Была не была?

      Джек всегда Джек. Самый юный, неопытный и, как ему самому казалось, самый незначимый из всех всадников. С заметным благоговением и уважением он смотрит на Дилана - их лидера. Ловит каждое слово, каждый жест, учится, запоминает и, при любом удобном случае, старается удивить. Ведь ему так важно, чтобы его оценили. Только ли оценка ему нужна? Или может нечто большее? А вот свой взгляд на Дэниела он тщательно скрывает. Неловко переводит тему, когда их глаза вдруг находят друг друга. Он и не помнит, как давно это его влечение началось, но... Куда ему тягаться с красоткой Хенли? И только его верные соратники, его карты, знают его секрет.       Перед последним их выступлением, а именно разоблачением Тадеуш Бредли, Уайлдер всё же набирается смелости. Улучив момент, он набрасывается на Дэни с жарким поцелуем. Пара секунд промедления, и Джей Атлас отвечает на поцелуй, что несказанно удивило обезумевшего от страха быть отвергнутым Джека. "Была не была," -думает он и набирается смелости. А может и наглости. Ну, наглость второе счастье, знаете ли. Но это не важно. Важно то, что уже через мгновение эти двое оказываются на кровати в небольшой комнатке Атласа. Их языки продолжают изучать рты друг друга, а руки неустанно скользят вдоль и поперек тел. Джек с энтузиазмом и восхищением исследовал каждый кусочек тела Атласа своими пальцами. Пытался запомнить каждую деталь. В спешке даже порвал на нем рубашку. Но и Дэниел не остался в долгу. Уже очень скоро оба парня оказались абсолютно нагими, не отрываясь друг от друга. Это может оказаться самой большой ошибкой в жизни Джека. Но пусть тогда это окажется самой приятной ошибкой. Он медленно спускается по шее Атласа, вдыхая его запах, покрывая поцелуями каждый кусочек кожи, покусывая. Приглушенные стоны парня еще больше подзадоривают. Сил терпеть больше нет. Джек опускается меж широко разведенных ног Джея и вбирает его член в рот. Он должен выложиться по полной, выжать все соки из объекта его обожания. Особо не церемонясь, Уайлдер сразу же смачивает свои пальцы и сосёт уже давно окаменевший член голубоглазого, сосёт так, будто это его последний день, а завтра случится нечто ужасное. Сразу вбирая во всю длину, языком он обводит каждую выступающую венку на интенсивно пульсирующем члене Дэниела. Тот, в свою очередь, зарывается пальцами в волосы шатена и тянет за них, от его так сладко раскрытого ротика, прикрытых век и высоко вздымающейся груди невозможно оторвать глаз. Ёрзает. Ему так же не терпится, как и Джеку. Джек вводит пальцы, один за другим, на что Атлас выгибается, ахает и хрипло дышит, шепча что-то себе под нос. Этим можно любоваться вечно. Джек всегда любил фантазировать об этом, но...с позиции снизу. Не то чтобы он хотел, чтобы его отодрали в его упругий зад, как сучку (хотя кому он врет?), просто он всегда представлял сверху именно Джея, он же прирожденный лидер. Лидер, который теперь извивается под ним и стонет, явно желая большего. Что ж, этого желает и Джек. Достаточно растянув отверстие, он поднимается и нежно целует Дэниела, аккуратно входит в него, не спеша двигается и проникает глубже с каждым толчком. Атлас, не разжимая век, стонет громче, хватается за простыни, как за спасательный круг, и обвивает талию юноши своими длинными ногами. Никакого дискомфорта, понимает Джек и ускоряется. Он упирается руками в кровать и начинает втрахивать самого Джея Дэниела Атласа в эту ненавистную ему кровать. От такой картины и столь желанных ощущений и у Джека перехватывает дыхание. Поэтому он делает заключительные и самые мощные рывки. Атлас уже тоже близок. Их стоны, наверное, слышны на весь дом, но Джеку плевать. Сейчас он весь поглощен наслаждением. Уайлдер вбирает в руку член Атласа и начинает дрочить. Тот выгибается в последний раз и падает на кровать в экстазе. Следом кончает Джек и падает рядом. Отдышавшись, парни не прерывают зрительного контакта. Неизвестно сколько времени они проводят в таком положении. И Джек ждёт, ждёт когда же его вышвырнут не только из квартиры, но и из жизни Атласа. Но этого не происходит. Дэниел тянется за новым поцелуем, и они сливаются в нежных объятиях друг друга.        А потом он проснулся.