Хозяйка зимы

      Юля в тот день проснулась с первыми лучами солнца. Девушка обычно вставала намного позже, ибо была той ещё соней, но сегодня, словно что-то изнутри её потревожило, что-то в груди сжалось и в панике забилось куда поглубже, причинив ощутимую боль, тем самым разбудив молодую фейлин.       Открыв глаза и тяжело выдохнув, Юля уперлась руками о постель и приподнялась, медленно сев. Нашлазар мирно сопела в своей большой корзинке, которую не так давно девушка купила в магазинчике у Мурфея, так как её девочка росла очень быстро и старая подстилка уже не вмещала столь крупного фамильяра.       Девушка несколько раз оглядела комнату, после долго постаралась разглядеть за витражным окном хоть что-то на улице. Она знала, что довольно много гвардейцев просыпалось очень рано, но сегодня даже из коридора не было слышно ни звука.       Обратно в сон нестерпимо клонило и Юля, чуть заелозив на месте, улеглась, закрыла глаза, постаравшись заснуть.

***

      Снег шёл плотной белой стеной, девушка бежала вперёд, туда, где ещё способна была различить фигуру начальника гвардии Обсидиана. Она бежала, проваливалась босыми ногами в глубокие рыхлые сугробы, падала и кричала в надежде, что Валькион её услышит, остановится, позволит догнать его и всё ему объяснить. Она не виновата. Она этого не хотела. Она не знала, не ведала! Кровь не выбирают!

***

      Во второй раз Юля проснулась от тонкого писка, заполнившего всю комнату. Девушка резко подскочила с кровати и рванула к шкафу. Оттащив гидракариса подальше и выругавшись на то, что закормила свою питомицу до такой степени, что она едва не придавила свою хозяйку, Юля кинулась обратно к шкафу и подхватила на руки маленький пищащий комочек. Ведь голосок Флоппи она узнала бы из сотни других.       Цветочная мышка, как её ласково называла Юля, оказавшись на руках девушки, быстро поднялась по рукаву ночной рубашки и заползла ей за воротник, прижалась к шее, не переставая дрожать. Молодая гвардейка лишь облегчённо выдохнула, на пятках развернувшись, подбоченилась да сурово посмотрела на Нашлазар.       — Плохая, плохая девочка! Я тебе говорила, чтобы ты не трогала других, особенно если они меньше тебя.       Гидракарис понурила все головы и виновато посмотрела на хозяйку. Ведь не объяснишь ей, что просто поиграть хотелось. Да и вообще кто знал, что этот белый комок шерсти такой пугливый и визгливый.       Долго сердиться на своего фамильяра Юля не могла и потому, досыта накормив её, попутно отбиваясь от кучи голов, которые так и норовили облизать щеки, девушка отправила Нашлазар на разведку. И принесёт что-то, возможно, и энергию свою буйную потратит. Приятное с полезным, так сказать.       Приведя себя в порядок и угостив Флоппи божьими коровками в качестве извинения, девушка вышла из комнаты и, проигнорировав столовую, так как живот побаливал уже второй день, сразу же отправилась в библиотеку.       Ещё вчера вечером она повстречала довольно встревоженного и явно сбитого с толку Керо, который как-то странно намекнул ей, что нечто весьма важное есть в библиотеке и что ей утром стоит заглянуть туда. Юля хотела было попросить Керошана объяснить ей всё подробней, но единорог в мгновение ока оставил её в одиночестве. Девушка сочла это весьма подозрительным и постаралась отыскать Керо да расспросить его, но он как сквозь землю провалился.       Потому перед тем, как открыть дверь и войти в библиотеку, Юля замерла на месте, стараясь успокоить себя. Нервничала и это понятно. Ведь таким Керо она не видела никогда, и это явно говорило о том, что возможно найденное этим парнем серьёзно изменит её жизнь.       В библиотеке на редкость было многолюдно. Икар что-то усердно объясняла группе гвардейцев, пунцовея от натуги, Лейфтан увлечённо изучал большую книгу, не обращая внимания на брауни, которая едва ли не кричала. Впрочем, она всего лишь, как обычно увлеклась, стараясь, чтобы её услышали и поняли абсолютно все. Поздоровавшись со всеми и покраснев от улыбки Лейфтана, которой тот всегда одаривал девушку при встрече, Юля направилась дальше.       Керо обнаружился около закрытой секции библиотеки. Встревоженный, казалось, ещё со вчерашнего вечера, он сидел за небольшим столом, старательно перечитывал одну и ту же страницу небольшой книги в обложке из грязно-серой кожи. Единорог хмурил брови, что-то бурчал себе под нос и то и дело потирал переносицу, словно безумно устал.       — Керо, ты не занят?.. — Юля медленно подошла к парню и спокойным тихим голосом позвала его, но Керо всё равно нервно вздрогнул и подскочил с места, как-то испуганно взглянув на молодую гвардейку.       — Да я тут… В общем… — единорог что-то невнятно залепетал, но после взял в себя в руки, откашлялся и нормально продолжил:       — Нет, не занят. Я ждал тебя. Присаживайся, нам предстоит о многом поговорить.       Керошан указал на стул, и как только девушка присела рядом с ним, он пододвинул к ней книгу и указал на странную иллюстрацию. Странной она показалась потому, что видно было, как кто-то когда-то разорвал её на несколько кусков и даже постарался сжечь, судя по обгоревшим краям, но явно не успел.       На самой иллюстрации была изображена красивая статная женщина в тёплых тёмных одеяниях с большим меховым воротником. Чёрные как смоль волосы, чёрные глаза, бледная кожа и алые, как кровь, губы.       — Это Марена. Древнеславянская богиня. Знаешь, порой кого-то из нашего волшебного племени причисляли к богам за необычный для людей вид или же за огромную силу. Марена хоть и выглядела как простая, но очень красивая девушка, обладала весьма внушительными способностями. Люди считали её богиней зимы и… — Керо на несколько секунд замолчал, словно собираясь с духом, и продолжил, — …смерти.       Пауза Керо напрягла девушку, а уж услышав про смерть, она и вовсе сжала ладони в кулаки с такой силой, что ногти больно впились в тонкую кожу. Но на это Юля не обратила никакого внимания.       — Хотя это не то чтобы… То есть… Я хочу сказать, что это по большей части людские сказки. Ты ведь уже немало узнала об Элдарии, о некоторых видах волшебных существ и сравнила их с тем, что рассказывали у тебя на Земле. Часто можно найти много параллелей, сходств и прочего, но со стороны землян без преувеличения не обошлось. Она не в прямом смысле повелевала смертью и забирала у людей жизни. Она лишь приходила к ним в последние часы, чтобы облегчить страдания. Марена забирала с собой души усопших, успокаивала и давала им свободу, а после провожала к новой жизни. Она укрывала природу зимними стужами и снегом, позволяя земле отдохнуть, набраться сил перед новым летом и новым урожаем. Как ни странно, но Марену не боялись, её почитали и верили, что без неё извечного цикла «жизнь-смерть» просто не будет. Без неё, по сути, не будет самой жизни…       Керо замолчал на несколько минут, давая время Юле «переварить», осознать всё, что он сказал ей, да и просто подготовить девушку к тому, что на самом деле хотел поведать.       — Сама Марена до наших дней не дожила. Пусть она и была существом волшебным… Эх, у нас тоже нет в запасе вечности. Но после себя она оставила наследие. Её дети. Точнее те, кого она одарила крупицами своей силы. На Земле об этом не упомянуто, но если зимой в лесу пропадал ребёнок, то его обязательно к себе забирала Марена. Растила как своего собственного в любви и ласке, а после давала силы, чтобы он, уже будучи взрослым, стал её спутником. За долгие годы жизни Марена взяла под своё крыло множество таких детей, которых вскоре простыми людьми уже назвать нельзя было. Вместе с ней и её родными детьми от одного из славянских богов жили они в её ледяных чертогах далеко на севере. По сути, у них был свой крошечный мир, своя маленькая вселенная. Вот только… В книгах подробно не описано, причины не названы, но примерно в веке восьмом или девятом по земному времени Марена пропала. Кто-то из наших «историков» утверждал, что она погибла, кто-то говорил, что переродилась. Кто-то утверждал, что всему виной принятие христианства на Руси: вроде как на всех, кто отличался от простого человека, устраивали гонения и прочее. Версий много, но фактов практически нет. Её же дети разбрелись по всей земле: кто-то стал скрытно жить среди людей, кто-то, наоборот, отдалился от крупных городов и селений, предпочитая уединение с себе подобными. Но все они несли в себе часть её силы и тесно были связаны с таинством зимы и смерти…       Юля слушала внимательно, стараясь не упустить ни единого слова, будто от каждого из них зависела её жизнь. Девушка глупой не была и уже догадалась, что о Марене и её детях Керо заговорил неспроста. С большой уверенностью молодая фейлина могла сказать, что именно среди них затерялись её генеалогические корни.       — … и я, конечно, пересмотрел много источников. Собственно, я склоняюсь к тому варианту, что ты принадлежишь к роду зимних духов, которые в своё время были широко распространены в твоих родных краях и были потомками детей Марены. Сложность в том, что большинство её потомков были настолько разными, как внешне, так и по силе, что никто и никогда не объединял их в один вид. Да и крови человеческой в них было предостаточно, даже при том условии, что они в браках смешались с родными детьми Марены. Правда, одна группа обладала некими отличительными признаками и люди даже дали им имя — хозяева зимы. О них известно мало. Жили обособленно на небольшой территории и как их родительница Марена, следили за зимой, да помогали людям в час смертный. Отличали их, как ни странно, по более бледной коже и чёрному цвету волос. Хотя хозяева зимы могли неплохо маскироваться и прятаться среди людей. Ведь знаешь, немало сказок о том, как волшебные существа бросали всё ради возлюбленных из рода людей. Вот только у хозяев зимы с этим проблемы были…       Керо говорил и говорил, стараясь донести до Юли всю информацию, что ему удалось собрать. Но больше всего он старался доказать девушке, что с течением времени многое могло измениться и в девушке сущность хозяев зимы могла проявиться довольно слабо и никаких неудобств это не вызвало бы.       Но молодая фейлин на середине рассказа побледнела, а вскоре и вовсе опустила голову, не в силах смотреть Керошану в глаза. Казалось бы, ничего страшного из себя хозяева зимы не представляли, но сам факт того, что они были теми, кто тесно соприкасался со смертью, невероятно сильно пугал её. И ещё сильнее девушку насторожила возможность обладать такой же силой, какая была у её предков.       Юля извинилась перед Керо и торопливо вышла из библиотеки, даже не заметив и не поздоровавшись с Алажеей. Беспечная русалка надула от обиды губки, но стоило Керошану всё объяснить, как она тут же рванула следом за девушкой. Единорог остановил её, всем своим видом показывая, что молодую гвардейку в такой момент не стоило тревожить. Пусть и из благих намерений.       В саду, несмотря на яркое солнце, было прохладно. Особенно под ивами около фонтанов. Там то и устроилась Юля. Девушка сидела у подножия самой большой ивы и без всякого интереса сквозь густые ветки, так надежно скрывающие её от посторонних глаз, наблюдала за всем, что творилось вокруг неё.       Впрочем, ничего интересного не происходило. Ближе к обеду молодая брауни Эмма, совсем недавно вступившая в гвардию Эль и попавшая в подопечные Невры, привела к фонтанам шумную компанию фамильяров. Девушке с трудом удалось отмыть шустрых и капризных любимцем Мурфея, но преисполненная гордостью от проделанной работы, она через добрые два часа покинула сад, подгоняя впереди себя ещё больше расшумевшуюся пёструю компанию. После обеда Юля заметила неподалёку от её маленького убежища встревоженного Эзареля в паре с Эвелейн. Эльфы то и дело перешёптывались между собой и, казалось, искали кого-то. Юля даже дышать перестала, чтобы ненароком не попасться им на глаза.       На счастье девушки они к иве близко не подошли, а после в саду появился Хром и сказал, что их везде ищет Мико. Ни Эзарель, ни Эвелейн не решились испытать терпение сияющей главы гвардии и заторопились в Зал с кристаллом.       А Юля так и осталась сидеть под ивой в компании своих далеко не радостных мыслей.

***

      Девушка распахнула глаза и испуганно вздрогнула — вокруг неё клубилась густая тьма, совсем немного освещаемая светом слабеньких садовых фонарей. В самом убежище и ночью было светло, а вот в саду фонарей было не так много и горели они не так ярко.       Юля поняла, что заснула под ивой, да настолько крепко, что пробудилась только глубокой ночью. Это совершенно не понравилось ей. Она, поднявшись на ноги, поспешила выйти из сада и поскорее добраться до своей комнаты. Наверняка Нашлазар уже начала волноваться из-за её долгого отсутствия.       Девушка отодвинула рукой тяжёлые ветки, чтобы выйти из-под кроны дерева и тут же замерла на месте, чувствуя, как мелко задрожали её коленки. И как она только могла забыть?!       Вокруг ивы торопливо с присущим им жужжанием снова туда-сюда сотни пчёл-лунниц. Похожие на простых земных тружениц, собирающих цветочные нектар и пыльцу, эти красавицы работали на благо своих ульев исключительно по ночам и в темноте мерцали подобно светлячкам.       Юля нервно вздрогнула и отступила назад, когда одна из пчёл пролетела всего в паре десятков сантиметров от её лица. Девушка прикрыла рот ладонью, стараясь вести себя как можно тише, боясь спровоцировать трудолюбивых, но опасных насекомых.

***

      С самого детства девушка панически боялась пчёл. Страх этот зародился ровно после того, как маленькую Юлю ужалило несколько крылатых тружениц на пасеке её дедушки. Хоть взрослые и не спускали взгляд с любопытной пятилетней малышки, присматривая за непоседой, девчушка всё же улизнула от дедушки с бабушкой.Влекомая яркими цветами, что в обилии росли за домом, забрела на пасеку, совершенно не подозревая об опасности.       Неуклюже срывая каждый понравившийся ей цветок, маленькая Юля незаметно для себя подошла к большой будке Грома — сторожевого пса дедушки, который денно и нощно охранял пасеку и запасы мёда от любителей поживиться за чужой счёт.       Юля, впервые гостившая в деревне, псу была не знакома и как верный своей службе, Гром выскочил из будки и с лаем кинулся на маленькую нарушительницу границы.       Девчушка, не ожидавшая подобного в испуге закричала и отшатнулась от грозной собаки, который просто охранял пасеку. Шаг, второй и третий спиной вперёд и Юля, запнувшись обо что-то в густой траве, упала прямо на один из ульев, опрокинув его на землю.       Пока малышка в панике пыталась понять хоть что-то, золотисто-чёрные хозяйки, на чей домик было совершено неуклюжее покушение, покинули улей и несколько пчёл тут же бросились на обидчика, стараясь защитить свой дом.       На крики внучки прибежали дедушка и бабушка, подхватили ревевшую в три ручья девочку и быстро унесли её в дом. На счастье Юли ужалить её успели лишь несколько пчёл, но эту боль она запомнила на всю жизнь, а в душе с того момента поселился страх перед этими насекомыми. Даже повзрослев, девушка их бояться не перестала и каждый раз, когда рядом с ней оказывалась даже одна единственная пчела, Юля буквально цепенела от ужаса, что в одно мгновение всплывал в её душе.

***

      Вот и сейчас, стоило ей увидеть пчёл-лунниц, как внутри всё задрожало от страха, ладони сами сжались в кулаки, а дыхание сбилось. Благо хоть ноги не окаменели, и Юля медленно начала отступать назад, не сводя глаз с насекомых, которые пугали её едва ли не до остановки сердца.       Шаг за шагом девушка медленно отдалялась от пчёл, выставив позади себя одну руку: старалась нащупать ствол дерева, желая спрятаться за него. Внезапно Юля запнулась о кусочек корня, что торчал над землей, и упала, тихо охнув. Тут же правую ладонь пронзила острая неприятная боль, и девушка скривила маленький носик, силясь не заплакать.       — Да что же это такое? Почему именно сегодня?       Юля тихо зашептала и, поднявшись на ноги, поднесла ладонь поближе к лицу, чтобы рассмотреть рану.       Судя по всему в траве было что-то острое: это что-то рассекло ладонь девушки по диагонали вниз от указательного пальца к запястью, оставив после себя глубокий порез. Кровь из раны выступала большими каплями, уже успев испачкать ладонь, запястье и манжеты на рубашке.       Девушка, с силой сжав запястье здоровой рукой, огляделась и тут взвизгнула от испуга, отступила назад, плотно прижавшись спиной к стволу ивы. И всё лишь потому, что снова в нескольких жалких сантиметрах от её лица пролетела пчела.       Юля изо всех сил прижималась к иве, даже вцепилась ладонями в кору дерева, совсем позабыв о своей ране. Она неотрывно следила за пчелой, что вилась в воздухе неподалёку и совсем не заметила, как кровь из её раны, что испачкала ствол, впиталась в кору, словно вода в губку. Древний дух испил напиток жизни…       Только спустя полчаса девушка смогла выбраться из сада, старательно обходя большие и маленькие клумбы, над которыми кружили любительницы цветочного нектара, влекомые ароматом ночных бутонов. В зале дверей девушка смогла спокойно вздохнуть, зная, что сюда полосатые труженицы не проникнут — собирать им тут особо нечего, так как в штабе ночных цветов не держали.       Юля на несколько секунд замерла у последней ступеньки, огляделась, прислушалась и после тихонько засеменила в сторону коридора гвардий. Девушке хотелось одного: добраться до своей комнаты и бухнуться на кровать, крепко уснув. Слишком много потрясений и переживаний для одного дня. Слишком много…       В коридорах было пусто и тихо. Свет полной луны освещал стены и пол кусочками, отбирая пространство у тьмы. Юля осторожно шла к своей комнате, мысленно про себя считая шаги. Как ни странно, но до конца она не успокоилась, и потому ей меньше всего хотелось в столь пугливом состоянии наткнуться хоть на кого. Ведь не все гвардейцы спали по ночам. Среди них были самые настоящие «совы».       Когда до знакомой двери осталось не больше пары метров, позади девушки что-то упало и разбилось. Юля резко обернулась, затаив дыхание и до боли в глазах принялась вглядываться в самые тёмные места коридора, пытаясь разглядеть источник шума.       — Ты всего лишь человек…       Тихий голос, казалось, прозвучавший буквально отовсюду, заставил девушку отойти к стене и прижаться к ней спиной.       — Кто… здесь? — она тонко пискнула, опасаясь, что от страха могла закричать, что было сил.       — А сама не знаешь? Не узнаешь меня? — некто вновь заговорил и с каждым словом его голос будто замерзал: девушка явственно ощутила поток холодного воздуха, устремившегося к ней.       Вдох-выдох. Юля старалась успокоиться, старалась привести мысли в порядок и не податься страху вновь. Оглядываясь по сторонам и пропуская мимо ушей всё, что говорил ей тот, кого она не видела, девушка мелкими шажками добралась до комнаты и буквально влетела в неё, крепко заперев за собой дверь. Она тут же отскочила к кровати, едва не споткнувшись о своего фамильяра. Нашлазар неуклюжести хозяйки не заметила, так как всё её внимание было приковано к двери в комнату. Гидракарис опустила все свои головы к полу и низко, угрожающе зашипела. За дверью был чужой. От него веяло холодом и пахло опасностью…

***

      Керо волновался замолодую фейлин, но искренне верил в то, что тревожить её после того, что она узнала, не стоило. С таким следовало свыкнуться, обо всём подумать в тишине наедине. И уверенность в этом крепла до самого вечера, но разбилась сотнями осколков, стоило ему прийти в столовую на ужин весьма поздно.       За столиками почти никого не было кроме пары гвардейцев-новичков и трёх начальников гвардий, что за напитками бурно обсуждали какой-то вопрос. Единорог, коротко кивнув парня в знак приветствия, так как с самого утра не видел никого, кроме тех, кто время от времени заглядывал в библиотеку и прошёл к Каруто.       — Керо, ты не знаешь где ошиваются Хром и Юля? Я у всех вечером о них спрашивал — никто этих бездельников не видел. Сегодня за весь день эти двое и носа сюда не сунули. И если с этим шалопаем всё понятно — мог опять схлопотать от Хамона наказание, то куда девчонка запропастилась — ума не приложу. Если она не будет нормально питаться, Эвелейн мне все уши прожужжит о том, что я не забочусь о здоровье гвардейцев. У меня и так забот по горло, так ещё и эта девица фортеля выкидывает. Или она на задании? — Каруто почти рвал и метал, гремя посудой, но Керошан знал, что за его ворчливостью и показной злостью скрывается самая настоящая забота.       — Нет, я утром видел её и говорил с ней… Прости, Каруто, я заберу это позже.       Керо, осознав, что после их разговора Юля куда-то пропала, оставил свой поднос и тут же рванул к начальникам гвардий.       — Парни, кажется Юля пропала!       Все трое мгновенно повернулись к единорогу, а Валькион и вовсе резко поднялся с места, задев стол: кружки с напитками опрокинулись.       — Эй, убирайте за собой! — послышался гневный голос повара, но на него никто внимания не обратил.       — Как пропала? — Невра тоже подскочил с места и подошёл к Керо, закрыв его собой от любопытных глаз гвардейцев, что ещё были в столовой.       — Я… Мы в библиотеке беседовали утром… Мико посчитала, что мы должны рассказать ей о том, что с недавнего времени стали практически уверены в её в родстве с хозяевами зимы. Я постарался как можно деликатней объяснить ей всё, что нам известно об этих существах мира фантазий, но мои слова её поразили и… напугали. Несомненно, её испугала сила предков и их связь с таинством смерти. Мы и сами-то толком до сих пор ничего не знаем о хозяевах зимы, потому и не трудно догадаться, что Юля… В общем, её нужно найти. Как бы чего не случилось. Чёрный пёс побери, если в таком состоянии у неё появиться хоть что-то от предков из нашего племени, то мне уже за неё страшно! Она же и навредить себе может, перепугавшись. И я…       — Керо, стоп! Просто скажи, где видел Юлю в последний раз. — Валькион прервал единорога, понимая, что его нервный трёп просто отнимал у них время.       — Утром в библиотеке. И больше не встречал. — Керошан вздрогнул от мысли, что с ней могло что-то случиться.       — Спокойно, ничего страшного произойти не должно. Может вообще заперлась у себя в комнате, а вы уже панику навели. — Эзарель поднялся со стула и так же направился к выходу. — Я её комнату проверю, а вы поищите в Убежище и в окрестностях. Кажется, они с Карен и этой идиоткой чешуйчатой часто на пляж ходят. Может на песочке уснули?       Эльф вышел из столовой, а за ним последовали Невра и Валькион. Первый направился за пределы города Эль, а второй решил проверить Убежище. И именно к Валькиону в помощники навязался Керошан.       Трое начальников гвардий искали девушку везде, где только можно было. Даже перерыли медпункт, что грозило утренней казнью от Эвелейн, но тревога за Юлю росла с каждой минутой и о последствиях своих действий они уже и не думали. Керо старался не показывать то, насколько он был растерян и напуган её отсутствием, вот только от Валькиона подобное не укрылось.       — Керо… Ты сказал, что она испугалась, когда ты рассказал ей о возможном родстве с этими хозяевами зимы… Сильно? — начальник гвардии Обсидиан был встревожен не меньше, но выдержки у него хватало, чтобы на его лице не отобразилась и тень страха за девушку.       — Да… Знаешь, мне показалось, что даже больше она в тот момент испугалась самой себя. Мы ведь до сих пор настолько ничтожно мало знаем о хозяевах зимы, и я не уверен во всём, что рассказал ей. Постарался её приободрить, дать понять, что на самом деле они вовсе не злые и не опасные, но, кажется, я видел в её глазах сомнение. И тогда… В горах Нефритового края на вашем задании… Она до сих пор считает себя виновной в произошедшем. — Керошан понурил голову, просто не представляя, что могло твориться в мыслях Юли после их разговора. Ведь многие давно стали замечать лёгкие всплески магии, замечали, как наследие волшебных существ начало просыпаться в девушке. И если для гвардейцев и жителей Элдарии это было делом привычным, то землянку подобное пугало до дрожи.       Парни до поздней ночи искали Юлю по всему штабу и Убежищу, но тщетно. Девушка будто сквозь землю провалилась. Они даже обыскали сад, но не заметили спящуюфейлину под ивой. Или кто-то хотел, чтобы её не нашли?       Предполагая самое худшее, начальники гвардий разбудили нескольких гвардейцев и вместе с ними ещё раз прочесали всё Убежище и штаб, а после проверили все окрестности, начиная от пляжа и заканчивая глубоко в лесу. Парни заметно помрачнели, когда далеко за полночь, собравшись около ворот, поняли, что никому из них Юлю найти не удалось.       — Нужно рассказать Мико. Даже если она не придумает ничего иного, как просто продолжать поиски, её все равно стоит поставить в известность. Пропал член гвардии и это не шутки, –Валькион, нахмурился и, закинув руку за голову, потёр шею, старательно пряча от товарищей взгляд.       Больше ли остальных он волновался о девушке? Да…

***

      Валькион, сам того не подозревая, уже давно не смотрел на неё как на члена своей гвардии и свою знакомую. С каждым днём в нём крепло желание узнать её как можно ближе, стать для неё кем-то особенным, занять в сердце земной девушки самое почётное место. Он всё чаще искал её взгляд в толпе на собраниях, чаще старался получать задания, где можно было быть поближе к ней. Дошло до того, что он несколько раз проигнорировал компанию друзей за обедом или ужином, присев за один стол с Юлей. Обычно девушка кушала в компании Карен и Алажеи и изредка к ним присоединялась Колая. Хотя большую часть времени молодая русалка предпочитала проводить в своей комнате, до сих пор многого пугаясь в гвардии Эль. А тут, словно по волшебству, раз за разом девочки либо уже успевали поесть, либо где-то задерживались надолго. Так что смысла не было их ждать. И именно в эти моменты Валькион обычно оказывался рядом с Юлей.       Немногословный и серьёзный парень в присутствии Юли заметно менялся. Интересуясь многим из родного мира девушки, он в разговоре с ней становился более раскованным и словоохотливым, порой заваливая молодую фейлину кучей вопросов. Особо его интересовали все технические изобретения человечества: начиная от мелких бытовых приборов и заканчивая грозными военными машинами. Когда увлёкшись, Юля рассказывала о самолётах, планерах и воздушных шарах, к их разговору присоединялся Эзарель, перетягивая на себя внимание девушки. В такие моменты Валькион выглядел весьма сердитым и всячески старался спровадить остроухого шутничка куда подальше. И если первые раз пять эльф не понимал желания друга отправить его то к Мико, то к Эвелейн, то ещё куда, то после начальник гвардии Абсент начал потихоньку догадываться об истинных намерениях фейлина.

***

      Трое начальников гвардий направились к Мико, чтобы предупредить её о пропаже Юли. Однако в комнате кицунэ не оказалось и парни, решив, что Мико могла коротать бессонную ночь в Зале с кристаллом, заторопились туда.       Валькион шёл последним, и как только до арки осталось не более трёх шагов, внутри что-то заворочалось, отозвалось болью в сердце и заставило его замереть на месте. Тут же голос в голове принялся нашёптывать, что Мико может и подождать: нужно было дойти до комнаты Юли, убедиться, что девушки там нет, и если будет такая возможность — обыскать её спальню.       Зная, что во время поисков гвардейцы не раз приходили к комнате землянки, но она была заперта, и никто не отвечал на стук, Валькион на секунду усомнился. Правда, слышно было шипение гидракариса девушки: Нашлазар явно была чем-то напугана, порой переходила с шипения на тревожный клёкот и, судя, по звукам, яростно царапала острыми когтями какую-то деревянную поверхность.       Если других такое поведение фамильяра землянки не насторожило, то Валькион в мгновение понял — что-то не так. Фейлин схватился за ручку двери и дернул её на себя. Не открылась. Заперта изнутри, ведь не почудился же ему характерный щелчок задвижки?.. А значит девушка там.       — Юля, открой! Это я — Валькион!       После его слов последовала… тишина. Даже фамильяр девушки прекратил рычать, шипеть и царапаться. Эта тишина оглушала, вцеплялась в сердце и душу холодными костлявыми пальцами, пугая начальника одной из гвардий так, как ничто в этом мире.       — Юля!       Валькион разбежался и со всей силы навалился на дверь. После снова и снова ровно до тех пор, пока не послышался тонкий металлический скрежет, и дверь не распахнулась, с силой ударившись о стену, а на пол посыпалось то, что осталось от металлической щеколды с кусками дерева, вырванного из дверного полотна.       — Юля!       Валькион буквально влетел в комнату и замер на месте: с первого взгляда она показалось пустой. В панике оглядевшись по сторонам, он наконец-то увидел её…       Девушка, сжавшись в трясущийся от страха комочек, сидела в углу около кровати, плотно прижавшись к стене. Спрятав голову в руках, что лежали на её коленях, она что-то едва слышно шептала себе под нос. Словно уговаривала саму себя успокоиться.       Валькион облегчённо выдохнул, так как девушка была относительно цела и здорова. Вот только испугана… Но это не страшно, страх можно победить, прогнать и преодолеть.       — Юля, всё хорошо. Это я, не бойся… — Валькион, спокойно и ласково бормоча имя девушки, осторожно приблизился к ней и присел прямо перед ней. Но стоило ему прикоснуться к прохладной коже на руке, как она внезапно подняла голову. Мгновенно её взгляд переполнился страхом, и девушка закричала, с силой оттолкнула Валькиона прочь.       Фейлин стиснул зубы, и вместо стона боли послышалось тихое шипение: на груди, где его тело не прикрывала меховая жилетка, кожа сильно покраснела, а кое-где мгновенно вспухли неприятного вида волдыри.       Сам Валькион и Юля, так и застывшая на месте с вытянутой рукой, которой она оттолкнула парня, неотрывно смотрели на её ладонь, что покрылась тонким слоем узорчатого льда. Казалось, лёд даже двигался по коже, где-то становясь толще, а где-то почти полностью исчезая.       — Нет… нет… нет… нет!.. — Юля снова закричала, вцепилась в ладонь свободной рукой, стараясь содрать с неё лёд, но пальцы раз за разом соскальзывали, не причиняя холодной ледяной перчатке ни капли вреда.       Почти забыв о боли, гвардеец вновь бросился к девушке, но она резко подскочила на ноги и ринулась от парня прочь, словно перед ней был монстр какой-то.       — Не подходи… Нет… Я опасна… Он был здесь. Он пугал меня. Я хотела, чтобы он ушёл. А рука… волосы… Не надо, мне страшно!       Валькион хотел было сказать, успокоить забившуюся в угол комнаты землянку, как откуда-то сверху послышался голос до невероятности похожий на его собственный. Вот только злой, холодный, почти бесцветный…       — Ты жалкая, человечешка. Ты никому не нужна. Твои родные и думать о тебе забыли, а здесь, среди волшебных существ ты чужая и странная, пугающая. Тебя никогда не примут, ты так и останешься без роду, без племени. Там тебя нет, но ты и не здесь…       — Кто ты?! Покажись! — Валькион завертел головой, осматривая комнату, но никого кроме Юли и её фамильяра не видел. А голос всё звучал и звучал, с каждым словом заставляя девушку плакать всё сильнее и сильнее.       — А кто ты? Кто ты ей? Никто… Трус, что боится признаться самому себе и ей. Во всех своих страхах, во всех своих желаниях. Бойтесь себя, бойтесь друг друга и всего мира. Только страх реален, только страх вытащит из вас истинное «я». И тогда все увидят…       Гвардеец застыл на месте и прислушался к тихому и отвратительному смеху, что последовал сразу же за словами невидимки. Голос и мерзкий хохот доносился теперь из угла рядом со шкафом. Валькион осторожно и незаметно взял с прикроватного столика графин и тут же метнул его в ту сторону, где должен был находиться его противник. Да только кувшин разбился о стену и, по всей видимости, не причинил чужаку никакого вреда       — Что? Кувшин с водой? Гвардеец, ты из ума выжил? — из стены, как раз в том месте, куда Валькион попал кувшином вышел… он сам. Его точная копия, за одним единственным исключением — тот второй Валькион казался намного бледнее. Словно кто-то нарисовал его, а после попытался стереть краски.       — Испугался собственного отражения? — двойник гадко улыбнулся и после с какой-то странной жадностью посмотрел на Юлю, в страхе жавшуюся в углу.       Одного этого взгляда хватило, чтобы начальник гвардии Обсидиан отошёл от ступора из-за того, как выглядел его соперник.       Валькион зарычал, словно дикий зверь, и бросился к своей копии. Не имея при себе ничего из оружия, он готов был просто вцепиться в него голыми руками и задушить. Только бы он замолчал, только бы не сказал чего-то ещё, что как острый нож по сердцу было для Юли. Ведь каждое слово было для неё словно хлёсткий удар по лицу, словно пощёчина.       — И что ты мне сделаешь? Ни один смертный не сможет навсегда победить страх. Я живу вечно, я рождаюсь с каждым новым миром. Я часть всего сущего в любом мире.       Двойник мерзко рассмеялся и ловко проскользнул сквозь пальцы гвардейца, когда Валькион попытался схватить его уже в третий раз, пока он потешался над ним и девушкой. Попытки начальника гвардии только веселили его: в глазах горел странный, казалось, потусторонний огонь, губы расплылись в оскале, который только отдаленно напоминал ухмылку, а голос его стал ещё холодней, от чего казалось, что в комнате будто зимняя метель разыгралась.       — О, именно этого я и ждал. Сперва лишь силы зимы, а после и самой смерти. Ты станешь моей верной спутницей. Страх, холод и смерть всегда идут рука об руку.       Валькион резко обернулся к Юле и застыл на месте только сейчас заметив все изменения. Некогда тёмно-русые волосы приобрели цвет вороньего крыла, кожа стала на несколько тонов бледнее, а на руках, лице и груди слабо проступили линии и знаки, похожие на татуировки. Двойник Валькиона усмехнулся и медленно начал приближаться к девушке, раскрывая рот в безобразном оскале.       — Страх вытащил из тебя твою истинную сущность. Рад видеть тебя, хозяйка зимы…       — Не смей приближаться! Я не позволю тебе прикоснуться к ней!       Голос Валькиона будто отрезвил Юлю. Его тепло, что она ощутила даже сквозь меховую жилетку, дарило покой и чувство защищённости. Нет, страх это не прогнало, но дало найти в себе силы для отпора.       — Уходи… — тихо и пока неуверенно произнесла землянка, старательно прижимая ледяные руки к груди, чтобы не поранить Валькиона снова. Юля душила в себе слёзы, часто всхлипывала, стараясь успокоиться, стараясь дать противнику понять — так просто она ему не сдастся. Она вообще не намерена сдаваться и уступать ему!       — Что ты сказала? — двойник Валькиона остановился, с неким удивлением взглянув на девушку, которую едва было видно за широким телом настоящего гвардейца.       — Уходи… уходи… Прочь! Прочь из моей головы!       — Не сопротивляйся… Всё равно…       Валькион только плотней прижался к девушке, стараясь закрыть её собой, но в этот же миг он заметил, как его копия неуверенно шагнула назад. Один маленький шаг… Решающий.       — Юля, послушай меня! Я силён, но только ты справишься с ним. Это твой страх, он сидит в твоей голове и хочет подчинить тебя себе. Не позволяй ему и не слушай его. Каждое его слово — ложь. Ты не чужая. Ты дорога многим в этом мире. Твои родители не по своей воли забыли о тебе — это наша вина. И ты ни в чём не виновата. Ты нужна, ты особенная. И не страшно, что проявилась твоя сила. Юля, ты нужна мне! Очень!       — Заткнись… Думаешь, что пара глупых нежностей поможет ей освободиться от меня?! Ха, не тут-то было! — воскликнул двойник, но вновь сделал шаг назад, словно кто-то тянул его прочь от Юли и Валькиона.       В ту же секунду в комнату вбежали несколько гвардейцев во главе с Мико. Кицунэ мгновенно встала между Валькионом и его копией, её посох озарился синим пламенем, а на лице отразилась невероятная решительность.       — Падшему духу не место среди нас. Возвращайся в свою темницу.       Мико зашептала что-то себе под нос, а в это мгновение вперёд рванул Эзарель и бросил под ноги двойника Валькиона небольшой флакончик. Он со звоном разбился о каменный пол, и зелье, что было в нём, мгновенно начало испаряться, превращаясь в облако сизого пара.       Духа словно приковало к месту. Он только мог, что округленными от ужаса глазами смотреть то себе под ноги, то на всех, кто находился в комнате Юли, и беззвучно открывать рот, силясь что-то крикнуть.       За несколько секунд дымка окутала духа и он растворился в ней, словно кусочек льда на солнцепёке.       — Духовный паразит… И как только он выбрался из старой ивы? Йонуки его надежно запечатал там…       — Юля!       Голос Валькиона заставил всех обернуться в его сторону. Фейлин держал в руках безвольное девичье тело, с тревогой оглядывая её и стараясь прислушаться к дыханию и биению сердца.       — Валькион, быстро отнеси её к Эвелейн. Керо, Эзарель, вы мне нужны. Этот паразит был запечатан в саду в старой иве и её нужно проверить. Идите, я догоню вас. Тад, Хром, оставайтесь здесь на ночь. Если заметите что-то подозрительное, но немедленно зовите меня.       Приказы Мико дослушали только Тад и Хром. Валькион же стремглав бросился в медпункт к Эвелейн, а эльф и единорог заторопились в сад к фонтану, где росло дерево, ставшее тюрьмой для озлобленного низшего духа.

***

      Юля неуверенно приоткрыла глаза, морщась от яркого освещения. Тихо вздохнув, девушка попыталась подняться, но со стоном легла обратно на кровать, чувствуя, каким тяжёлым и словно не родным было её тело.       — Наконец-то очнулась. Любишь ты у нас попадать в переделки.       Голос Эвелейн раздался откуда-то сверху, и Юля осторожно задрала голову насколько это было возможным в её положении, посмотрела в изголовье кровати.       Эльфийка стояла и опиралась руками о спинку больничной койки, с лёгкой тревогой оглядывая девушку. Казалось, что в глазах Эвелейн даже на секунду промелькнул страх, но это было столь быстро, что Юля и не поняла.       — Прости… — тихо прошептала девушка и, вздохнув, склонила голову обратно, чувствуя, как шея отозвалась неприятной болью, а виски сдавило.       — И за что извиняешься, балда? — с лёгким смехом отозвалась эльфийка, обошла кровать и присела рядом. — Нет, мы, конечно, все знатно перепугались, но не твоя вина в том… в том, что произошло.       — Я это понимаю, но вот такая у меня черта характера — виню себя во всём, — тихо усмехнулась девушка и вновь постаралась подняться. Хоть было и непривычно и даже больно — лежать совершенно не хотелось.       — Тише, тише, разбежалась, — Эвелейн осадила Юлю, но та чуть отстранила руку эльфийки и всё же присела на кровати, оперевшись лопатками о спинку кровати.       — Прости, Эвелейн, но у меня уже нет сил лежать. Я просто посижу, обещаю, — Юля тихо выдохнула и осторожно потёрла виски.       — Болит? Голова кружится?       — Нет, просто… Чувство какое-то неприятное. Словно… меня иссушили.       — Оно и не удивительно. Тебя хорошо потрепал тот дух. Я точнее не помню его вид, если можно так сказать, но это вроде ментального паразита. Он чем-то похож на ваших земных пиявок. И надо же ему было притворяться самим страхом. Наглей каков!       При упоминании пиявок Юля неприятно поморщилась, на что Эвелейн задорно захохотала.       — А мне эти пиявки понравились. В полевых условиях будут отличными средствами для отсоса излишек крови. Кхм… Что по поводу духа, то он знатно попаратизировал на тебе, на твоей душе. Сотворив множество образов из твоих кошмаров, он упивался твоими страхами и буквально высасывал из тебя жизнь. Однако именно это и спровоцировало… Скажем так, воззвало к крови твоих предков и чтобы защититься, ты невольно пробудила свои силы. Керо сказал, что теперь ты больше волшебное существо, чем человек. Сама посмотри. Только не пугайся, в этом нет ничего страшного. Знаешь, это всё, — Эвелейн указала на девушку, — очень привлекательно.       Поднявшись с койки и подойдя к столику, эльфийка взяла в руку небольшое зеркало и, вернувшись к Юле, протянула ей его. Юля осторожно взяла зеркало и без промедления посмотрела на своё отражение.       Это было довольно странно — видеть себя в зеркале и не узнавать. Некогда тёмно-русые волосы стали цвета вороньего крыла, отросли почти до колен, превратившись в длинные тяжёлые локоны.Правда, кое-где ещё виднелись тонкие тёмно-русые прядки. Светло-голубые глаза приобрели яркий, казалось даже неестественно яркий оттенок, а кожа побледнела на несколько тонов и казалось почти белой. Юля вспомнила слова Керо и вздрогнула — именно такими он описывал хозяев зимы. Потомков Марены, детей холода и спутников самой смерти.       — Это… это навсегда? — внезапно осипшим голосом спросила Юля.       — Да, — без тени сомнения ответила Эвелейн и присела рядом. — Юля, поверь, это меньшее, что должно тебя волновать. Твои силы. Они не опасны, но всё же могут причинить вред. Впрочем, как и у многих из нас. Думаешь, почему сирен и полукровок от них не берут с собой в морские экспедиции? То-то же.       Юля согласно кивнула — по сути, у неё и выбора то не было. Кроме этого места в Элдарии для неё больше не было пристанища.

***

      С того дня прошло немало времени. Юля усердно старалась обуздать свои силы и, как ни странно, ей удавалось это довольно легко. Керо, вызвавшийся быть её наставником, был безмерно горд успехами девушки и порой ходил и сиял словно начищенный до блеска чайник. Мало по малу привыкнув к новой Юле, обитатели штаба и Убежища вновь стали тесно общаться ней, а друзья, в число которых входили многие гвардейцы, и вовсе с первых минут после того, как Юля покинула стены медкабинета, редко оставляли её в одиночестве. Странно, но многие чувствовали, что в скором времени должно что-то измениться в лучшую сторону и причиной тому косвенно, а может и непосредственно станет именно Юля.       Сама девушка постепенно привыкала к новой жизни, к новой себе, к новому взгляду на мир. Привыкала неплохо, но одна ложка дёгтя всё же попала в бочку с мёдом. Валькион. По какой-то странной причине, которую она и сам понять не могла, Юля всячески старалась избегать начальника гвардии Обсидиан. Точнее она всячески старалась не остаться с ним наедине, да и говорила при ком-то с Валькионом катастрофически мало.       Другие не замечали этой отстранённости со стороны девушки, но Валькион с самого начала чувствовал её отчуждённость. И чтобы он ни делал — ничего не помогало. Раз за разом находилась сотня отговорок, их так неудачно прерывали или сам Валькион вынужден был оставить девушку, чувствуя, как внутри всё больше и больше разгорались сожаление, обида и… злость.

***

      Юля, распрощавшись с Карен, Алажеей и Колаей после ужина, осторожно, словно шпионка, прокралась от столовой по залу дверей, буквально приклеившись к стене и нырнула в арку, ведущую в коридор гвардий. Ужиная, она заметила, как к Валькиону, который сидел за соседним столиком и с неохотой ковырялся вилкой в своей тарелке, подошла Икар, попросила после трапезы дождаться её в зале дверей.       Юля украдкой наблюдала за ними и с силой сжала в своей руке стакан, когда Икар, улыбнувшись, погладила начальника Обсидиана по плечу. Своей ревности она не осознавала, но тело в паре с сердцем оказалось шустрее разума.       Так или иначе, но и в этот раз девушка решила, что будет куда лучше тихой мышкой проскользнуть к себе в комнату и запереться до самого утра. Но в этот раз не удалось.       Только Юля проскользнула тенью мимо двери в комнату Невры, как кто-то крепко схватил её за руку позади. Она и пикнуть не успела, оказавшись зажатой между стеной и горячим сильным телом Валькиона.       — Не убегай. Нам нужно поговорить. Не здесь, но безотлагательно.       Валькион в секунду закинул девушку себе на плечо и уверенным шагом направился в сторону её комнаты. Бедняжка же от шока и слова из себя выдавить не могла: раньше Валькион никогда не был таким. Всегда вежливый, галантный и осторожный, он в один миг превратился в свою противоположность.       –Валькион, пусти! Нас может кто-нибудь увидеть!       Девушка забилась в руках гвардейца, принялась выпутываться из его объятий словно недовольная кошка, которую против её желания взяли на руки. Почему-то в тот момент Юлю пугала перспектива попасться кому-либо на глаза в столь щекотливом положении, что мог с ней сделать парень в возбуждённом состоянии. А Валькион был действительно не в самом спокойном расположении духа.       — И? Пусть смотрят, мне всё равно.       Всего несколько слов заставили девушку затихнуть и только вцепиться в ворот меховой жилетки парня крепче, боясь упасть. Хотя и зря — Валькион и под страхом смерти не выпустил бы её из рук в тот момент.       И только когда за ними закрылась дверь её комнаты, гвардеец отпустил её на пол, но не дав опомниться, прижал к стене своим телом и поцеловал. Поцеловал так, что Юля широко распахнула глаза и вся обомлела. В висках закипела кровь, сердце бросилось галопом в груди, а в голове настойчиво крутился один-единственный вопрос: «Почему?»       — Не убегай от меня больше. Я всё знаю и понимаю, но ты и шанса не даёшь мне доказать тебе обратное. Мне не страшно, я не боюсь твоего холода, я не виню тебя в том, что именно меня ты испугалась больше всего, раз тот дух принял мой облик. И это не случайность, это то, что на твоём сердце. Что может быть больнее, чем ненависть и презрение от дорогого сердцу существа? Глупенькая, ты думала, что я не замечу?       Валькион улыбнулся, огладив шелковистые чёрные волосы девушки. Она изменилась и сильно, но только там, внутри всё осталось прежним. Душа и сердце остались такими же нежными и добрыми, какими увидел их Валькион, стоило ему узнать Юлю получше. Остались такими же горячими. Тот самый жар, который он так страстно полюбил.       Юля ответила ему улыбкой. Робкой, смущённой, но искренней и такой красивой, что Валькион не удержался и вновь поцеловал её, сорвав с алых, тонковатых губ первый едва слышный стон.       В тот раз они проговорили до поздней ночи, открывшись друг другу, рассказав всё, что накопилось у них на сердце, наконец-то услышав то, о чём оба мечтали непомерно долго. Валькион попросил довериться ему, стать его половинкой, позволить проникнуть в её сердце как можно глубже и любить её так, как не смог бы никто другой в целом мире. И Юля доверилась. Пусть не сразу, пусть постепенно, но она рядом с ним раскрылась и расцвела подобно яркому цветку посреди снежной пустыни.

***

      Тихий шорох одежды, сбивчивое дыхание двоих и лёгкий стрекот ночных насекомых за окном. Всё это наполняло слух девушки, но громче всего, отчётливей и ярче она слышала стук собственного сердца и сердца… Валькиона. Прошло несколько месяцев с того вечера, когда оба признались друг другу, прежде чем Юля наконец-то решилась на новый шаг в их отношениях…       Парень осторожно подхватил её на руки и прижал к себе насколько крепко, что на секунду у неё перехватило дыхание, а стук двух сердец показался единым звуком, пронизывающим тело и вызывающим мириады электрических всполохов в каждой клеточке.       — Боишься? — добродушно и с лёгкой усмешкой спросил фейлин, опустив девушку на кровать и тут же замерев над ней.       — Я… Мне просто… — Юля замямлила, не зная, что и сказать в ответ. Страха не было. Растерянность, неуверенность в себе… Да что угодно, но только не страх! Как можно бояться Валькиона?       — Боишься, глупышка. Я это вижу, — начальник гвардии улыбнулся и провёл рукой по длинным волосам девушки, пропустив между пальцами несколько прядей. — От твоего прошлого оттенка не осталась и следа… Ты почти…       — Не говори! — внезапно вскрикнула Юля и подорвалась с места, крепко обняв Валькиона. — Прошу, не говори об этом, не вспоминай! Всякий раз у меня внутри всё холодеет от мысли, что едва… едва…       — Тише, всё обошлось. Да и что я за гвардеец без ран? — Валькион накрыл своим телом Юлю, вжимая её в мягкий матрац, про себя думая, что Невра при отделке комнаты явно перестарался. Ну да ладно, место в тот момент значения не имело. Важна была лишь она. Живая, дрожащая в его руках. Такая тёплая, несмотря на всё то, что произошло за последнее время.       –Валькион, я…       — Не говори ничего. Я ведь просил тебя просто это забыть. Ты не сделала ничего плохого. Ты просто защищалась и только. Это я виноват в том, что напугал тебя. Тише, всё хорошо. А это… — Валькион чуть отодвинул свою меховую жилетку, обнажая кожу на груди как раз в том месте, где остался багровый, сморщенный, грубый отпечаток тонкой девичьей ладони: её «метка», — лишь небольшая рана и боль. Крошечная плата в сравнении с тем, что я получил в свои руки.       Юля покорно замолчала. Она до сих пор не могла простить себе то, что тогда ранила Валькиона, но меньше всего в этот момент ей хотелось, чтобы он остановился. Ведь его тело сладкой тяжестью вдавливало её в простыни, от его жара и приятного аромата медленно кружилась голова, а бёдра и ноги сводила сладкая судорога предвкушения.       — Прости, я больше не буду.       — Вот и хорошо. Это в прошлом, а мы здесь и сейчас. И больше всего на свете я хочу тебя. Поверь, ты единственная, кто разжигает во мне непомерно огромное желание. Юля, я люблю тебя!       — Люблю только тебя, Валькион!       Больше они ничего не сказали. Комнату наполнили совершенно другие звуки, каждый из которых в сотни раз сильнее говорил об их страсти, чем любые слова.       Валькион, жарко целуя девушку, сминая её слегка припухшие и горячие губы своими, оглаживал стройное, дрожащее от его прикосновений тело, запоминая каждый сантиметр, каждую линию. Ласкал её кожу, неспешно стягивая всё, что мешало. Юля на каждое прикосновение, на каждую ласку отзывалась тихим стоном, пальцы её оглаживали горячую, чуть загорелую кожу на плечах парня и она с нежностью и не меньшей страстью отвечала на поцелуй того, кто стал для неё дороже самой жизни. Кого она полюбила всем сердцем, и теперь никакие страхи, никакие силы не способны были это изменить.