые губы. Сдавленно выдохнув он положил голову на спинку кресла, чувствуя как влажный рот медленно выбирает в себя возбужденную плоть. В свои пятнадцать Хосок сосал как отменная блядь. Спокойно и аккуратно. Не стесняясь причмокивания и пошлых хлюпаней слюны. Он проводит вдоль, останавливая руку у головки и совсем немного сжимая. Наклоняется и горячим языком проводит по ней, кончиком играя с уретрой. Хос мягко проводил пирсингом по венкам, выискивая чувствительные зоны. Находил. Знал где они у конкретно одного человека. Наслаждался тихими вздохами и учащенным дыханием. Хо поднимает голову сладко чмокая языком и смотрит в тёмные кошачие глаза. - Я ведь лучше Чонгука, хён? В темноте звучит смешок. - Нет. - Хён.. По комнате раздается сильный звук удара и подросток падает на ковёр. По губам стекает кровь. Он поднимается становясь на колени, капая алой от крови слюной на пол. Тэхён хватает мальчишку за загривок грубо насаживая на член, проталкивая его максимально глубоко. Рубиновая жидкость стекает по кадыку, пачкает грудь и живот. Губа очень болит, когда об неё трется горячая плоть. Младший разрешает слезам течь по красным щекам и послушно принимает унижение. Огонь в нём будто заливает поток ледяной воды. Жидкость меняет свое агрегатное состояние, превращаясь в пар. Он горячий. Больно обжигает лицо потоком воздуха, подобно гейзеру. Сукин сын Чон Чонгук стоит поперёк горла, как кусок проклятого мрамора. Такой же, сука, чистый, белый и гладкий. А главное.. холодный. Хоби жмурится и глотает вязкую жидкость, сразу закашливаясь и закрывает рот руками. Из глаз стекают капли слёз, он вытирает их тыльной стороной ладони. Смотрит мягко и невинно. В комнате будто становится светлее. Тэхён дьявол, но Хосока тьма не обошла стороной. Он поднимается, усаживаясь на колени босса и нежно обнимает, утыкаясь носом ему в шею. Темнота вокруг сгущается, осторожно обнимая за хрупкие плечи. Её дыхание нежно ласкает открытую спину. В кабинете становится холодно, в окно бьётся шумный ветер, напоминая, что уже осень. Время года с бесконечно меняющейся погодой. Резко падающая и поднимающаяся температура воздуха, заставляющая брать с собой куртки в солнечные дни. Осенью становится грустно. Дожди и прохлада, когда не хочется вставать с дивана. Только желание заварить чай с мёдом и сидеть в одеяле. -Мне очень холодно, хён.. Хосок жмётся к парню, пытаясь сильнее почувствовать тепло человеческого тела. На губах малыша засохшая кровь. Мужчина приближается и сильно кусает чужие губы. Кровь течёт новой горячей струёй. Тэхён фыркает и недовольно отстраняется, положив руки на подлокотники. Хоби сразу понимает чужой жест и слазит на пол, вставая во весь рост. Он обнимает себя руками, стараясь согреться, и молча выходит из помещения. В коридоре темно из-за отсутствия окон. Приходится идти на ощупь, чтобы не врезаться во что-то лбом. С губ капает кровь, осторожными каплями спускаясь по подбородку. Тэхён спокойно наблюдает как исчезает за дверью чужая фигура и встаёт с кресла. Берёт со стола пачку сигарет и подходит к большому окну. Полностью открывает его, выглядывая на улицу. В лицо бьёт порыв холодного ветра, который неприятно гудит среди стен дома. Ким зубами достает сигарету, зажав её во рту, и прикуривает, затягиваясь резкими смолами. Выдыхает в пустоту мутный дым, и прикрывает глаза, погружаясь в свои мысли. Пепел медленно падает куда-то вниз, поддаваясь ведущим движениям ветра. Как в танце. Только сгоревшая бумага и жгучая смоль. Ему на ум приходит тот светловолосый парень из кофейни, и Тэхён стискивает зубы. Дьявол обязательно найдёт его и заставит танцевать вальс на собственных костях. Ветер снова недовольно заревел, переворачивая бумаги со стола. Несколько из них с шелестом попадали на пол. Столько боли в одной единственной комнате этого огромного здания. Стены и пол её облиты кровью и слезами. Невиданным количеством. Тэхён снова затягивается тёплым дымом и смотрит, как от ветки дерева отрывается пожелтевший листок. Ветер подхватывает его в свои холодные руки и кружит над асфальтом. Нежно, как ребёнка укладывает на бетонный пол и пускается в пляс. Лицо Тэ невозмутимо. Он смотрит пустыми, лишенным интереса глазами и думает про завтрашний день. Незаметно для самого себя закусывает губу, сильно сжав её зубами. В нём нет никаких ощущений от слова «вообще». Наверное, должно быть страшно от бездонной пустоты внутри. В темноте комнаты на секунду загорается яркое пламя и, сделав тягу, Тэ снова выдыхает дым в окно. Половину дыма ветер возвращает обратно в комнату.       « - Уходи, Тэхён. - слышит он в своей голове голос отца. 8-ми летний мальчик грустно опускает голову и закрывает дверь в офис папы. Он держит в руках плюшевого мишку, у которого оторвано правое ухо. Садится под стенкой, рядом с дверью, и смотрит в глаза пуговицы. Ему кажется, что они улыбаются, но на деле это лишь его воображение. В квартире глухо, как в консервной банке. За дверью слышен шорох и досадное шипение. Щелчок и передерг затвора. Тэхён вскакивает, роняя медведя на пол и со всей силы тянет на себя двери. В его зрачках отражается согнувшаяся над столом фигура и приставленый к виску пистолет. Выстрел взрывается где-то в голове ребёнка и на стену летит кровь. Чёрные глаза наполняются слезами, а время будто останавливается на этом месте. » Тэхён вытирает уголки глаз, смахивая с них влагу. Он никогда не забудет тот запах крови, ведь им были забиты его лёгкие. От деревянного пола несколько лет не могли оттереть высохшие пятна. Помещение было пропитанно металлической вонью и страхом. Животным ужасом, который тогда застыл в детском взгляде. Ким медленно облизнул губы оотбрасывая флэшбеки в сторону. На телефон пришло смс и Тэхён сразу знал от кого. На его мобильном были выключенны уведомления отовсюду, кроме чата с Чонгуком. Эти странные, абьюзивные отношения начались со случайной переписки, и вот уже полгода никто не прерывает их. Чонгук - маленький мальчик, и готов отдавать всего себя. Старший впервые видит подобное рвение уничтожить себя изнутри. Позволить издеваться над собой и относиться к этому как к должному. Глупый ребёнок был просто влюблен, но Тэ не признавал слово любовь. Для него это был пустой звук и груда бесполезных обещаний. Тем не менее ему нравилось говорить это. Так красиво блестели Чонгуковы глаза после этих слов. " Убей меня своей любовью. "