Драбблы по Сумеркам

Память как сито — Джаспер, Кай. Подразумевается канонный пейринг Джаспер/Элис, хотя и не упоминается.       Они сошлись. Два вампира, две машины для убийств. Столько лет отдано войнам: большим и грандиозным, и маленьким, ничего не значившим стычкам. Священным и завоевательным. Слишком много лет каждому из них пришлось отдать серым шинелям, жёсткому седлу и запаху ружейного масла, тогда же воспиталось и осознанное желание крови. Больше, чем простая жажда. Больше, чем просто желание насытиться, утолить разрушительный огонь в горле. Кровожадность? Возможно       Они уже не раз пересекались. Один выбрал путь жестокого владыки, поставившим пред собой на колени весь вампирский мир. «Самый опасный кровопийца за всю историю», говорят те, кто видели Кайуса в ярости и остались живыми.       Другой стал кем-то вроде примерного семьянина. Каким его знают его-же близкие? Рассудительный, осторожный, сдержанный. Да, война научила его спокойно относиться ко многим вещам. Ты можешь уйти с войны: победить, проиграть, сбежать. Но, увы, война никогда не покинет тебя, сколько-бы времени не прошло. И Джаспер не стал исключением.       И когда они встречаются: один на один, как тогда, давно, на поле боя, есть один простой способ выплеснуть все накопившиеся эмоции. Никто из них не может забыть…       — Веган — шипит владыка, скалясь и занимая боевую стойку.       — Цепеш — ухмыляется Уитлок. Он действительно похож на румынского князя. Такого, каким его описывал народ за пределами страны: колосажателем, что обедал среди трупов и гвоздями прибивал к головам шапки. Не таким, каким он был. Те, кто знали его… В душе он совершенно другой. Волосы не того цвета, но майору хватает и этого. Он тихо рычит и бросается на противника.       Оторванная рука Джаспера летит в сторону. Он проиграл. Опять. Жизнь — жестокий учитель. Если хочешь жить, за жизнь эту нужно бороться. И бороться нужно каждый раз как последний. И он знает, он не сдастся так просто. Но боль слишком сильна, к тому-же Кайус явно не намерен продолжать. Он подаёт вампиру конечность и присаживается рядом.       — Ты воевал за союз — с грустью в голосе вспоминает майор, вспоминая их первую встречу в одной из пустых деревень.       — Южане были за рабство. Всегда.       — Да ладно? — саркастически ухмыляется Джаспер, словно слышит это впервые.       — Боже, тебе скоро третья сотня лет пойдёт, а ты тупой как пробка! — выплёвывает Кай в своей привычной манере и вскакивает как от пинка. И глаза чёрные, темнее угля в шахте. Но через пару секунд вампир снова возвращается на поваленной дерево.       — Почему ты тогда не убил меня? И потом, когда вы положили конец войне? — вдруг спрашивает Каллен, меняя тему. Он смотрит на Вольтури, а тот отвечает усталым взглядом.       — Ты знаешь, ты мне нужен живым. — говорит Кайус, снова улыбаясь. Глаза вампира светлеют и теплеет взгляд. И эмпат снова ощущает те эмоции, словно прожил те часы снова.       Джас качает головой и в душе тоже усмехается. Иногда ярость Вольтури вспыхивает, как спичка, а потом так-же быстро тухнет. А с даром, ложь правителя еще легче распознать. И ведь злился по настоящему он только однажды. И майор этого никогда не забудет, сколько бы времени не прошло. Это у людей память как сито…