о ванечках, болезнях, котах и монстрах.

когда болеют котики, они постоянно спят, если же нет, то жалобно мяучат. когда болеют монстры — это один большой армагеддон в квартирном формате. когда Ванечка Светло слег с температурой за тридцать восемь за неделю до нового года, Ванечка Евстигнеев ругался долго, нудно, скучно и очень-очень похоже на мамочку. больной Ванечка в какой-то момент даже забил и свернулся клубочком под одеялом, падая в тяжелый сон прямо под затихающее бормотание Евстигнеева о придурковатости некоторых и о том, что все же стоит купить самый пидорский шарф для вот таких вот очень пидоров, которые не берегут себя. Ванечка Евстигнеев любил котиков, но котиков любил здоровых, потому что больной сейчас вылазил из кровати только для того, чтобы скинуть мокрую футболку, натянуть новую, отлить и поотбиваться от еды. Ванечка, будучи настойчивым, умудрялся закинуть в это тельце чай с таблетками, но на этом максимум дозволенного и вообще возможного кончался. Ванечка Светло даже лечился по-кошачьи. сам, зализываясь, переваривая ситуацию и болезнь, собираясь перетерпеть ее по максимуму в кровати и в спящем состоянии. Евстигнеев Ванюша даже удивлялся возможности организма спать в таких количествах. Ванечка находился в таком состоянии дня три, но он вряд ли об этом знал, потому что все, что он мог делать — стонать, прямо по-кошачьи выгибать спину в температурном бреду, убирать с себя руки Евстигнеева и хрипеть о том, чтобы Ванюша свалил к чертям, а то заразится. и через силу глотать таблеточки, да. болезни Светло всегда проходили так, поэтому после второго раза в отношениях (во время которого Ванечка Евстигнеев злился и сетовал на тупизм ещё сильнее), они оба привыкли. котик привык, что теперь не надо вызванивать кого-то из последних сил, а таблетки попадают сразу же почти в рот, а вот Ваня привык, что надо раздвигать диван, на котором ему спалось откровенно хуево, закупаться чаем, готовить с десяток чистых футболок и стойко пихать в дрожащие руки жаропонижающее. с Ванечкой Светло во время болезни было даже легко. в отличие от того, как болел Ванечка Евстигнеев. происходило это внезапно и почти всегда в самое неподходящее время. Рудбой мог просто кашлять несколько дней подряд, тряся головой, мол, все окей, а потом упасть в кровать, на утро оказываясь мокрым хоть выжимай, без голоса и с ломотой во всем немаленьком теле. или же спать часов 15, мучаясь бессоницей и отвратной температурой 37.2-37.5 в следующие два дня. Ванечку Светло бесило то, что каждый раз Евстигнеев болел по-разному, так, что привыкнуть и найти лучший и самый действенный способ было очень и очень трудно. но Ваня все же снова и снова вытаскивал бедного Рудбоя из его отстойного состояния. то водочкой обтирал, чтобы сорокет на градуснике сбить, то стрепсилсом кормил, то по десять таблеток в день пихал в рот к этому монстру. монстру. точно. потому что во времена борьбы организма с врагом, Евстигнеев врагов мог увидеть во всем, срываться начинал по поводу и без, чуть ли на стенку не лез от того, как хуево ему иногда бывало, лежал ночами без сна или наоборот вырубался до такой степени, что пугал Светло, ибо тот его добудиться не мог. в общем, болел Ванечка отстойно до невозможности. и поделать ничего с этим не мог. слишком уж привык болеть один, в прокрастинации пялясь в потолок и ожидая конца, а тут помеха сбоку, Светло, который волновался до одури за своего монстра. и вроде Евстигнеев благодарен безумно, можно за руку хвататься, когда чуть ли не горячечный приход ловишь, и чай вечно теплый на тумбочке в себя литрами заливать, но страдания организма все же вылезали в агрессию и несдержанность в эмоциях. так что Ванечка не мог решить, хуже одному или хуже вдвоем. после третьего такого раза (когда Евстигнеев даже умудрился укусить Ваню, когда тот ему лоб трогал) они сидели на кухне, празднуя тортом выздоровление. — знаешь что? — что же? — Рудбой облизал ложку с непередаваемым удовольствием. — ты больше не болеешь. совсем. никогда. Евстигнеев посмотрел на него, как на придурка сначала, а потом вдруг спустился взглядом на руку с явным отпечатком зубов и кивнул. — договорились. или, во всяком случае, не болею без тебя. ты — мое самое лучшее лекарство, котик. Светло закатил глаза, но согласиться согласился, потому что… как будто станет кто-то из этого окситабора лечить, заботиться и всячески поддерживать эту проблему на ножках. а дома иногда и поболеть можно. несильно. просто оборвав связь с миром, друг другом наслаждаясь, в игры залипая, кинчик глядя. болели Ванечки совершенно по-разному. но, несмотря на это, болели они только вместе.