Entropy

Тоскливо-серое небо над городом сгущало тучи с самого утра. Уже не дождь, а мелкая-мелкая крошка снежинок потихоньку падала из-под темных свинцовых облаков, медленно опускаясь на черный асфальт и тая. Грядущие события не вызывали на душе ничего хорошего, лишь тягостное чувство неопределенности. И даже дом, из которого сейчас выходил Маккормик, не давал этому развеяться. Лео сегодня не было… Вероятно, они просто разминулись. Но как простое теплое напоминание о себе, Кен все равно оставил записку и приготовленные завтрак с обедом в холодильнике. Взгляд васильковых глаз поднимается к серой поволоке наверху среди высотных зданий. Он далеко не первый раз идет, чтобы обсудить план «последней битвы». Сколько таких было у Лиги?.. Не так давно они уже шли к полю боя, зная о перевесе не в свою пользу. Теперь кажется, будто все выровнялось… У них появились свежие силы. Появилась надежда наконец-то дать отпор, да такой, что Хаосу придется собирать куски своей брони по всему городу… Но… Так ли это? В последний ли это раз? Как долго будет длиться это противостояние, вытягивая все соки из обеих сторон конфликта? Мелкая снежинка опускается на нос идущему по улице парню и тает, оставляя холодную каплю. Проведя мимолетно рукой по ней, Кенни смотрит на ладонь. В следующее мгновение он со вздохом сжимает ее в кулак. Нет. Хватит. «Все проходит» — кажется, эту фразу упоминал один его хороший друг-шпион, цитируя какого-то царя с далекого Востока. И это противостояние когда-нибудь определенно завершится. Остается только приложить все силы, чтобы завершилось оно в ближайшие дни… А самое главное, в их пользу. И вот вскоре он добирается до проклятущего лифта. Заветные цифры… 1… 0… -1… -2… -3. Долгий коридор, давящий на сознание стенами и дерьмовым освещением заканчивается, наконец-то, той самой комнатой управления, которую решено было сделать их новым штабом. Более укрепленным и безопасным, нежели башня Картмана, на которую уже разок напали, едва не прибив ее обладателя. — Утра всем, — короткое приветствие низким сухим голосом Мистериона обращается Кенни ко всем собравшимся внизу. Похоже, на нервах народ решил собраться заранее… — Утра, — так же коротко и сухо, уже в своем стиле отозвался со стороны Крейг. Сам он стоял у стены, удерживая за руку своего мужа и напарника, остававшегося безмолвным. Сейчас Кенни смог понять, почему Твик не присутствовал вместе с Такером во время разборок со Скоттом. Их криокинетик все еще выглядел опустошенным и потерянным. Нападение Анархии на кофейню оставило заметные глубокие шрамы, не на теле, но на душе блондина. Заживут они еще не скоро… И пока он явно старался не смотреть на Малкинсона, сжимая руку Крейга, переплетая с ним пальцы. — Доброго! — откликнулся вскоре и Клайд. Похоже, теперь роль главного невротика команды возьмет на себя именно он. Это было видно по его немного дерганным движениям и дрожащему голосу со скачущими интонациями. Донован боялся. Наверное так, как никто из них… Но сомневаться в нем не приходилось. На то он и герой… Настоящий, один из немногих среди них. — Кенни. — скоро внимание переключил на себя Скотт, подойдя ближе к Маккормику. Вид у него был невозможно жалким, значительно умаляющим вид громилы, придавшего ощущение защищенности как Справедливость и внушающего страх как Анархия. Сейчас он походил на серьезно провинившегося ребенка, и эту ассоциацию не могли разрушить ни никуда не исчезнувшие шрамы, ни трубки, пронизывающие тело. Раньше, чем Кенни успел хоть что-то ответить, Скотт продолжил. — Спасибо, что помог обезвредить меня… И… Извини если как-то навредил тебе! Я… Я знаю, это никак не оправдывает меня, но я не до конца знал, что творю! Я видел и осознавал это, но… Тогда это казалось мне правильным, будто я кто-то другой и… Прости если сможешь! — Ты не виноват, — видимо, в который раз заявил ему Крейг, не сдвигаясь с места, чтобы оставаться рядом с Твиком. — Это все тот кусок дерьма в жестянке. — Я поддался ему! — возразил Скотт. — Я позволил ему взять верх! И за это я никогда не прощу себя… — Есть вещи, на которые ты никак не мог бы повлиять. За них тебя не должен винить никто, в том числе ты сам, — Кайл скрещивает руки на груди, наблюдая за этими попытками Малкинсона как-то облегчить свою совесть и извиниться перед каждым, кто заходил в убежище. Маккормик лишь мрачно усмехнулся про себя. Он то, как никто другой, понимал Скотта. Да, внутренне ты осознаешь, что ничего не мог сделать чисто физически, как бы ни старался… Но совести не нужны рациональные доводы. Поэтому все, что остается, это… Положить руку на здоровое плечище Кэпа, там, где не было ни шрамов, ни трубок и выдохнуть: — Ты тоже меня прости. Я втянул в это тебя и твоего парня. Но сейчас нужно думать не о вине, а о том, как разгрести это дерьмо, — на этом моменте он поднимает пронзительный взгляд на Картмана, все еще остававшегося немного в стороне. — Моего… Парня? — удивленно пробормотал Скотт. — Но у меня нет… — Это все не важно, — обрубает его Картман, как обычно занявший положение во главе стола со Стэном за левым плечом и Кайлом за правым. Очевидно, решив, что ждать им больше нечего и некого, Енот нажал на пару кнопок, раздвинувших стол, открывая проектор, который воссоздал над ним трехмерную модель какого-то помещения… Большой подземной базы. Кен подходит ближе к проекции, наблюдая результат общей работы разведки и мозгов Брофловски, явно приложившего старания, чтобы перевести съемку с камер на трехмерный план. Здание казалось… Впечатляющим. Большое круглое двухэтажное основание с единственным входом-выходом в самом центре не давало возможности воспользоваться им незаметно. Чтобы добраться туда, пришлось бы сначала преодолеть где-то метров двести длинного подземного коридора. Да и лифт так просто к этому коридору не отвезет… Если нет кода доступа. Оный, впрочем, имелся… — Последний привет от моей птички, — пробормотал Мистерион, выкладывая кусок бумажки с цифрами. Единственное, что он обнаружил на письменном столе с подписью от Венсана, когда последний раз заглянул к нему в кабинет. — Шпион залег на дно, так что помощи с его стороны не будет. — Для него же хуже. — нахмурился Картман, но забрал и этот обрывок информации. Последний из тех, что были им доступны. — Но у нас есть все что нужно… — «Все что нужно» для чего? — нахмурился Крейг, заметно напрягаясь, очевидно, зная ответ, но не испытывая от него большого восторга. — Для нападения на них в их же логове, — заявил Картман решительно, но эта решимость явно не сыскала отклика, что он ждал. — Ты с ума сошел?! — и вовсе отозвался Клайд, бледнея, однако сбегать не спешил, хотя ему очевидно хотелось. — Заткнись, Донован, — отмахнулся от Москита, как от мухи Енот. — Если у нас и есть единственный момент для атаки, то это он. — Решил похоронить Лигу красиво? — хмыкнул Маккормик, хотя и догадывался внутренне, что что-то тут не без чего-то. У жиртреста точно был план, вот только насколько он безумен? — …Это точно единственный шанс? — неожиданно подает голос до сих пор находившийся в апатично-тихом состоянии Твик, делая небольшой шажок к модели базы. В тусклых глазах криокинетика промелькнуло что-то, что определенно можно было списать на настроение «Все равно нам терять уже нечего». — Сейчас или никогда, — ответил Картман не теряя своего собственного настроя, несомненно, уверенный в этом, как и в любой своей инициативе. — Хаос быстро набирает силу. Каждое затишье на наши сборы — новые апгрейды для него и его армии. У нас есть время, пока он не восстановится после перелома. У нас есть эффект неожиданности… — Мы отправимся на его территорию, жиртрест! — возмутился Крейг, выступая вперед, прикрывая собой мужа. — На подземную базу! Ты хоть понимаешь, что если что-то пойдет не так, мы не сможем отступить?! Картман посмотрел прямо в глаза Такера. — Понимаю, — ответил он неожиданно проникновенно. — Но у нас больше нет возможности отступать, Индиго. Каждый раз, когда мы находили оружие против него, он находил защиту. С большой удачей мы нашли последнее… На этих словах Картман оглянулся на Вишну и мрачно выдохнул. — Мы должны воспользоваться этим раньше, чем он приспособится. Если упустим это время — его уже ничто не остановит. — Аргументы то весомые, но неужели мы этого ублюдка не можем просто выманить из его гнезда? — выдохнул Кайл, начиная потихоньку соглашаться с Крейгом. — Дело не только в отступлении. У многих из нас потенциал идет на открытой или частично открытой местности. Полет, насекомые, скольжение… Все это будет абсолютно невозможно, если нас застанут в этом гребанном первом коридоре после лифта! Я сомневаюсь, что у Хаоса нет элементарного видеонаблюдения на собственной базе. — Я могу попробовать вывести электронные устройства в коридоре разрядом по сети, — самостоятельно выступил из-за плеча Крейга Твик. — Енот прав, у нас больше не будет шанса, дальше — только бегство из города, в котором у нас не останется ничего, что можно противопоставить этой мрази. У нас даже шанса отомстить уже не будет, это ПРЕДЕЛ!!! Кенни прищурился, оглядываясь на Фроста. Месть и Твик — вещи не очень хорошо сочетаемые. Последний раз это обернулось победой, но весьма условной, потому как в процессе криокинетик открыл лицо. А уж чем это грозит на базе противника… Одному богу известно. — Есть еще одна вещь… — в этот момент Мистерион ощутил на себе взгляд Картмана, вносящего новый агрумент. — Хаос так печется о своей армии… Ударим по ней — попадем в его слабое место. Среди своих приспешников он и сам не развернется в полную меру. Это стоит наших ограничений… — Ты не думаешь о том, что всякий из его последователей вооружен автоматом, как минимум? — нахмурился Кайл, скрещивая руки на груди. — И более того, многие из них — обычные граждане на деле, просто обдуренные этим ублюдком. Хочешь бить по ним? — «Обычные граждане»? — фыркнул Твик. — Тебе ли не знать, что первым делом Хаос собрал всю криминальную шваль города под своим покровительством?! — Фрост… — Кенни хмуро посмотрел на него и оглянулся на Такера, надеясь, что тот удержит своего мужа от слов, о которых потом тот будет жалеть. Крейг крепче сжал руку своего мужа, не до боли, но до твердого ощущения присутствия его рядом и готовности взять все на себя. — У нас есть Индиго для этого, — в это время ответил Кайлу Картман. — Нам всего то и нужно, что обезвредить его на глазах его армии. Дать им понять, что он не сможет защитить их, раз не смог защитить себя. После этого среди них наврятли останутся те, кто захочет бороться дальше. — Но это не так просто, как звучит, — выдохнул Кайл, явно желая сказать «Невозможно». Кенни же, услышав последний аргумент жирной задницы, неожиданно нахмурился и задумался. Твердая цепкая память услужливо выловила из своих закоулков давний, еще поздним летом произошедший в ночи разговор с их главным противником. Разговор, который даже пошатнул решительность Мистериона. Хаос действительно многое ставил на образ. Бессмертную идею защитника, ведущего своих людей к лучшему миру. Он умрет, появится новый, наденет костюм, поднимет знамя и поведет дальше. — … Жиртрест прав, Кайл. Нам нужно пробить его защиту на глазах у всей его паствы. И нужно содрать шлем. Тогда они поймут, что их лидер не бог, а всего лишь человек, и всех защитить он не в силах. И дороги к их гипотетическому раю он не знает, — мрачно выдохнул Маккормик, поднимая взгляд на товарищей. — Это будет удар мощнее, чем от какого-либо другого оружия или способности. Брофловски посмотрел в чужие васильковые глаза, улавливая в них решительность, но куда более мрачную, чем у Картмана. Если это будет победа, Мистериону она не принесет никакой радости. Но она нужна им. — Тогда решено, — подвел итог их обсуждению Картман и окинул мрачным взглядом всю Лигу. — Времени на подготовку у нас больше нет… Кенни и сам замечал, как реагируют на финальный итог Картмана остальные члены их команды… — Мы нападем завтра. …Маккормик видел, как сжались кулаки Твика, после своих потерь явно готового куда больше остальных на самоубийственную операцию, лишь ради возможности отомстить уже не за мужа, но за себя. — У всех вас есть день. Рядом с ним стоял Крейг, выслушивающий это с меньшим запалом, но большей серьезностью, не довольный таким исходом для них, но не способный хоть как-то этому воспрепятствовать. — Чтобы подготовиться… Кайл оглядывается на Картмана и по его взгляду Кенни сам замечает… Брофловски не очень верит в происходящее. Не очень понимает и совсем не принимает мысль, о том, что их ждет. — …Проститься с близкими… Стэн по ту сторону кажется непроницаемой статуей. За все это время он не сказал ни слова, не выразил ни одной яркой эмоции. Лишь задумчивость ощущалась в нем и выражалась во взгляде направляемом на Картмана и Кайла, но что крылось за ним… Наверное навсегда останется загадкой для Маккормика. — И решиться. А в стороне тихо почти что хнычет Клайд, не выдерживая навалившегося на него напряжения. Твик уже сломался в этом противостоянии, но поднялся чем-то куда как тверже, а вот Донован… Донован еще держался, пусть его воля уже давно исписана трещинами. — Для нас уже не будет шанса лучше. Скотт опускает взгляд ниже, выражая полную покорность и в то же время скорбь не то за свои грехи, не то за их безрадостное положение, толкающее к такой опасной операции. Вишну, ощущая его слабину берет чужую крупную руку, подбадривая своего напарника, одним взглядом пытаясь вселить то, что вечно вселял в других Малкинсон… Надежду. — Завтра или никогда. — заканчивает свою речь Картман и его взгляд пересекается с взглядом Маккормика, давая понять, что пока Кенни наблюдал за остальными, Эрик пристально наблюдал за ним. — Все свободны. Кенни, останься. Маккормик, уже было собравшийся двинуться за остальными, не шелохнулся, оставшись на месте. Зная Картмана, сейчас, почти наверняка, он дополнит его список обязанностей чем-то достаточно неприятным, чтобы об этом не стоило упоминать при остальных. Либо речь зайдет о запасном плане, коих Енот любил запасти в рукаве хотя бы пару штук на случай форс-мажора. После событий у церкви и башни винить его в этом было бы идиотизмом… Но и хорошего эта перспектива вряд ли сулит… Дождавшись, пока опустеет комната управления комплексом, Кеннет подошел ближе к Картману и выгнул бровь в немом вопросе. — Ты же понимаешь, что мы должны пустить в ход все, что у нас есть? — подозрительно издалека начал жиртрест. Кенни не единственный, кто напрягся в этот момент. Кайл сделал шаг в сторону, так, чтобы можно было смотреть на своего напарника и Мистериона единовременно, и нахмурился, кажется, тоже не понимая, что имеется ввиду. Оглянувшись на него и осознав, что в какой-то идее жиртрест принимал свое единоличное участие, Маккормик тяжело выдохнул: — Может сразу к сути? — Я собираюсь вшить в тебя бомбу, Маккормик, — ответил прямо Картман, поднимая где-то в его голове еще одно неприятное воспоминание… Кенни морщится так, словно в рот ему напихали гнилого протухшего свиного жира и косится на один из множества экранов с камерами содержания, тот, что по-прежнему держал внутри пленника. — Повторить «подвиг» Нейтана? — Ты рехнулся?! Сделать из Кенни камикадзе?! — воскликнул Брофловски, полностью поворачиваясь к Эрику. — Он тебе не супер, он просто не выживет после такого! — Не беда, у него не одна жизнь в запасе, — отмахнулся Енот от напарника, даже не обернувшись к нему, и посмотрел прямо в глаза Маккормика. — Если все пойдет прахом, я хочу чтобы среди нашего остался и его. Конечно, без оплаты твоя жертва не останется. Гнили прибавляется с последней фразы, наверное, в разы. Ощущение, будто Картман заливал ее в уши через воронку… Но как же хорошо, что жиртрест по-прежнему видит в нем нищеброда, готового хоть взорваться ради денег. Будь иначе, он бы начал искать другие рычаги давления и точно бы докопался до сестры или Лео… Впрочем… — Лучше переведи эти деньги потом на счет семей тех приспешников, которые не выживут в столкновении. А я как-нибудь и так переживу. Насколько мощная бомба? — Кенни, и ты туда же?! — Кайл оглянулся на друга и помрачнел. — Хватит этих сказок про бессмертие, это не тот случай, когда… — Скажи, дружище… За всю работу Мистерион получал хоть одно ранение? — устало прерывает эти возражения Маккормик, поднимая на него взгляд. — Можешь не отвечать… Раньше, чем Брофловски скажет еще хоть слово, он задирает куртку с футболкой, показывая тело без единого шрама. Даже делая скидку на то, что во многих случаях он якобы сбегал с места действия, нормального объяснения отсутствию хоть каких-то рубцов не найти даже Кайлу. В возникшей тишине Маккормик возвращает одежду на место и подходит к Картману: — Так какая мощность? — васильковый взгляд мрачно пронизывает глаза жиртреста. Картман лишь по настоящему безумно усмехается. Впрочем, ничего удивительного в этом не было. Такой он человек… Если победу не вырвать с мясом из чужой глотки, он предпочтет хоть утопить врага в своей крови, но не дать ему вкусить радости от достигнутого…

***

Дом Токена теперь казался единственным местом, которое хоть сколько-то безопасно и дает возможность сделать передышку, подлатать раны, привести мысли в порядок и осознать свое положение в этом большом жестоком мире, от которого укрывает лишь охрана поместья «Темные Луга» и его толстые стены. Понимание того, что это будет последний рывок в бой, из которого они уже могут не выйти живыми, одновременно придавало решимости и сил, и в то же время делало таким… Маленьким… Малозначимым… Что становилось страшно. А вдруг все будет зря?.. Что если они не только не победят, но даже их жертвы будут напрасны? Твик сидел в кресле неподалеку от камина в комнате, которую выделил им с Крейгом Блэк, и машинально поглаживал мягкую шерстку морской свинки. Они завели парочку сразу, как обустроились здесь… Маленькое животное тихонько урлыкало и посвистывало в холодных ладонях криокинетика, подрагивая не то от непривычки к новому хозяину, не то от морозного ощущения, пробирающегося под шерстку. Хуже того, холод разрастался пропорционально тому, как Твик накручивал свои мысли, словно нитку на тугой клубок. Наконец-то животное вовсе не выдержало и попыталось сбежать, особенно громко свистя, на что Твик раздраженно дернул его обратно на колени: — Да тихо ты! — животинку крепче сжали в ладонях. Неожиданно горячая рука перехватила ее и приподняла повыше, чтобы вторая смогла забрать несчастное животное под покровительство куда более ласкового хозяина. — Тебе нужно успокоиться, — заявил Крейг, присев рядом на подлокотник кресла и понемногу отогревая зверька в своих руках. — Я спокоен! — возмутился криокинетик, но потом посмотрел на зашуганного зверька, сжавшегося в ладонях Крейга, пытаясь спрятаться в них, словно в домике, подальше от него… Тяжелый вздох раздался в возникшей тишине и парень опустил взгляд куда-то в пол, прижав свои ледяные руки друг к дружке, чтобы не навредить случайно еще кому-то. — Дай угадаю… Ты злишься, что я поддержал жиртреста?.. — Твик подтянул ноги, упираясь пятками в кресло и обнимая коленки, чтобы уткнуться в них с носом, почти как морская свинка, прячась от мира вокруг. И от ответа. Как он и боялся, Крейг поднялся и отошел. Уже вне зоны его видимости Твик услышал его шаги, а потом и скрежет клетки. Он решил забрать всех Страйпи от него?! Однако скоро шаги послышались вновь… Такер подошел и неожиданно обнял его. Он был таким горячим, что… Нет… Это сам Твик был слишком холодным. Однако Крейг не оставлял его, продолжая обнимать свернувшийся в кресле комок. — Нет, — скоро услышал Твик, ощущая легкую невольную дрожь своего мужа от холода. — Ты потерял больше, чем кто-либо из нас в этом… Если я и могу злиться на кого-то, так это на Хаоса и на жиртреста… Дрогнув сам от ответа, он зажмурился на мгновения, давя внутри зарождающееся желание в который раз расплакаться от одной только мысли об их кофейне. Погибшем деле не одного поколения… Шмыгнув носом, невротик поворачивается и обнимает в ответ Такера, утыкаясь носом уже в складки чужой теплой толстовки. — Прости, что тяну за собой… — тихо шепчет он, понимая, что, возможно, не начни он тогда рваться в первых рядах с желанием отомстить, Крейг бы, возможно, смог показать средний палец и взять их с Клайдом… Чтобы просто уйти?.. — Куда бы ты не пошел — я буду рядом, — выдыхает Крейг и приподнимает Твика, чтобы самому устроиться в кресле, усадив мужа на себя. Понемногу жар тела превращается в приятное тепло. Его рука поправляет волосы невротика, а спокойный голос целебным бальзамом ложится на душу, ослабляя боль. — Я не оставлю тебя, Гвинни. Ни здесь, ни в логове Хаоса, ни в нашей новой кофейне… — Новой? — слабо переспросил Твик, поднимая на мужа взгляд, в котором промелькнуло что-то, что вызывало невольную ассоциацию с ребенком, который хочет послушать теплую сказку на ночь. Увидев кивок любимого, невротик чуть поерзал, прижимаясь ближе и укладывая голову ему на плечо: — Думаю, можно было бы… Только не надо то же название, — он едва-едва усмехнулся. — Я все думал, как это несправедливо, что в названии лишь моя прошлая фамилия, хотя без тебя там было бы уже совсем все не так… — …Какое название ты бы хотел? — Крейг удобнее устраивает его на себе, силовым полем подтягивает с кровати плед, чтобы укрыться им вместе со своим мужем в тепле и покое, будто за еще одним щитом, неразрушимым и непроницаемым, защищающим их обоих от всего враждебного мира вокруг. Твик молчит какое-то время, видимо перебирая в голове названия, и на мгновение под пледом даже начинает потихоньку вновь холодать от такого мучительно-важного выбора, но… Все прерывает очередное улюлюканье из клетки одной из Страйпи, заставляя сбиться с мысли и оглянуться на их новую «родню». Невротик немного потерянно смотрит на пушистых созданий, а потом тихо фыркает от смешка: — Тебе понравится… — Верю в это, — слабо улыбнулся Крейг, легко коснувшись губами холодных губ Твика. Тот отвечает, за пару мгновений отогреваясь от разливающегося прямо внутри тепла, и после поцелуя негромко отвечает: — Страйпи. СтрайпиКафе. Мм?.. — Ты прав, — с легкой усмешкой заявляет Такер, прикрывая свои сияющие глаза. — Мне нравится. Твик тихонько улыбается. К черту всех ублюдков… Когда все это закончится… Они вместе покажут фак Лиге и Хаосу и вернуться к себе. В свою новую кофейню. И у них будет даже больше морских свинок, чем раньше.

***

Тем временем в другой части все того же поместья все было не так гладко. Только вышедший из ванной и переодевшийся в пижаму, Токен укладывался спать, наверное, раньше всех своих знакомых. Участи врача не позавидуешь и порой приходилось урывать вообще любой лишний час, чтобы восстановить свой организм путем целебного укрывания одеялом и протирания наволочки щекой. Однако, от этого действа он был отвлечен возней своего любовника, явно не только не собирающегося ложиться спать, но и разведшего бурную деятельность. — Что ты делаешь? — высунувшись из постели, Блэк обошел большую двухспалку, больше напоминавшую, наверное, футбольное поле, чем кровать, и подошел к Доновану, заглядывая ему за плечо и замечая возню с костюмом. — …И зачем? — А! — Клайд вздрогнул всем телом, будто появление Токена стало для него действительно большим и однозначно неожиданным сюрпризом. — Н-ничего… И ни зачем… Донован сразу спрятал костюм за спиной и обернулся к Блэку с натянутой неестественной улыбкой, мелко подрагивая не ясно от чего. Токен хмурится, а затем выдыхает, сам заводя руку за спину парня и доставая костюм Москита. С ним вместе он встает перед Донованом с тяжелым предчувствием дрянной новости: — …Клааайд… Ты же знаешь, что будет лучше, если ты расскажешь сразу, а не заставишь меня допытываться, в чем дело? Донован сначала вытягивает руки за костюмом, но потом прижимает их к себе, как насекомое лапки, отходя назад на шаг, мелко подрагивая. Он отводит взгляд куда-то вниз и в сторону, немного нервно посмеиваясь, явно придумывая очередную ложь, но слишком нервничая, чтобы сделать это быстро. Смотреть на это становится страшно уже самому Блэку. И дело не в том, что Клайд явно влип опять в какое-то геройское дерьмо, в котором ему может не поздоровиться. Дело в том, что он сам это наконец-то осознает. И боится. А значит, все действительно плохо. Токен откладывает костюм в сторону, чтобы после подойти ближе к нему и положить руку на плечо, другой приподнимая подбородок: — Все хорошо… Просто скажи хотя бы, что это будет. Пожалуйста, — твердый спокойный взгляд доктора словно пытается передать частичку своего спокойствия самому Клайду. Растянутая через силу улыбка мгновенно исчезает. Продолжая дрожать, Клайд медленно поднимает испуганный взгляд заслезившихся глаз на самого близкого ему человека. — Мы атакуем… Завтра… — выдыхает он тихо, через силу, будто вырывая из себя, однако чем дальше он говорил, тем больше и быстрее. — Мы нападем на базу Хаоса! Прямо там, прямо на него! Картман говорит, что сейчас или никогда, а Твик и Кенни его поддержали, Крейг был против, но кажется все решили и теперь мы отправимся на самоубийство! Картман дал день чтобы проститься и решиться и теперь… Прости и… Пока?! Донована уже откровенно трясло, несдерживаемые слезы градом катились по его щекам. Он умолкает после громкого несдержанного всхлипа. В наступившей после него тишине он шепчет дрожащим голосом: — Я не хочу умирать, Токен… Мне еще так рано! Я еще столько не сделал! Я еще даже не выпустил серию комиксов по мне! Я… Его прерывает рука Блэка и большой палец, легший поверх губ. Токен крепче прижал к себе свое ходячее несчастье, чувствуя, как в горле встает ком, а сердце начинает колотиться едва ли не быстрее, чем у Донована. Он знал, что так или иначе все кончится тем, что Клайда втянут во что-то слишком чудовищное в своей опасности. Это не геройство, это уже чистой воды самоубийство с явным перевесом в сторону проигрыша всей Лиги. На базу к противнику, которого до сих пор не могли толком в открытом бою одолеть!.. — Ты не пойдешь туда, — выдыхает он, прижимая к себе Клайда едва ли не до хруста крылышек за спиной последнего. — Это не твой бой. — Нет… — сначала слабо, но постепенно обретая хрупкую уверенность, Донован понемногу начинает дергаться в судорожных попытках вырваться из чужих объятий. — Все наши идут! Я должен быть там тоже! — Клайд, не надо прыгать с балкона, если «все наши так делают»! — выдыхает мрачно Токен, отстраняясь, но не намного и продолжая придерживать его за плечи, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза. — Ты погибнешь там! Ты же сам понимаешь это! Клайд с небольшим промедлением поднимает взгляд, и в его глазах Токен видит то, что всегда так пугало его в подобных ситуациях… Решимость большую, чем страх. Даже зная, что шансы невелики, зная, что это не комикс, не мультфильм, где его всегда смогли бы воскресить каким-нибудь артефактом… Клайд, продолжал рваться в бой. Не за себя, но за… — Да знаю я! — отзывается он, почти что с болью в дрогнувшем голосе. — Но кто, если не я?! Токен, что если именно меня будет не хватать в самый крайний момент?! Твик бы погиб тогда, если бы не я! Что если это повторится с ними всеми, пока я буду отсиживаться тут?! Блэк морщится, понимая это, но понимая и тот факт, что могил будет либо по числу всей Лиги, либо на одну меньше, и сейчас Клайд изо всех сил стремится к первому варианту, даже не задумываясь, кому эти могилы потом придется копать и кому приходить каждый год, укладывая цветы на мемориал. Но… Как и много раз до этого… Донована это не остановит. Особенно теперь. И попытка вразумить ни к чему кроме очередной ссоры не приведет… Вот только времени на примирение у них может уже больше никогда не оказаться. Темные пальцы касаются пухловатой щеки, мягко проводят по ней, попутно с чем из груди Токена вырывается рваный вздох. Чуть погодя он вновь прижимает Клайда к себе и мягко целует в макушку, после чего прижимается к ней щекой. — …Говорил я вам, дурням, еще в старшей школе, что это может быть слишком опасно… — прошептал он, уже ни о чем не прося. Клайд с судорожным всхлипом неожиданно крепко обнимает его. Токен чувствует жар соленых капель, продолжавших литься из его глаз. Однако Донован быстро отвлекает его от этого. Подняв голову, он впивается в губы Блэка жадным поцелуем, будто действительно в последний раз решил ощутить все, что любил больше всего. Столь же неожиданно Токен чувствует еще толчок в сторону кровати. Если им и суждено провести вместе последнюю ночь… То, наверное, это лучшее, что они смогут сделать, чтобы не жалеть потом.

***

Возвращение домой знаменовалось такой же тягостной звенящей тишиной, какая была, когда Кенни уходил еще утром. Тревожная мысль, что за все это время Лео не вернулся домой, подтверждалась и тем, что все осталось ровно так, как было до ухода, включая нетронутые завтрак и обед в холодильнике. Даже записка лежала на том же месте в том же положении, сложенная так, как ее сложили. Светлая просторная квартирка вновь стала казаться какой-то нежилой, пустой и бездушной без Баттерса. Опустившись на пол возле дивана и облокотившись о последний спиной, Маккормик запрокинул голову и тяжело выдохнул. «Что же так тебя там держит?..» Пустой, лишенный каких-либо других тем для размышлений мозг щелкает, как четкий механизм с шестернями, начиная подкидывать куски воспоминаний. Сломанная рука Хаоса в столкновении с Вишну. Нулевой миньон, так близко знакомый с Профессором буквально со школы… Любовь маленького Леопольда Стотча переодеваться и примерять на себя множество разных личностей, будь то инспектор или мексиканец кажется немного лишней деталью, но то лишь на первый взгляд… В горле встает комок, да такой тугой, что Кенни хрипло нервно смеется и мотает головой, будто с кем-то разговаривал в этот момент. Баттерс застрял на базе, потому что в срочном порядке чинит и пытается укрепить костюм Хаоса против Вишну. Это… Это ведь совсем не значит, что он и есть тот, кто НОСИТ это костюм, так?.. Так ведь?.. Кенни закусывает губу и склоняет голову, обращая внимание на вытащенный мобильный, где среди галереи быстро находит первое попавшееся фото Стотча. Чистые голубые глаза наивного парнишки казались живыми даже сквозь стекло смартфона… Нет. Он точно не тот безумный человек, что скрывается за железным шлемом. Лео слишком мягок для всех тех ужасов, что успел уже натворить Хаос. Это не он. Рука крепче сжимает телефон и раньше, чем голова подкинет еще хоть один образ, хоть одну мысль, что могла бы это опровергнуть, Кенни почти судорожно проводит пальцем по экрану, переходя в раздел контактов, и набирает номер. «Давай же… Ответь, Опель. Ты сейчас единственный, кто поможет не сойти мне с ума…» — вслушиваясь в гудки, Маккормик второй рукой достает ключи из кармана и начинает тереть пальцем брелок в виде гавайского цветка, пытаясь хоть каплю себя успокоить. Наконец, гудки прерываются, и по ту сторону раздается этот знакомый голос унылого француза. Знакомый, но вот только не совсем… Обычно утомленный, неплохо сдобренный иронией в трезвом состоянии или плывущий, приправленный характерным акцентом в пьяном, голос сейчас казался как никогда живым. Венсан будто помолодел на пару лет, чего Маккормик не заставал ни разу за все их знакомство. Признаться, ему всегда казалось, что радость Рено может вызвать лишь бутылка хорошего алкоголя и ту, утомленную, усталую и сдержанную, как он сам, смешанную с печалью. Ведь, то была радость не от хорошей компании или вкуса… Радость была лишь от возможности на время покинуть этот жестокий мир снова, без страха потеряться окончательно, откинувшись от отравления паленым алкоголем… Но сейчас же… — Маккормик? — Венсан был явно удивлен ему, но его неожиданно светлого настроения это не пошатнуло. — Какой сюрприз… Чем обязан, mon ami? — П…Привет, Рено, — у Кенни далеко не сразу получается выдавить из себя ответ, уж настолько необычной ему кажется эта перемена в друге, и тем не менее, он все же продолжает. — …Кажется, у тебя там праздник жизни?.. Не помешал? — Нет, однако знатно удивил, — отозвался Венсан, судя по скрипу на заднем плане, привычно откидываясь на спинку кресла. — …Но ты же позвонил не для того, чтобы спрашивать меня о подобном, не так ли? — Все то ты знаешь, — покачал головой Маккормик на выдохе, вновь запрокидывая голову назад и укладывая на диван, и уставился в пустой потолок. — …Завтра тебе лучше не приходить на базу… — … Почему же? — Рено отвечает с небольшой задержкой, и в его голосе Маккормик ощущает напряжение. — Лига решила заглянуть в гости, — прикрыв глаза, Кенни думает о том, каким бы образом можно было связаться с Лео и чем таким занять, что отвлекло бы его от Хаоса завтра… При том так, чтобы самому Кенни не пришлось объяснять, почему сам он в этот момент рядом не будет… — …Кенни, это плохая идея, — неожиданно слышит Маккормик по ту сторону. — Очень плохая… Главная ценность Хаоса — его база и его люди. Ты знаешь, на что он способен в ярости. Он похоронит всех вас там… И если тебе бояться нечего, то отговори остальных из ваших… Убьете хоть одного приспешника — и он не пощадит никого! — Я знаю, — мрачно отвечает он. — У нас есть план и козыри на этот случай, дружище, но даже если он не помогут, его встречу я. И тогда точно будет бабах. Достаточно большой, как я понял, поэтому и прошу не идти завтра никуда. — …Я не смогу. — ответил неожиданно Рено. — В смысле? — Кенни приподнимается. — Я влюблен, мой друг, — выдыхает в ответ ему со смесью радости и печали Рено. — Ярко и неотвратимо. Она — один из Капитанов Хаоса, работает в медкабинете. Как понимаешь, человек не последний и нужный. Я не смогу убедить ее просто не прийти. И раз так… Я хочу остаться с ней, что бы ни произошло. Кенни замирает, чувствуя, как медленно едет вниз челюсть от неожиданного известия, и потом даже на мгновение отрывает трубку от головы, чтобы посмотреть, с тем ли абонентом он ведет диалог. Тем… — Ээээ… Пиздец. В-в смысле, я за тебя рад! Но… Ох, блять… Есть у вас там какое-то особо укрепленное место? — Вся база укреплена, — поведал не лучшую новость Венсан. — Даже дверь туалета выдерживает залп РПГ. Я убедился в этом на личном опыте… Не спрашивай как… — Хм… Не катастрофа, но учту, — хмыкнул Маккормик, присаживаясь поудобнее и скрещивая ноги. — Тогда, когда начнется движуха, схватишь свою барышню и спрячешь в самой дальней кабинке. А в соседней, будь добр, уже моя сердечная просьба, спрячь нулевого миньона. — Сделаю, что смогу, — ответил Рено судя по голосу даже с легкой усмешкой — …Но если ты уцелеешь во всем этом… Помни, что ты все еще мне должен. — Помню, дружище… Я всегда все помню. Спасибо за все. Пока, — выдыхает со слабой ответной усмешкой Маккормик и на том завершает вызов, оставаясь вновь в одиночестве, чтобы рассматривать фотографии и рисунки на стенах гостиной. Пусть разговор их был не так долог, а все же… На душе хоть немного, но стало легче.

***

В это же время в одном из домов старого района Южного Парка творилась настоящая магия. Куда как волшебнее искр от взмаха палочки или кроликов из старомодной шляпы, куда как прекраснее единорогов или цветочных фей, куда как приятнее и теплее любых волшебных каминов. Источником ее была кухня — комната, освещенная и обогретая теплом, не только реальным, но и иным, глубоко духовным. Будто, вернувшись даже таким, искалеченным и сломанным, Скотт не растерял и принес в свой дом этого невероятного тепла, что так полюбил Вишну. Теперь, даже не смотря на трубки прошивающие эти большие руки, не смотря на уродливые шрамы… Плевать на них! Не телом был прекрасен человек, что сейчас так увлеченно исполнял свое давнее обещание, активно демонстрируя каждый шаг волшебного процесса приготовления простого тыквенного пирога… — Вот и начинка, — улыбается мягко Скотт, откладывая в сторону миску с тыквенным пюре намешанным с сахаром, сливками, яйцами, корицей и солью. — А теперь зальем ее в корж и… В какой-то момент, открыв печь он прерывается… Горячий воздух из духовки вырывается на него, но Скотт не отстраняется от жара. На пару мгновений взгляд его пустеет, а рука крепче сжимается на ручке, сдавливая ее до жалобного скрипа, сминая… Легкое прикосновение Вишну обрубает этот странный пугающий транс. С немного виноватым смешком Скотт отпускает помятую ручку, достает корж и закрывает печь. — К-какой я неуклюжий, — выдыхает он, кажется, с облегчением и вскоре возвращается к уроку готовки. — Теперь заполняем. Осторожно и равномерно… Большая ложка погружается в миску с темно-оранжевым пюре и начинает выкладывать его в корж. Можно было бы вылить содержимое миски и так, но… Было в этом что-то… Умиротворяющее и приятное. В этой бессмысленной работе ложка за ложкой… Скотт с легкой улыбкой отходит в сторону на шаг, предлагая и самому Вишну присоединиться к нему на практике. Новичок немного тормозит, словно надеялся еще немного понаблюдать за этим медитативным процессом со стороны, но вскоре с едва заметной ответной улыбкой принимает столовый прибор, предварительно закатав рукава своей бежевой домашней одежки. Зачерпнув с горкой мягкое пюре, он кажется даже мимолетно облизнулся, начиная с точностью до позы повторять движения, с какими заполнял корж сам Малкинсон. Словно приготовление пирога и правда казалось монаху чем-то сродни магическому ритуалу, даже более важному и полному тайного смысла, чем более реальные практики его далекой родины. Вместе они управились буквально в пару минут. Разровняв поверхность пюре в корже Скотт с немного виноватой улыбкой сложил обе ложки в миску и бережно взяв ее в руки, понес к мойке. — Вишна, можешь поставить пирог в духовку? — попросил лишь на ходу Малкинсон. Как бы он ни хотел, от монаха не могло укрыться его ощутимое желание держаться от жара подальше. Новичок оглядывается на него, провожая взглядом. Незримое в дневном свете множество рук открыло духовку, осторожно, словно величайшую на свете ценность, передало пирог горячему зеву и закрыло ее. После этой быстрой манипуляции монах тут же подошел поближе и заглянул в глаза своему спутнику. Словно боялся теперь оставлять Скотта одного наедине с прошедшими событиями, вне всяких сомнений отложившими на его разум отпечаток, который еще нескоро исчезнет. Если подумать… С момента воссоединения монах вовсе не оставлял его нигде, кроме, пожалуй, туалета. И даже туда разок устремился… Вот и теперь серые глаза внимательно, с легким участием и желанием помочь заглянули в глаза Скотту. Их взгляд пересекся с взглядом светло-карих. Скотт вновь виновато улыбнулся, ощущая столь оживленное внимание. Честно, ему все еще тяжело привыкнуть к такой чужой заботе о себе. Сначала его прошлая соседка, снимавшая комнату на втором этаже, теперь Вишну… — Я в порядке, Вишна, — выдыхает Скотт. — Просто небольшое недомогание… Немного перегрелся. Я умоюсь, а потом, пока печется пирог, мы посидим в зале… Что скажешь? Я сыграю на гитаре или телевизор посмотрим… Вишну заметно оживился при упоминании гитары и пару раз активно кивнул, улыбнувшись в ответ и руками показав жест игры на ней. — Вот и славно, — улыбнулся ему Скотт. — Тогда занимай место поудобнее, я скоро вернусь. Выдохнув это с какой-то непривычной слабостью, здоровяк удалился в ванную, куда Вишну так же обычно не пускали… За дверью Скотт позволил себе вздохнуть и ускориться, резко подорвавшись ближе к крану, чтобы немного дрожащими руками вымыть горящее лицо, в попытке успокоить кипящую кровь. Ледяная вода стекает по пальцам, но Скотт ощущает лишь жар, пожирающий его тело… Он резко опускается, запуская под ледяную воду голову. Со временем это помогает… Холодные струи смывают с него жар, успокаивают дыхание и слишком ускорившееся сердцебиение. Скотт облегченно выдыхает, вновь ощущая себя полноправным хозяином этого тела. Поднявшись, он проводит руками по лицу будто заново узнавая его на ощупь, стирая крупные капли. Взгляду его предстает зеркало напротив. Это он… Скотт Малкинсон… Капитан Анар… Нет! Капитан Справедливость. Скотт Малкинсон. Капитан Справедливость. Капитан… Справедливость… Скотт еще раз омывает лицо холодной водой, вымывая обрывки образов, навеянных той адской машиной. Анархия больше не вернется… Вытершись полотенцем на крючке, Скотт на выдохе выходит из ванной и направляется в зал. Он не посмотрел на зеркало, когда возвращал на место полотенце и выключал свет. Будто боялся, что там увидит не пустую ванную, а собственное отражение, все еще стоящее у раковины, ожидающее его, чтобы вырваться и сожрать, вновь погрузив в адский жар пламени и слепой ярости. В гостиной его уже ждут. В воздухе звучит легкое треньканье струн в попытке Вишну вновь наиграть ту самую мелодию, которую он все никак не мог вспомнить и сыграть правильно, когда исчез Скотт. Увидев вошедшего Малкинсона, монах тут же поворачивается к нему и протягивает гитару. Серые глаза обращаются в немой просьбе сыграть все так, как это играл только Скотт. Ответом ему становится теплая улыбка Малкинсона. Пока рядом есть Вишну, все остальное кажется уже таким незначительным… И совсем не страшным. Скотт забирает гитару и с ней тяжело бухается в уютное кресло. Раньше он учился играть чтобы развивать мелкую моторику, когда твердеющая, лишающая чувствительности кожа мешала ему даже зубы почистить без перелома щетки… Сколько же струн он порвал в своих попытках! Однако, бесплодными его усердные старания не остались — теперь гитара так приятно ложилась в руки, а струны даже не смотря на крепкие нечувствительные пальцы выдавали именно ту мелодию, что желал Скотт. Легкую, незамысловатую и в чем-то невозможно теплую. Монах устраивается на подлокотнике кресла, поближе к нему, и наслаждается этой мелодией, полуприкрыв глаза. Кажется, он сам находит в этом свои покой и облегчение, чему свидетельствуют и руки, потихоньку наливающиеся золотистым сиянием от внутреннего счастья своего обладателя. В их дом вернулось тепло, он вновь наполнился уютом и этой тонкой душевной атмосферой, полной гармонии… И, оставаясь рядом, они больше не утратят этого. Под конец мелодии Вишну подается вперед и опирается руками о подлокотник, приближаясь к Скотту и заглядывая в глаза с каким-то… Не до конца понятным Малкинсону чувством. — Вишна? — удивленного вопрошает Скотт, растерянно глядя на Новичка, вдруг оказавшегося так близко… Но отталкивать его не хотелось совсем. Монах вновь едва заметно улыбается своей тихой полуулыбкой, прежде чем прикрыть глаза и податься еще ближе, сокращая остаток того небольшого расстояния между ними, чтобы коснуться губ Скотта в поцелуе. Мягком, осторожном, наивном, как у ребенка, но выражающем все то, чего он не мог уже выразить даже своими большими серыми глазами. Скотт замирает, ощущая, как перехватывает его дыхание. «Ты тоже меня прости. Я втянул в это тебя и твоего парня.» — всплывают в голове те странные слова Кенни при их последней встрече… Кажется, у него есть настоящая суперсила. Пророчества. Малкинсон слабо улыбается, прикрывая глаза и поближе притягивая к себе Вишну, немного неуклюже, но невероятно мягко и тепло отвечая ему.

***

Толстые пальцы забирают фигуру и, немного постучав ее краем по полю, сдвигают ее в направлении вражеского короля. Двойной ход одной стороны… Не по правилам, но Эрик никогда и не пытался играть честно. А сейчас это вполне можно оправдать даже с точки зрения морали, с которой он обычно не дружил. Если это их единственный шанс на победу… Картман выдыхает, отпуская фигуру. Все это и самого его втянуло слишком глубоко. Так далеко в своих стремлениях он еще не заходил и даже не планировал. Однако жизнь та еще капризная сука. Никогда не подчиняется планам… — Долго еще будешь мнить себя великим комбинатором?.. — раздается откуда-то со стороны прохладный голос. Кайл стоял у входа в комнате, скрестив руки на груди и опершись плечом о дверной косяк, рассматривая напарника, засевшего над шахматной доской. В изумрудных глазах сквозило то самое, что было так некстати сейчас для Эрика. Сомнение, отстраненность… Брофловски то и дело умудрялся на протяжении всей их общей жизни вытворять что-нибудь некстати. Хотя, именно за это Картман и взял его в свое ближайшее окружение. Без этого жида, с его постоянными перепадами и попытками сопротивления, жизнь была бы не в пример скучнее. Эрик слабо усмехается, оглядываясь на своего напарника. — Возможно, это мой последний день. Я получаю от него удовольствие, — заявляет он, собирая фигуры, чтобы расставить их по сторонам, готовясь к новой игре. — Ты, кстати, мог бы заняться тем же… Или для тебя уже видеть меня — высшее наслаждение, жид? Пришелец скептически фыркает, отлипая от косяка и медленно направляясь к нему: — «Твой последний день»?.. — произносит он с не самыми радужными нотами к голосе, прежде чем опуститься по другую сторону от стола с доской. — Не смеши меня, Картман. Я здорово сомневаюсь в твоей искренней решимости самому отправиться на суицидальную миссию… — Тогда ты плохо меня знаешь, — Эрик поднимает одну из фигурок на доске и легко продвигает ее вперед, начиная их игру. — А мне кажется, что очень даже наоборот… В последние дни я даже убедился в этом, — отвечает Кайл и немного медлит, прежде чем все же коснуться одной из фигур, принимая предложение сыграть. — …В разговоре со Стэном? — Картман незамедлительно отвечает, что на слова соперника, что на движение его фигуры. — Давай я подключу свои экстрасенсорные способности… Эрик отнимает руку от пешки и прикладывает ее ко лбу, немного отклоняясь назад и прикрывая глаза. — Я вижу… — пальцы второй раздвигаются в стороны, открываются вид на сияющие янтарные глаза. — Бар… Там буквы… Картман жмурится, будто реально приглядывается к чему-то в тумане. — Красные буквы… Пере… И крест… «Перекрестный»… Черт… Да, «Перекрестный черт». Кайл замирает, сжимая уже взятую в руку шахматную фигурку, явно не ожидавший подобного. Однако молчание не долго длится после страшной клоунады Эрика и вскоре Брофловски заметно мрачнеет, все же переставляя фигурку на новое место на доске. — Браво, — цедит он, поднимая взгляд на Картмана. — Всех держишь за яйца, не отпуская. Но это не отменяет того, о чем я говорил… У тебя в любом случае недостаточно собственных, чтобы завтра реально сунуться в то пекло и идти до конца. — Мы отправимся под землю. — Картман внезапно обретает серьезность, отвечая на чужой ход. — На базу, строение которой я знаю только по справкам Кенни… Машину для клонирования ты мне не создал, телепортироваться и проходить сквозь стены я не умею, Маккормик бессмертия не отсыпал… Как, по-твоему, я смог бы избежать риска? — Практика подсказывает, что у тебя вполне может найтись и парочка козырей, о которых я не знаю, — сухо отметил факт Кайл, не убежденный доводами напарника. — С твоим талантом плести интриги и планы, а так же запихивать прослушку едва ли не в задницу… Брось, ты правда думаешь, что я поверю в твою решительность сдохнуть, но победить? — А куда мне отступать, Кайл? — выдохнул Картман, немного помедлив с ответом по обоим фронтам. — Куда НАМ отступать? В Вашингтон? Я могу прийти к ним, могу завести, вот только… Что они сделают? Хаоса не берет Смерть с небес, не возьмут и танки… Лишь ядерная бомба могла бы решить проблему, но… Это люди, которых так любишь ты, Кайл, и деньги, которые так люблю я. — Деньги — ресурсы, которые для победы ты вполне готов тратить, — возразил Брофловски, отбивая аргумент лишь на половину, а вот со второй, кажется, поколебался и нахмурился, переставляя фигуру, прежде чем вновь посмотреть на Эрика. — …А вот с чего вдруг ты учел мою любовь к людям, если завтра я вполне вероятно могу помереть?.. — Потому что, Кайл… — Эрик смотрит прямо в глаза своего любовника, и в этом янтарном взгляде Брофловски видит нечто по настоящему безумное. — …Если выживу я, то вытащу и тебя, даже если для этого мне придется пустить на органы всех жителей твоей планетки… А если мы умрем завтра оба… Что ж, в самом жарком котле ада нам будет уже не до Хаоса… Пришелец замирает, не отводя взгляда, и, кажется, наконец-то убеждаясь в самоубийственных намерениях Картмана. На секунду может показаться, что он даже перестал дышать, прежде чем наконец выдохнул и криво усмехнулся: — С тебя станется и Ад раком поставить… — Увы, место любимчика Сатаны уже занял Стэн, — покачал головой Картман, но потом слабо улыбнулся — Хотя, может мне еще повезет, и я смогу забрать нас в Р’льех. Что ты думаешь о романтической экскурсии по городу Древних? — …Только то, как быстрее смыться из него через портал домой… — Кайла передернуло от одного лишь воспоминания о древнем городе безумия, где любая тварь, как в Австралии, мечтала тебя убить и сожрать. А тварей там было более чем достаточно… — Если выживем… Но Хаос все-таки победит… Может, лучше отправимся на мою планету? — выдыхает он, помотав головой и отгоняя неприятные воспоминания. — Только не к твоей матери, — поморщился Картман, однако, неожиданно не воспротивился резко такому предложению. — Можно подумать, моя мама страшнее Ктулху, — проворчал Брофловски, откидываясь в кресле, но затем замечает, как растягивается ухмылка на лице любовника, и спешит оборвать его реплику раньше. — Молчи. Просто молчи. И вообще, твой ход. — С Ктулху хотя бы можно договориться… — Все же сказал Эрик, с довольной усмешкой наблюдая наливающиеся сиянием глаза Кайла. Ох, как же он ненавидит этого жида… И как же за это любит.

***

— …И жили они долго и счастливо… — заканчивает сказку Стэн и оглядывается на близняшек, сладко заснувших, в своих кроватях… …Помнится, Марш хотел взять двухэтажную, однако Венди резко возразила на этот счет. Завила, что это слишком опасно… Ох, знала бы она в какой опасности была их семья с самого его зарождения… Стэн качает головой, отгоняя лишние мысли. Подойдя ближе он оставляет по поцелую на лобиках своих детей, а потом и слегка поправляет одеяло дочери, укрывая ее от холода, пробравшегося в их дом… Бесшумно уходя, он прихватывает с самой высокой полки библию и выключает свет, погружая детскую во тьму. На пол падает книга с проемом в страницах. А Марш, сняв пистолет с предохранителя резко выходит за угол, готовый выстрелить по любому нарушителю их покоя, но застает лишь… Старую знакомую. Стэн опускает пистолет и ненадолго оглядывается. На их с Венди спальню, на детскую… Но лишнего шума и движения с их стороны не возникло. Марш вновь поднимает взор на девушку и откладывает свой пистолет на стол. Вроде и достаточно миролюбивый жест, но Звонок как никто знала… Стэну хватит и доли секунды, чтобы убить любого, кто находится или внезапно окажется в этом помещении. Она вообще много знает. Работа такая. А Невермор прошел к холодильнику, чтобы взять бутылку безалкогольного пива. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он без особой радости в голосе. Они давно не виделись, но и расстались не при лучших обстоятельствах… В последний раз наглая героиня решила, что стрелок был бы не прочь завязать отношения с кем на стороне, даже не смотря на кольцо на пальце. Тогда Стэн серьезно осадил ее… …С того дня Звонок больше никто не видел уже… Сколько? Лет семь? Десять? Марш не считал… — Да так, узнала о вашей милой вечеринке на базе Профессора Консервная банка, и стало любопытно, почему ты не отказался от возможности заглянуть на огонек, — усмехнулась в своей привычной непринужденно-озорной манере эта девица, опираясь задом и руками о стол и склоняя голову вбок. Розоватый контур на лицевой панели отобразил при этих словах смайл с конфетти и дудочкой. — Был бы у меня выбор… — мрачно буркнул Стэн, открывая бутылку и с ней присаживаясь на стул, не отводя взгляда от бывшей напарницы. — …Хочешь с нами? Могла бы заглянуть и к жиртресту на сборах… — Боюсь, в тесном коридоре перед базой он придавит меня своей задницей к стенке, — фыркнула Звонок, резко меняя смайл на «отвращение». — Да и пользы от меня там будет минимум, не говоря о том, что я не самоубийца, как вы, мальчики. Мне есть что терять. …Как и тебе, кстати. Она повернула голову в сторону дверей, ведущих во взрослую и детскую спальни. Стэн следит за ее взглядом и выдыхает, вновь оглядываясь в сторону дорогих ему людей… Семьи… — Я не собираюсь умирать, — лишь ответил он, опуская взгляд на стол, а потом переводя его и на бутылку в руке. Со стороны Звонка слышится тихий мелодичный смех, ироничный, но не лишенный горькой нотки. Девушка явно знала подробности того места, куда Невермору предстояло завтра сунуть голову. — Расскажи эту сказку своим детишкам. Они у тебя милые, кстати… — Так что тебе нужно? — нахмурился Стэн, отпив глоток из горла и поставив бутылку на стол. — Хочешь поговорить о нашей «вечеринке» — говори с жиртрестом. Все еще хочешь стать «чем-то большим»? Ты не по адресу. Для меня есть только Венди. — Ай-яй-яй, все еще помнишь тот мой маленький подкат? Это даже мило, столько лет прошло! — на лицевой панели героини появляется пульсирующее сердечко, но в следующий миг оно раскалывается и пропадает. — Нет, сладкий, я здесь не за тем, и не за другим. Я здесь… Чтобы сделать подарок верному мужу и отцу. Потому что мне хочется, чтобы он вернулся домой живым и желательно невредимым. — Если хочешь сделать мне подарок… — Стэн вновь оглянулся в сторону спален. -…Помоги им. Даже если меня не станет… Им нельзя оставаться в этом городе. Они… Единственное светлое пятно в моей дерьмовой жизни. Звонок замолкает на какое-то время, видимо, размышляя, что на это ответить. Потом как-то тоскливо усмехается и качает головой: — Стэн Марш… Наверное за это я тебя и полюбила, — выдыхает она, после чего тянет руки к шлему. Раздается щелчок, звук разгерметизации и лицевая панель полностью отходит от основной части шлема, чтобы показать истинную личность когда-то давно исчезнувшей героини. …Если бы Стэн не сидел прямо сейчас, он бы наверняка сел прямо на пол. От такой новости ноги бы точно не удержали его… — Венди?! — ошарашенно выдыхает он глядя на жену, а потом оборачиваясь в сторону спальни. — К-как?! — «Как» что? — миссис Марш снимает уже весь шлем, отставляя его в сторону, и присаживается рядышком. — Если ты о том, почему я не там, сплю, так это было просто. Впрочем, ироничная улыбка быстро пропадает с ее губ и она выдыхает: — Не собирайся ты туда сунуться, я бы, наверное, вообще этот костюм не достала уже никогда… — …Так вот почему… — Стэн заметно мрачнеет, но потом выдыхает еще тише. — Как много ты знаешь? Как долго? — Я влезла в прослушку жирного ублюдка, чтобы быть в курсе. Так что… Довольно много и довольно давно, — перед глазами возникают урывки видеозаписей. — Кайл технарь от бога, но он такой не один, о чем зря забывает. Но я все равно рада, что вы, два дурачка, вновь друзья… Венди склоняет голову на плечо мужа и приобнимает его. — …Все хорошо, милый… Я все понимаю… Я правда знаю, насколько ты стараешься для нас. — …Скоро это закончится… — Стэн слабо улыбается, приобнимая любимую жену в ответ. — …Я вернусь и мы сразу отправимся туда, как только соберем вещи… И больше никакого Картмана, никакого Невермора… — И никакого алкоголя? — прищурила глазки Венди, но раньше, чем муж ответил, тихо рассмеялась и, потянувшись, поцеловала его. — Все хорошо, милый. Ты вернешься. Уж мы вместе об этом позаботимся… — Веди меня, Звонок, — слабо улыбнулся Стэн припоминая когда-то частую просьбу к главному хакеру Лиги.

***

Глубоко под землей в звукоизолированном кабинете любой шум казался оглушающим, когда никто не разговаривал. Вот и сейчас, сидя за столом и работая над проектом еще одного ответвления от основного корпуса базы, с комнатами для новых агентов, Бредли никак не мог абстрагироваться от тиков и токов часов, а что еще важнее, от звуков работы над доспехом. …Да, он был в комнате не один. С гипсом на руке, Баттерс сидел за мастеровым столом и работал единственной здоровой, но так тихо, что не слышно было даже его дыхания. Ни шороха, ни слова, ни любого другого простого звука, какие издает человек, увлеченный своей работой. Раньше он высовывал кончик языка, щурился, хехекал, ерзал на кресле, скрипя колесиками по полу… Но то было раньше. Сейчас же, с отстраненным выражением лица, за столом работал другой человек. Человек, которого Бредли не знал, но боялся, и который даже спустя время не захотел возвращать ему Баттерса. Лео… Руки опускаются на стол и Сумбур прикрывает глаза, понимая, что не может дальше прочертить ни линии в чертеже плана. Он не может так. Свихнется следом, если не увидит прежнего Лео. Сколько уже эта машина держит его тело? Сколько он не спал, не ел, не отдыхал? Со всем тем, что было в последнее время, со множеством побед… Баттерс имел право на отдых. Неужели они не могут хоть на неделю свернуться и отдохнуть на базе безо всяких операций? Ведь так хорошо было Лео, когда он провел месяц вдали от этой работы. Боже, да банальный сон и тот возвращал хоть частичку прежнего родного для Бредли человека… …Банальный сон… Генерал оглядывается на работающего «Профессора» и, чуть медля, открывает рот, чтобы обратиться к нему, но сам же себя обрывает. Это будет бесполезно… Если даже просьба отлечить руку в медпункте Ирен была встречена отказом… То лечь посреди работы отдыхать? Нет, он не согласится никак. Пока Хаос не заметил метаний своего подчиненного, Бредли покидает кресло и выходит из кабинета, попутно надевая маску и шумно рвано выдыхая, пытаясь сдержать всхлип отчаяния. Он не знает, что еще можно сделать. Облокотившись о перила, он смотрит вниз, словно наблюдая за работой агентов, на деле же смотря в никуда… Дуги тоже откажется уговорить их лидера на сон. Он сейчас и сам работает в поте лица, восстанавливая свой экзоскелет у себя в комнате. Сумбур закусывает ноготь. Нужно… Нужно что-то сделать… И тогда взгляд бледных серых глаз падает на медпункт, в который так и не удалось отвести Баттерса. Кажется, он чувствует боль от большого пальца, который прокусил до крови, но внимание это не привлекает. В голове рождается немного страшное, но решение. В конце концов. Они же на базе. На эти два дня не было озвучено конкретных операций… Пусть это и будет против воли, но лишь воли Хаоса… «А я иду не за ним…» — решение закрепляется в голове Генерала, срывающегося с места и следующего на первый этаж. По пути он все больше подрагивает, не веря в то, что планирует сделать. И, наверное, поэтому Ирэн поверила ему наслово, когда он подошел к ней со своей просьбой. В кабинет Сумбур возвращался бледнее смерти, сжимая в руке шприц. С тихими шагами он приближается к лидеру Энтропии со спины и кладет свободную ладонь на плечо. Нужно… Все же попытаться… — Лео… М-может… Ты хоть немного поспишь? Ответом было предсказуемо молчаливое отстраненное качание головой как знак отказа. Взгляд Стотча ни на секунду не отошел от деталей на мастеровом столе. Бредли тихо судорожно выдыхает… «Прости…» — тонкая игла осторожно, но быстро входит в открытый участок кожи, и шприц вводит сильное снотворное. Дернувшийся было в чужих руках, Баттерс, вернее, Хаос так ничего и не успел сделать, очень быстро утонув в сонной пелене. Подхватив заваливающееся со стула вбок тело, Бредли, шепча молитвы покаяния, осторожно перенес его на диван и прикрыл пледом. По лицу уже градом текли слезы. — Все будет хорошо, Лео… Тебе п-просто нужно поспать… — выдыхает он, дрожащей рукой поправляя сбившиеся блондинистые волосы любимого. Ответом ему служит тишина. Абсолютная звенящая тишина, в которой тонет даже стук часов… …Уж лучше бы она продолжила сводить с ума Сумбура, чем прервалась воплем сигнала тревоги, поступившего на главный компьютер. Рука замирает на мягких волосах Леопольда. Дрожь прекращается. И Бредли понимает, что парализован одним единственным электронным голосом, бесперебойно звучащим с динамиков в их кабинете: «Нарушители. Нарушители. Нарушители…»