Так быть не должно

Питер сидел в своем кабинете, перебирая бумаги и краем глаза посматривая на пустой стол консультанта. Ну и пусть, что рабочий день еще не начался - Нил всегда приходил раньше, чем положено. - Питер, подпишешь эти документы? - Диана протянула ему внушительную стопку бумаг. - Давай, - согласился Бёрк, щелкая автоматической ручкой. Офисный телефон запиликал, и Диана с разрешения босса включила громкую связь. Шуршащий голос механически произнес: - Нил Кэффри погребен заживо. Через двенадцать часов принесите десять миллионов в Центральный парк и оставьте их в синей сумке возле фонтана. Тогда вы получите SMS с координатами Кэффри. Если вы не успеете, он задохнется. Шуршание прекратилось. Связь прервалась. Питер шокировано смотрел на телефон, выронив ручку. Диана смотрела на него, готовая ринуться вперед. После ступора наступило непонимание: почему молчат федеральные маршалы?! * Нил открыл глаза. Было очень темно. Слишком темно. Голова гудела, а на шее горел ожог. Электрошок. Парень попытался ощупать шею, но неожиданно понял, что руки связаны за спиной. Они затекли,а грубая веревка больно натерла запястья. По мере возвращения сознания и контроля над телом Нил почувствовал боль в ногах. Он рискнул перевернуться на бок и не смог сдержать стон: ноги не слушались, и боль растекалась по всему телу резкими пульсирующими волнами. Морщась и сжимая зубы, мошенник начал развязывать узелки. Пальцы словно окостенели, каждое движение давалось с трудом. Нил почти был готов сдаться, но гордость не давала. И еще он знал, что если руки не освободить сейчас, то вскоре это станет невозможным. Вдыхая сквозь сжатые зубы, зажмурив глаза, он терпеливо выделывал знакомые фокусы, и через неопределенный промежуток времени веревка была скинута. Медленно, сдерживая стон, он перенес руки вперед и начал их растирать. Пока его положение стало чуть более комфортным, он позволил себе осмотреться, насколько возможно в полной темноте. Это машина. Старая, судя по обивке салона и форме заднего сиденья, побитая, потому что на двери отчетливо можно было ощутить вмятины, но полностью целая, как можно было предположить. За окнами что-то темное, очень темное. Здравый смысл подсказывал, что это точно не тряпка и уж тем более не ночь. Руки все еще болели, но Нил попытался открыть окно. Когда сквозь еле заметную щелку на него посыпались песчинки в сознании молниеносно сверкнула ужасная мысль: погребен заживо.... - Зачем нужен офис федеральных маршалов, если они не могут вовремя сообщить о том, что носитель следящего устройства снял его?! - орал Питер, почти бегом нарезая круги по конференц-залу. - Согласен. Это ужасно, но они просто не могли дозвониться до лиц, указанных в договоре. Это, между прочим, дает нам право предположить, что Могильщик, как его называют в убойном, имеет доступ к системе связи,- пытался сохранять хладнокровие Хьюз, выкидывая в мусор седьмой сломанный карандаш. Он тоже был зол на Нила, на маршалов, на свое бессилие и даже на сам факт того, что злился. - От этого не легче! - рыкнул Питер. - И вообще, в убойном говорили, что Могильщик всегда требует ровно столько, сколько близкие жертвы могут заплатить! У меня нет десяти миллионов! - голос федерала сорвался почти на визг, когда мужчина крушил все, что попадалось под руку. - Может быть, у Кэффри есть такие деньги? - с какой-то слишком уж несвойственной ему надеждой спросил Хьюз. - Нет, - мотал головой Бёрк. Я спрашивал у его друга, который бы не стал прятать даже такую сумму, если это спасет Нила. У них нет десяти миллионов. Да даже у Джун нет! - Да, это плохо, но может... - хрустнул еще один карандаш. - Черт, но что-то ведь можно сделать? - Меня не допустили к расследованию похищения, ты же знаешь! - А больше идей нет? Где можно насобирать десять миллионов? Какая-нибудь коллекция, картина, что-нибудь? Ну же, Бёрк, думай! - Джун посчитала, что если продать все, что у неё есть, то... - Где можно достать эти деньги быстро?! - Я не... - вдруг какая-то мысль мелькнула в голове федерала, и слабая улыбка надежды озарила его лицо, - Хотя нет, подожди-ка... * Когда паника немного утихла, Нил вспомнил, как Мозз говорил ему что-то о человеке, который по всей стране был известен под именем Могильщик. Говорили, что он похищал людей, давая его родственникам какое-то время на сбор всех возможных денег. Невольно мелькнула мысль: сколько же потребовал похититель за него у Питера (или Мозза? Или Джун?) и сколько же придется возвращать. Руки практически восстановились, Кэффри попытался сесть, чтобы оценить всю серьезность ситуации. Облокотившись на жесткую панель двери, мошенник порылся в карманах в поисках телефона. Все, что удалось найти, - жалкие осколки от техники. Отлично.... Не теряя надежды, Нил пошарил по потолку в поисках выключателя. В лампе что-то затрещало, но свет не включился. Парень, вообще-то спокойно относился к темноте, но когда отсутствует вообще любой источник света.... - В тюрьме даже светлее, - бормотал Нил, - Сколько же я стою? Вдруг слишком дорого для Питера... и тогда он не захочет платить... Хотя логичнее требовать выкуп у Джун, однако ей нет смысла платить... Я освободил комнату, поэтому... А кто я ей? Никто. Просто часть мебели, наверное... У Мозза ничего нет. Мне крышка. - обреченно вздохнул он. Сейчас, в одиночестве под землей, незачем было сохранять оптимизм. В полнейшей темноте было бессмысленно носить маску. Когда душу наполняет ледяная паника, сложно верить в будущее. Когда слишком хорошо знаешь, что тебя ожидает и в каком ты положении, уже тяжело думать о грядущем. Ты возвращаешься к прошлому, переживая жизнь заново. Сейчас слишком остро колола мысль о реальности. Ведь в такой ситуации только и может быть проявлена дружба. Но Нил внезапно понял, что все это могло быть не более чем самообманом. Ведь по сути, кто он Питеру? - Просто проблема. Однажды свалился на твою голову и назвал себя твоим другом. Питер, я пойму, если ты не придешь. Так ведь меньше ответственности... и проблем... Пойму... а может, ты не поверишь в похищение и решишь, что я сбежал... Ты ведь не привык мне верить... В эти минуты Нил как никогда сильно понимал, насколько же он любит солнце и свежий ветер. Его пугала не темнота, а пустота. В ней потихоньку таяла надежда. Вся предприимчивость куда-то делась, потому что в полном мраке сложно придумать план побега из-под земли... Кэффри старался успокоить бешеный стук сердца, пытаясь дышать спокойнее и реже. Несмотря на почти болезненное чувство ненужности, надежда на то, что все, через что они с Питером прошли, было не сном и не воображением, а реальностью, все еще заставляла держаться. Он не сдастся. Питер придет. Должен придти. И не важно, доживет ли до этого пленник. * - У нас осталось пять часов. Когда она приедет? - Питер мог часами вести наблюдение в фургоне, но не в состоянии был спокойно стоять и смотреть на Мозза, который, кстати, тоже вертел свой телефон в руках, не в силах справиться с волнением. - Я звонил, Галстук, звонил! Она не отвечает. Поверь мне, я задействовал все активы, чтобы отыскать столь изворотливую иголку в стоге мирового сена. Нам нужно только подождать! - А если она слишком далеко?! - Значит она переведет деньги на твой счет! Послушай, мы все волнуемся за него, но сваливать всю боль на другого бессмысленно! Элизабет, ну скажи ему! Эл прекратила строгать капусту и стучать по истертому в пюре овощу. Когда она подняла глаза на Моззи, тот отпрянул, испугавшись. Её голубые глаза блестели гневом и яростью, а нож в руках почему-то резко перестал быть просто кухонным атрибутом.... - Да, Питер, успокойся. Если кто и может найти Алекс, то только Мозз, поэтому если ты не возьмешь себя в руки, то я тоже потеряю самообладание, а у меня в руках нож, что неблагоприятно скажется не только на нашей мебели, но и на людях тоже. Так что, милый, пожалуйста, сядь, а иначе... - Хорошо, хорошо, - Питер осторожно обнял её сзади, вытащил из дрожащей от ярости и волнения руки нож и опустил лицо в её волосы. - Алекс свяжется со мной. Я знаю. И вместе мы спасем Нила. Поверьте, - с твердой надеждой заключил Мозз, в сотый раз набирая номер телефона Хантер. * Сколько он так сидит? Час, два, а может неделю? Время совсем не текло, утопая в темноте. Нил не знал, долго ли осталось. Ноги он больше не трогал, лишь перебирал пальцами воздух, наигрывая какие-то слышные лишь ему мелодии. Он уже не отличал реальность от бреда. Ему казалось, что кто-то где-то что-то говорил, замолкая при его призрачном приближении; что в окна кто-то стучится, оставляя на стеклах сияющие следы; что Питер подходил к нему иногда, протягивал ему руку, помогал подняться, и они вместе шли в офис, будто ничего не произошло; иногда приближалась его мать. Такая далекая и призрачная. Он не видел её слишком давно, но в бреду вспоминал мельчайшие черты её образа - вплоть до сладкого, слишком сладкого запаха карамели. Волосы у неё всегда секлись на концах, но от корней были невероятно мягкими. Нил вспомнил, как она заставляла его мыть голову каким-то настоем, который сама же и делала, а потом расчесывала его густую шевелюру. Она любила повторять, что однажды, когда все женщины будут падать к его ногам, он скажет ей спасибо. - Спасибо, - шептал пленник. Голова кружилась, вероятно была температура, если бы, конечно, Нила это волновало. Приходила и Кейт. Точнее, она проходила мимо, кидаясь в объятья другого. Другого, лица которого Нил не замечал. Сердце сжималось от боли и каждый его стук давался с трудом. Она когда-то заметила на признание Кэффри в любви: "Мы не можем любить вечно, Нил. Как бы нам этого ни хотелось". Парень тогда заметил, что она хочет попробовать, раз выбрала такого безнадежного романтика. Она, смеясь, запустила руку в его волосы, притянула к себе, поцеловала, а потом ответила: "Я хочу любить вечно". В нынешнем своем состоянии Нил с горечью понял, что в этом не было двух важных слов и одно было лишним: вместо "хочу" она не сказала "уже", она не согласилась, пропустив слово "Да"; и наконец, самое важное, она не сказала "тебя". Нил никогда не сомневался в её верности. Но только сейчас понял, что зря. Теперь, когда чувства остались в прошлом, думать об этом стало гораздо легче. Особенно учитывая предоставленное Могильщиком время. - Любила ли ты меня когда-нибудь? Может, и вся та погоня за сокровищем была просто игрой, путем разбогатеть? Кейт... Ты самая большая моя любовь в этой жизни.... Но был ли я для тебя тем же?.... Кэффри не знал, спит он или нет. Не знал, открыты его глаза или нет. Он просто не пытался понять. Все стало каким-то слишком ненужным. Было больно, и боль физическая подпевала боли духовной. Он чувствовал себя непривычно одиноко. Неосознанно парень обхвати себя руками, стараясь защититься от этого неправильного чувства. Он знал, что не один, что его любят и ищут. Но он уже не верил в то, что найдут. Остатки надежды, может быть, и скреблись где-то на задворках разума, но пробиться не могли. Кошмары детства вставали снова, отталкивая все, что Нил привык понимать и во что верить. Возможно, он кричал. От страха или боли. Но он этого не знал. Было слишком сложно что-то понять. Наверное, просто кончался воздух... - Мы должны успеть, - Питер давил на газ, радуясь возможности использовать сирену и сигнальные огни. Оставалось меньше часа, а им еще предстояло проехать пол города. Александра Хантер перевела шесть миллионов, которые наскребла в своем неважно-как-купленном-особняке, обналичила все активы, заставила должников вернуть ей всё. Но оставалось еще три миллиона, два из которых предоставила Джун. Остальные деньги были не в банке, а в картинах, одежде и других ценных вещах. Оставшийся миллион насобирал отдел Белых воротничков. Питер положил туда всю зарплату, остальные скинули по паре тысяч. Хьюз не только внес весомый вклад, но и связался с Вашингтоном, где ему предоставили взнос в несколько сотен тысяч на "обеспечение безопасности гражданина Соединенных Штатов Америки, находящегося под надзором Федерального Бюро Расследований, в соответствии с его конституционным правом". Деньги были собраны. Убойный отдел ничего не нашел, как и следовало ожидать. Могильщик замечательно заметал следы. В Центральном парке было много народу. Но у фонтана, как и полагается, стояла огромная синяя сумка, куда Питер немедленно положил все деньги. В кармане сумки зазвонил телефон. Оглядевшись, Бёрк нагнулся, достал прибор, принял вызов. Печально знакомый механический голос зашуршал в трубку: - Отлично. Теперь, агент Бёрк, возвращайтесь в машину и заводите мотор. Питер послушно исполнил приказ. Моззи принял телефон в свои руки, включив громкую связь. - Поезжайте прямо по улице. Когда вы окажетесь возле булочной, я пришлю вам координаты Нила Кэффри. Слушатели переглянулись. - Да, и, агент Бёрк, - будто что-то вспомнив, добавил голос, - как только получите их, поторопитесь. Не думаю, что воздуха хватит надолго. Вызов завершился, Питер на огромной скорости пронесся мимо булочной. Телефон вновь пиликнул. Моззи дрожащими руками открыл входящее SMS-сообщение. Координаты были даны с точностью до секунд. Пока мошенник набирал координаты в навигаторе, Питер уже несся в примерном направлении. Теперь, когда они знали, куда ехать, нужно было только успеть.... * Наверное, он уже давно сполз на сиденье головой. Потому что теперь что-то давило на темя. Боль в ногах почти не ощущалась больше, ведь и ног он также, почти не чувствовал. Подвижность рук тоже не представляла никакой ценности. Уже все равно. Дышать становилось тяжелее, но засыпающее сознание пленника, нарушенное бредом, не реагировало. Только маленькая часть мозга все еще соображала, что делать необходимые вдохи и выдохи стало тяжелее. Почти болезненно. Нил уже ни о чем не думал и ничего не видел. Ничего не понимал. Может, его навещали и другие призраки прошлого, просто он их не узнал или не запомнил. Он находился не то чтобы на грани сна и реальности, на грани разума и безумия. Когда не видишь ничего вокруг в прямом смысле, перестаешь видеть вообще. Или понимать, что видишь. Нил всегда больше всего дорожил своим разумом. Умением красиво и легко говорить, своими знаниями во многих областях. Он гордился тем, что давало ему сознание. И если бы он мог, он бы это остановил.... Он внезапно усмехнулся истерической, болезненной улыбкой, ведь ему померещился свет. Он не собирался идти к нему, ведь он хотел дождаться Питера. Просто в голове никак не хотела приживаться надежда, что это реальный свет. А ведь машину почти откопали.... Первый лучик солнца коснулся лба пленника сквозь стекло, но тот уже потерял сознание. - Нил, Нил, - мысленно кричал Питер, собственноручно раскапывая машину. Десяток агентов помогали ему в этом. Показались стекла. Припав к земле, федерал заметил, как дрогнули веки Нила. Скорее всего, он только что закрыл глаза. Главное, что бы не в последний раз. Диана оттолкнула Питера - специалисты собирались снять крышу, чтобы побыстрее достать пленника. Ужасный звук распиливаемого металла. Искры в разные стороны. Парамедики кинулись к дыре и осторожно, будто хрупкую вазу, вытащили оттуда Нила. Питера оттолкнули от каталки поначалу, но Бёрк раскидал всех со своего пути, приблизившись к другу. - Он жив? - с трудом выдохнул он. Человек, искавший пульс, спокойно кивнул: - Да, мы едва успели. Но он жив. - А...а?.. - Ноги сломаны. На шее, видимо, следы от электрошока. Руки наверняка были связаны, из-за чего растерты запястья. Но это все нестрашно. Жить будет. Нескоро встанет, но жить будет,- успокоил его врач. - Агент Бёрк? - к нему подошел следователь убойного отдела. - Мистер Кэффри жив. Нас это радует. Обещаем, мы сделаем все, что бы поймать похитителя. Питер только кивнул. Его заботило лишь состояние друга. - Все прошло по схеме, ничего нового, так что сюрпризов ждать не придется. Он редко сбивает людей на машине, ломая им ноги*, но так происходит, не волнуйтесь. И электрошок - его стандартная практика. Все будет хорошо. Руки он не связывает, но для такого мошенника можно и исключение сделать, не правда ли? - Вы правы. Спасибо, - Питер вновь кивнул и направился к машине. Он должен быть рядом с Нилом. * Первым, что почувствовал мошенник, была теплая рука. Грубая, шершавая, но такая знакомая.... Это был Питер. Не больница, скорее всего его квартира. То есть квартира Джун. Потому что простыни были шелковыми, а пахло печеньями. И неважно, о чем они с Бёрком и, вероятно, Моззи (судя по лишнему звону бокалов на кухне) будут говорить. Важно, что их дружба не иллюзия и не обман. Они пришли за ним, собрав деньги. Они здесь, чтобы его поддержать. Они будут рядом. И темнота не захватит больше его в свои мрачные объятья. А одиночество никогда не посетит его. Потому что у Нила есть они. Его семья.