Покроется небо пылинками звёзд...

Покроется небо пылинками звёзд И выгнутся ветви упруго. Тебя я услышу за тысячу вёрст: Мы — эхо, мы — эхо, Мы долгое эхо друг друга. Мы — эхо, мы — эхо, Мы долгое эхо друг друга.       Метель. Питерские улочки пусты, впрочем как и сердца главных героев. Весело идти, оставляя следы на только что выпавшем снегу, особенно, если ты идёшь один, когда до Нового года осталось каких-то два часа. Идти тоже некуда. У тебя же нет дома, куда можно зайти, погреться, потом обнять и поцеловать родственников, друзей, пожелать им счастья.       Антон идёт вдоль Английской набережной, смотря как снежинки медленно падают на ворот его куртки. Щекотно, когда одна попадает на теплую кожу шеи. Шастун попал в Петербург случайно, совсем случайно.       С Ириной Антон познакомился в интернете. Они очень долго общались, в итоге, поняли, что очень любят друг друга. Договорились провести вместе Новый год и загадать желание, одно на двоих.       Все оборвалось в один миг. Ну надо было взять ему телефон Ирины и открыть входящее сообщение. «Котик, как ты? Я скучал по тебе. Надеюсь, твой упырь с квартирой скоро свалит и я смогу снова иметь тебя, когда захочу» — гласило оно.       Тогда Антон и понял все суть этого гребаного мира. Он просто собрал вещи и не слушая оправданий ушел, хотя, оправдываться Ира и не собиралась. Просто сказала, что такому чучелу как Антон в этом мире не жить. Антон принял эти слова в буквальном смысле и стоит сейчас на грани жизни и смерти.       Вода внизу черная, бьётся о гранитные берега. Проплывают льдины. Нева никогда не застывает полностью, с характером она, в отличие от некоторых. Все равно красиво, на небе ни облачка. И почему Антон стоит здесь совершенно один? Ведь так красиво бы здесь смотрелись пары, семьи, и стар, и млад.       Пора уже определиться, что хочешь больше. Умереть и больше тебе не будет больно или жить и ждать, когда кто-то снова начнет пожирать тебя изнутри.       Антон облокотился на изгородь, что отделяла набережную от реки, и снова посмотрел вниз. Мысли не не давали ему покоя ни в чем. И правильно ли он поступает? И что будет, если он не совершит этого?       Наверное, только Создатель знает, что будет, если мы совершим или не совершим определенные действия. Но то, что сейчас у Антона в душе знает только он.       Антон не спеша перекинул одну ногу через изгородь, потом вторую и сел, посмотрев на небо. Черное. Снег запорошил еще сильнее. — Господи, как же красиво, как же прекрасно, — Антон улыбнулся, вспоминая все свои счастливые минуты в жизни, — только надо оно все таким вот образом, а?       Антон театрально вознес руки над головой и быстро, под волной собственного страха, снова схватился за чугун. — Тряпка ты, Антон, даже прыгнуть боишься, — парень укоризненно покачал головой и встал на гранит с другой стороны, хватаясь руками за изгородь.       Антон глубоко вздохнул, чуя запах свежести и холода, хотя, это одно и то же. Голова Антона чуть кружилась от переизбытка эмоций, а в голове, мысли начали революцию. Никто не знает, что в голове у самоубийц перед смертью. - Парень, ты дурак совсем? — торс Антона схватили сильные руки и потянули назад, — родителям подарочек под праздник сделать решил? - Да отстань ты, — Антон встал на ноги посмотрел на якобы «спасителя», — без тебя обойдусь.       Мужчина ухмыльнулся и покачал головой, смотря на парня. Его глаза светились, а фонари освещали ровный профиль. Антон поднял глаза и посмотрел на него. - Ну все, жив я. Рад? — Антон обернулся вокруг себя, демонстрируя свою целостность. - Конечно рад. Только потом ко мне мамы приходят с загнанными подростками, жалуются, что вот у них попытки суицида были, совсем от рук отбились, — мужчина прожигал взглядом куртку Антона, — Арсений, кстати, психолог в частном центре, — он протянул руку Антону. — Антон. Во-первых, я не подросток, мне двадцать три года. Во-вторых, жить мне слишком противно или жизни противно от меня, я этого еще не понял по ее поступкам. — Далеко живешь? Давай я отвезу тебя до дома, а то совесть меня замучает, что я суицидника бросил на произвол судьбы. — Чуть больше тысячи километров до дома, думаю, до курантов не успеем. Вы идите, мне и тут хорошо, — Антон махнул рукой в куда-то сторону. — Антошка, и что же ты делаешь здесь, за тысячу километров? Деньги-то есть с собой? — А все люди паскуды и твари, вот я и здесь. Гостиницу сниму пойду, — Антон помахал рукой и развернулся в другую сторону от мужчины.       Арсений посмотрел на парня и без раздумий схватил его за локоть, разворачивая к себе лицом. Попов буд-то стал глазами читать Антона, искать все ответы на нераскрытые вопросы, и на вопрос о жизни, о вечной философии. — Антон, я психолог, я врач, я клятву давал, что буду помогать людям. Ну, поехали, хоть, не на улице праздник встретишь. Я один тем более, не помешаешь. Соседки столько еды принесли, сказали, мол я одинок, не ем совсем, — Арсений усмехнулся и посмотрел вниз, — в принципе, так и есть. Но, в общем, поехали. И поешь и поспишь. Давай, не порть праздник, — брюнет убеждающе похлопал парня по спине.       Антон улыбнулся и опустил голову. Ведь, о нем так заботятся впервые или он этого просто не замечал, скорее, не хотел замечать.       Родители всегда наплевательски относились к нему. Антон — ребенок нежданный, ребенок — который просто ошибка лета. Ошибки лета — проявляются весной. Мать родила Антона в шестнадцать лет, отцу его, тогда было семнадцать. Шастун рос с бабушкой, по маминой линии. Она и научила его любить литературу, классическую музыку, что сподвигло стать Антона быть журналистом в сфере искусства.       Брюнет рукой приподнял голову Антона и заглянул прямо в глаза. Зеленые, но пустые, может, совсем чуть-чуть мимолетной нежности и смущения, а больше ничего, только пустота.       В глазах Арсения — наоборот. Озорные искорки, счастье, веселье и ничуть нет пустоты. В глазах-океанах редко есть такой набор, обычно, глаза-океаны наполнены грустью, тоской, но это на первый вгляд. Если посмотреть в любящие глаза, то отвернуться уже не получится. Вы утоните. — Ну если ты настаиваешь, — Шастун улыбнулся еще шире и отвел взгляд. — Садись в машину, поехали, — Арсений кивнул головой в сторону и взял парня за плечо.       Антон шел за мужчиной, взглядом ловя разнообразные снежинки и глупо улыбаясь. Они сели в теплую машину, внутри пахло кофе и каким-то не самым дешевым одеколоном. — Хочешь кофе? — протянул пластмассовый стаканчик Попов, — я как знал, два взял. — Спасибо, — Шастун обхватил его ладонями и удовлетворенно простонал, — тепло. — Нечего было с моста прыгать, — Арсений завел машину и тронулся с места, — расскажи, чего прыгать-то решил? Просто так не хотят.       Антон вздохнул и достал свой телефон и показал снимок переписки. Арсений посмотрел на экран, потом на Антона и вздохнул, начиная нервно стучать пальцами по рулю. — Расскажи о себе, — прервал неловкую тишину Антон. — Арсений, 28 лет, психолог в частной клинике. Живу один в двухкомнатной квартире. Холост, не очень люблю всю эту возню, поэтому несколько раз в неделю обхожусь связями на одну ночь. Очень интересно, да. Люблю кофе. Вроде, все, — брюнет улыбнулся. — Поинтереснее моей жизнь будет, — выдохнул Антон, — я думал, тебе побольше лет. — Спасибо, — в шутку, но обиженно сказал Арсений, попивая кофе.       Мимо них проехало всего машины две, что уж тут, до Нового года осталось полтора часа, все уже сидят за столами, пьют шампанское, едят оливье и мандарины. — Арсений, а почему ты не дома сейчас? — Неважно, — брюнет закусил губу.       Остальную часть дороги они ехали в тишине. Каждый думал о своем, почему они в такое время одни, на улице. Каждый знал ответ на этот вопрос, но это было слишком личное, чтобы рассказывать каждому встречному. Хотя, кто знает, может быть, этот встречный станет чем-то важным для тебя? — Антон, Антон, Тоша, выходи, приехали, — мужчина тряс Шастуна заплечо, — просыпайся давай, соня. Куранты скоро. — А! — он резко открыл глаза, подпрыгнул на месте и ударился головой о крышу автомобиля. Арсений усмехнулся и подал руку парню, помогая ему вылезти из машины.       В окнах горели гирлянды, переливаясь яркими цветами. Было слышно как играла музыка у особо весёлых компаний.       В квартире у Арсения было более, чем уютно. Здесь сливались слоновая кость и молочный шоколад, хотелось войти сюда и никогда не выходить. Дверные проемы были обрамлены гирляндой, которую включил Попов как только зашел.       Арсений поставил сумку в прихожей, разулся, повесил пальто и прошел в глубь квартиры, оставив Антона одного. Шастун повторил действия за мужчиной и пошел за ним.       Прямо перед прихожей была кухня, а если повернуть направо шел длинный коридор. По коридору направо были две двери — ванная комната и туалет. Прямо по коридору — большая гостиная, а на лево — спальня.       Антон и Арсений перенесли стол с кухни в гостиную и поставили по середине, начав расставлять еду из холодильника. Вскоре, стол пестрил разными блюдами добрых соседок.       Сели они за стол, когда до курантов оставалось всего полчаса. Они сидели, разговаривали о жизни и уже через несколько минут таких разговоров было такое ощущение, что они знакомы вечность, что они не познакомились час, а может два, назад.       Они дружески хлопали друг друга по плечу во время разговоров, часто, сами не замечая того, брались за руки, когда говорили о крайне личных разговоров, какие рассказали только друг другу. - Антон, сиди тут, я сейчас шампанское из холодильника принесу, — Арсений подмигнул парню и растворился в дверном проеме, оставляя Шастуна одного. Арсений показался через минуту, держа в руках хорошее шампанское, — закрывай уши, сейчас открывать буду, — Арсений дернул за металлическую штуку, хлопок, шампанское стало медленно переливаться через край, моча штаны брюнета, — ну что ж такое, — развел руками он. — Принести тряпку? — Антон собирался встать, но его одернули. — Да ладно, так посижу, две минуты осталось, — ответил Попов разливая золотистую жидкость, — сейчас президент говорить будет, — на экране появилась заставка.       Арсений и Антон сидела нога к ноге, держа в руках по бокалу шампанского и считали вместе со всей страной. Раз, два, три, … десять. — Одиннадцать, двенадцать, — в унисон считали они, а потом подняли вверх бокалы и медленно выпили все, что было внутри. — С Новым годом, Арсений спасибо, что приютил, — посмотрел прямо в голубые глаза Антон, — наверное, я бы и спрыгнул, если бы не ты, спасибо, еще раз спасибо, — парень чуть ли не плакал. — Да ладно, что ты? — брюнет крепко обнял парня. И мне до тебя, где бы я ни был, Дотронуться сердцем не трудно. Опять нас любовь за собой позвала. Мы — нежность, мы — нежность, Мы — вечная нежность друг друга! Мы — нежность, мы — нежность, Мы —вечная нежность друг друга!       Объятия такие теплые, наполненные нежностью, но одновременно сильные, крепкие, так обнимают, когда сильно кого-то любят. Но невозможно ведь влюбиться сразу. Увидеть, понять, что любишь.       Антон через минуту объятий отстранился от Арсения и снова посмотрел ему в глаза. Такие голубые, красивые, так и хочется утонуть в них, но это опасно. Очень опасно, ведь, из этого омута уже не выбраться никогда.       Никто из них не помнит, сколько времени они вот так смотрели друг другу в глаза, наверное, очень долго, раз от того, что они не моргали, стали щипать глаза. Или не от этого.       Антон чуть подался вперед и невесомо коснулся губ мужчины, Арсений наклонился вперед, навстречу парню и накрыл его губы своими. Парень чуть приоткрыл рот, пропуская Арсения вперед. Мужчина посасывал губу парня, сладко постанывая. Антон резко, испуганно отстранился от Попова и отвел взгляд, мотая головой.       Брюнет коснулся тыльной стороной руки щеки парня и стал медленно вести руку вниз. Антон снова посмотрел в голубые глаза, не имея шанса оторваться от них. Арсений подался вперед и снова накрыл пухлые губы, начиная страстно сминать их и оттягивать, покусывая. Арсений ввел язык глубже в податливый рот. Теплый язык мужчины нежно косался неба, водя по зубам, покусывая язык Антона. Их языки сплетались между собой, осуществляя собственную гармонию.       Антон, не стесняясь, садится на колени Арсения и начинает в такт поцелую двигать бедрами, возбуждая и себя, и мужчину. Брюнет подхватил Шастуна под бедра и направился в сторону спальни, не разрывая поцелуй.       Арсений нежно уложил парня на кровать и навалился сверху. Футболки сразу улетели в дальний угол комнаты. Брюнет переключился на шею, плечи, острые ключицы парня. Он оставлял мокрые поцелуи, слушая как постанывает парень. Попов покусывал, оттягивал кожу Антона, оставляя маленькие скопления крови.       Брюнет выцелововал каждый милиметр молочной кожи, доходя до блядской дорожки. Тонкие пальцы Арсения дотянулись до ширинки. Пуговица и молния на втором плане, брюнет медленно стянул джинсы и боксеры с парня, снова наваливаясь на Антона. Арсений взял член парня и стал медленно водить по нему рукой. Естественная смазка сильно сочилась и стекала маленькой капелькой вниз. Шастун стонал не стесняясь, слушая как шумно дышит мужчина. Руки Арсения дрожали от возбуждения, когда он расстегивал свои джинсы, Антон нервно кусал губы. Джинсы и нижнее белье улетело в сторону, большой, уже набухший, член мужчины стоял колом.       Свет с улицы освещал полностью обнаженные тела, делая их белыми как фарфор. В комнате стало жарко, душно, влажность повысилась до предела, дышать еще труднее.       Арсений развел ноги Антон коленкой и смочил слюной свои пальцы, подводя из к сжатому колечку мыщц. В горячее тело погрузился палец на одну фалангу. Антон выгнул спину и застонал, давая понять, что ему нравится. Брюнет двигал палецем быстрее, погружая его уже полностью. Арсений еле сдерживал собственные стоны. Он добавил второй палец, рука двигалась увереннее. Мужчина с заботой растягивал парня, раздвигая пальцы в сторону внутри горячего тела. Арсений вынул пальцы и открыл верхний ящик тумбочки, доставая упаковку презервативов. Попов зубами разорвал упаковку, так как пальцы его были влажные и не поддавались ему.       Арсений подвел член к растянутому колечку мышц. Попов медленно, как-будто опасаясь чего-то, ввел головку в горячее тело, а потом вошел наполовину. Антон прогнул спину и закусил губу. Арсений начал двигать бедрами, держа руку парня. Последний закрыл глаза, наслаждаясь толчками.       Брюнет, не контролируя себя, стал вбиваться по самое основание. Антон стонал, кричал, хрипел, когда мужчина задевал простату. Арсений набирал темп, полностью вбиваясь в растянутое отверстие.       Попов отпустил одну руку парня и взял в нее его член, начиная двигать рукой вверх и вниз. Антон стонал еще громче, раззадоривая мужчину и заставляя его вбиваться сильнее, быстрее.       Антон, почувствовав скорую разрядку, стал сам насаживаться на член. Громкие шлепки, от ударов двух тел, разносились по комнате и растворялись в одновременных стонах. Арсений, сделав финальные резкие толчки, кончил, не выходя из парня. Следом за мужчиной кончил и Антон, изливаясь в руку мужчины и себе на живот. Попов не спеша вышел из горячего отверстия и лег рядом, обнимая и прижимая к себе Антона. — Ты мне понравился сразу, — прошептал брюнет в шею Шастуна. — Один-один, — Антон выдохнул и сильнее прижался к сильному торсу мужчины, — я, наверное, даже люблю тебя. Увидел и полюбил. — С Новым годом, Антош. — Мы встречаемся теперь? — Да, теперь все будет хорошо, — уверено выдохнул Арсений и прикусил мочку уха парня.       Все будет хорошо — такие нужные и теплые слова, в которых нуждается каждый. Арсений и Антон нашли друг друга, они оба нашли человека, который будет говорить так каждое утро. Антон и Арсений вместе, Антон и Арсений любят друг друга. И даже в краю наползающей тьмы, За гранью смертельного круга Я знаю с тобой не расстанемся мы! Мы — память, мы — память, Мы —звёздная память друг друга Мы — память, мы — память. Мы — звёздная память друг друга!