Идеальное возвращение из школы домой

Доумеки Шизука стоял у школьных ворот, ожидая Ватануки Кимихиро. Тот задержался в классе, несомненно, намереваясь пригласить Куноги Химавари пойти домой вместе. Сейчас они вдвоём выйдут из школы, и Ватануки примется порхать вокруг Куноги, излучая волны обожания, и щебетать влюблённую чушь. Посторонний наблюдатель не заметил бы в неподвижном лице Доумеки ни малейшего изменения. Но каким бы бесстрастным не выглядел мальчик внешне, сердце его болезненно сжималось, когда он представлял Ватануки рядом с Куноги. Доумеки отдал бы что угодно, лишь бы оказаться на её месте, чтобы Ватануки с него не сводил влюблённого взгляда, его одаривал сияющей улыбкой, ему говорил ласковые добрые слова, ему предлагал пойти домой только вдвоём... Доумеки шагнул вперёд, увидев Ватануки, торопливо перебегающего школьный двор. Ватануки был один. Наверно, у Куноги опять оказалось заседание совета или ещё какие-то дела, задержавшие её в школе. Доумеки очень обрадовался этому, хоть и не подал вида. Пусть Ватануки будет шипеть, как сердитая взъерошенная кошка, и ругаться, Доумеки давно привык к его ворчанию, и иногда даже находил это милым. Зато всю дорогу они будут только вдвоём. Ватануки вышел на улицу и увидел его. Доумеки внутренне приготовился выслушать первую порцию криков и жалоб на то, что он не Химавари-чан, и идти с ним домой совсем не приятно, но Ватануки не сказал ни слова, только вопросительно посмотрел на него. Сердце Доумеки дрогнуло, хотя выражение лица не изменилось ни на йоту. – Идём? – он задал вопрос небрежно, но сам зорко следил за реакцией одноклассника. Ватануки кивнул и зашагал рядом с Доумеки. Без единого грубого слова! Это было невероятно. Но очень, очень приятно. Мальчики спокойно шли рядышком. Доумеки в основном молчал, он вообще не любил пустых разговоров, а сейчас просто наслаждался близостью необычайно спокойного Ватануки. Ватануки молчать не умел, поэтому периодически принимался вещать что-то про магазин Юко и про школу, но ни разу не вспомнил о Куноги, что очень радовало Доумеки. В такой мирной, почти дружеской обстановке мальчики дошли до храма. Тут следовало бы попрощаться, но Доумеки не мог позволить Ватануки идти дальше одному. Во-первых, это недоразумение в любой момент могло подвергнуться нападению монстров, а во-вторых, Доумеки просто не хотел расставаться с ним так быстро. – Ты идёшь в магазин? – Нет, сегодня у меня выходной, – ответил Ватануки. – Я пойду домой. – Тогда я хочу унаги домбури на завтра, – заявил Доумеки. – Ты успеешь приготовить. – Что?! – взвился Ватануки. – Да что ты о себе возомнил, Доумеки?! Не стану я готовить для тебя такое роскошное блюдо! У меня нет угря! – У меня есть. – Ты кем себя считаешь? – продолжал возмущаться Ватануки. – Ты... Что ты сказал? – У меня есть угорь. Можешь зайти и приготовить его, – спокойно ответил Доумеки. И никто бы не заметил, что он затаил дыхание. – У тебя дома? – Да. – Сейчас? – Да. – Ты самый наглый и беспардонный тип из всех, кого я знаю! – заявил Ватануки, взмахнув руками. И вошёл в ворота храма. Доумеки пошёл следом, душа его ликовала. Ватануки уже приходилось бывать в жилище Доумеки, так что он он не растерялся. На кухне он первым делом вымыл руки и велел Доумеки сделать то же самое. – Нельзя хватать продукты грязными руками! – заявил он. – А теперь доставай угря. И рис тоже. – Рис в шкафу, на полке, – отозвался Доумеки, вытирая руки полотенцем. – Тебе ближе. Ватануки не стал спорить и послушно открыл шкаф. Это было странно, но сегодня Доумеки уже начал привыкать к приятным странностям. А из всех возможных приятных странностей, конечно, послушный Ватануки был самой желанной странностью. Ватануки дотянулся до верхней полки и попытался взять банку с рисом, но она стояла слишком далеко от края. Ватануки даже привстал на цыпочки, стараясь достать банку, но ничего не вышло. Доумеки подошёл, почти вплотную прижавшись к спине Ватануки, и протянул руку за банкой. Всё-таки он был выше одноклассника. – Держи, – он вложил банку в руки Ватануки, каснувшись его пальцев. – Спасибо, – тихо ответил Ватануки. Доумеки застыл. Он почти притиснул Ватануки к шкафу, грудью прижимаясь к его спине, он почти обнимал Ватануки, так и не опустив рук, он чувствовал тепло тела Ватануки и слышал, как стучит у Ватануки сердце. Доумеки бросило в жар. Как бы он не сопротивлялся своим чувствам, они одерживали верх. Как бы он не усмирял свои желания, они рвались наружу. Особенно сейчас, когда тот, кого Доумеки любил больше всего на свете, был совсем рядом, практически в его объятиях! Кровь вскипела, мысли путались, а внизу живота налилась тяжесть. Доумеки сомкнул руки, прижимая Ватануки к себе, обнимая по-настоящему. Он был готов к взрыву бурного негодования. Но Ватануки только вздрогнул, как пойманный зверёк, и замер. Не веря своему счастью, Доумеки наклонился вперёд, чтобы взглянуть другу в лицо. Может быть, он в шоке и просто не находит слов? Щёки Ватануки порозовели, и он упрямо отводил взгляд, но не сопротивлялся, позволяя обнимать себя. Он не протестовал, даже когда Доумеки мягко развернул его лицом и склонился над ним. – Ватануки? – Доумеки забрал банку из рук друга и поставил на стол. – Что? – Посмотри на меня, – Доумеки осторожно взял его за подбородок, вынуждая поднять голову. – Придурок, – прошептал Ватануки, но это прозвучало совсем не зло, а трогательно беспомощно и мягко. В глазах Ватануки светилась необычная нежность. У Доумеки перехватило дыхание. Неужели его самая большая мечта может стать реальностью?! Доумеки склонился над Ватануки, осторожно снял с него очки и прижался губами к его губам. Губы Ватануки были мягкими и нежными, он прильнул к Доумеки, позволяя целовать себя, и Доумеки задрожал от восторга. Он сильнее стиснул друга в объятиях, одной рукой сжимая его плечи, а другой обхватывая за талию. Ватануки был худым, тонким и хрупким. Доумеки готов был защищать его хоть ценой собственной жизни, и он горел от желания обладать им. Он вновь поцеловал Ватануки, упиваясь его покорностью и отзывчивостью. Ватануки льнул к Доумеки, обхватив руками за шею, запустил пальцы в волосы, лаская и перебирая их. Это было слишком прекрасно, от счастья Доумеки почувствовал себя всемогущим. Он скользнул языком по губам Ватануки, понуждая его открыть рот. Ватануки удивлённо ахнул, прямо в губы Доумеки, чем он и не замедлил воспользоваться, глубоко поцеловав. Доумеки и представить не мог, что это настолько приятно! От поцелуев кружилась голова, он целовал Ватануки в губы, в щёку, в подбородок, ласкал губами шею. Ватануки дрожал в его руках, а когда Доумеки провёл по его шее языком, Ватануки хихикнул, то ли от нервозности, то ли от щекотки. А Доумеки уже целовал ямочку между ключиц и расстёгивал пуговицы на рубашке, желая почувствовать как можно больше обнажённой нежной кожи Ватануки. – Нет, Доумеки... подожди... – ахнул Ватануки, напуганный столь стремительным напором. Но Доумеки, после долгих месяцев безответной любви и молчаливых страданий, получив мечту в свои объятия, уже не мог остановиться. Окинув Ватануки жадным взглядом, он вновь прижал его к себе. Скользнул руками по ровной спине, по бокам, поцеловал тонкие ключицы и плечи, прижался лицом к груди, услышав, как громко и быстро колотится сердце Ватануки. Накрыл пальцем сосок и погладил. – Ах! Доумеки всегда считал Ватануки красивым, но в эту минуту он показался ему совершенно прекрасным. Смущённый, раскрасневшийся, почти обнажённый и покорный – воплощённая мечта! Доумеки уже трясло от желания. Он обнял Ватануки ещё крепче, прижался к нему бёдрами и с восторгом почувствовал, что Ватануки тоже возбуждён. Усадил Ватануки на стол и потянулся к застёжке его брюк. Ватануки испуганно запротестовал, но Доумеки проигнорировал его слабые возражения. Расстегнув ремень и раздёрнув молнию, он забрался под резинку трусов и погладил напряжённый член. Ватануки судорожно вздохнул, застонал от удовольствия, когда Доумеки принялся ласкать его, и больше не протестовал. Доумеки не мог насмотреться на Ватануки, который раскраснелся, закрыл глаза, изнемогая от удовольствия, и так сладко стонал, цепляясь за его плечи, как за последнюю опору в мире. Впрочем, разве не так было всегда? Доумеки чувствовал, что он сам уже на грани и вот-вот взорвётся от страсти. Простонав "Пожалуйста, Кимихиро", он потянул Ватануки за руку. Тот посмотрел на него затуманенным взором, но кивнул, прошептал "Да", отчего Доумеки обдало жаркой волной, и положил ладонь на его пах, сжимая ощутимую выпуклость. Этого простого прикосновения любимого человека Доумеки хватило, чтобы испытать сокрушительный оргазм. Он вскрикнул, задрожал, прижимаясь к ладони Ватануки, стремясь продлить мгновения невероятного удовольствия... *** ...и проснулся в одиночестве, вжимаясь в простыню и обнимая подушку. Ещё несколько секунд Доумеки ощущал пережитое наслаждение и пытался отдышаться. Но потом он в отчаянии стукнул кулаком по постели. Ну почему такое идеальное возвращение из школы домой случается у него только во сне?! 30. 09. 2010.