Бурундучок

— Знакомства по интернету?! Ты, черт возьми, зарегистрировала меня на сайте знакомств?! Хэйден, какого черта?! — Лиам сорвался с цепи, получив за сегодняшнее утро более тридцати подмигиваний от незнакомцев. Телефон каждое из них обозначал писклявым звуком, от которого хотелось спрятаться где-нибудь на Северном Полюсе.       Данбар считал это идеальным планом — затеряться среди эльфов Санты Клауса. Никаких тебе подмигиваний от тренера (Лиам до сих пор боится попадаться тому на глаза, хоть и считает это грандиозным подколом учителя), Скотта МакКолла (он наверняка из жалости, ведь тот счастлив с милой японкой), Стайлза (вот здесь чистый подкол из жалости — недавно вернувшегося из Франции парня в шарфике он не выпускает из объятий) и прочих школьных парней, которые усмехаются, только завидев того в коридоре, а Лиам видит два разрешения конфликта: перебить всех и каждого, кто завидел его профиль на чертовом сайте, или же уехать далеко и навсегда. Предрождественская атмосфера заставляет его думать только про эльфов и про бородатого толстяка в красном костюме. Возможно, у тех даже олени летающие имеются. Данбар не хочет признаваться себе, что он больше на роль рогатого подходит, а не эльфа. Не хочет, но картинка собственного лица с рогами и красным светящимся носом плотно засела у него в голове. — Да, зарегистрировала, — безэмоционально отвечает Хэйден, спрыгивая со стула. Она записалась на украшение классов к приближающемуся празднику, еще и сестру Лиама за собой потянула. Малии это не понравилось. И любой на месте Ромеро лишился бы головы или напросто превратился бы в пепел под грозным взглядом старшей Данбар, но Хэйден никогда не была для Малии кем-то, а потому, стоило Ромеро состроить умоляющие глазки, пообещать не ходить с ней до конца года на шоппинг и избавиться от ненужной диеты на праздники, как Данбар вытягивает недовольное «Ладно», Хэйден скачет от радости и заключает подругу в объятья, а девушка наслаждается запахом ее волос. Тянет неизменным апельсином. — Мне казалось, я запретил это делать! — Запретил, но твой телефон слишком заманчиво лежал на тумбочке, — вставила пять копеек его сестра и закрепила надпись «Веселого рождества» над доской. Ей абсолютно неважно, что эта вывеска заполоняет половину доски. А вот футболистка, увидев проделанную Малией работу, закатила глаза и полезла все переделывать за нее. Опять. — Малия! Что я говорил про личное пространство!? Не заходи в мою комнату! — он грозно указывал на нее указательным пальцем, но сестра лишь хмыкнула и облокотилась о парту, дабы понаблюдать за работающей подругой и уверить себя, что пялиться на ее задницу абсолютно в порядке вещей. — Если ты появишься там еще раз, — не унимался Лиам, — я лично отдам распечатки твоего дневника всем и каждому в этой школе, — девушка лениво на него посмотрела, но он так и видел, как в ее глазах вокруг красиво наряженной елки водили хороводы чертики. Ее персональные чертики давно переубивали или похитили и держат в темном подвале — он точно не знает — всех ангелов, потому его сестра и является самым страшным человеком в этой школе.       Но затем он вспоминает, как боялся грозы лет в пять и именно Малия обнимала его, закутывалась вместе с ним под одно одеяло и рассказывала сказки, пытаясь отвлечь мелкого от страха. Самое последнее приятное воспоминание совсем недавнее — она вытащила его из гейского клуба, помогая сбежать от Дэнни. Тот милый, как считает Лиам, но ведь на данный момент ему нужны отношения, дабы забыть одного из близнецов, а парень не хочет быть таким. Он хочет быть по-настоящему любимым.       После этих воспоминаний он задается вопросом: ее черти проявляют заботу периодически или же ангелы поднимают бунт на пару минут или вообще к праздникам в ее голове поселились эльфы? В любом случае он, хоть и боялся своей сестры больше всех на свете, никогда ее не ненавидел и считал одним из своих лучших друзей, но она объявила войну. Навряд ли он в ней выиграет, но хоть какой-то ущерб ей причинить сможет. — Бурундучок, я не веду дневник с двенадцати лет, — Лиам от злости трясется, но тут же стыдливо покрывается краской, когда слышит задорный смех. — Бурундучок, Данбар, вот как? — Тео опирается на дверной косяк со скрещенными на груди руками. — Думаю, мы тут закончили, — произносит Хэйден, оставляя вывеску полуповешенной, и за руку уводит из кабинета Малию под зашуганный взгляд Лиама. Он испуганно смотрит на Рейкена и тут же отводит голубые глаза, столкнувшись с его все еще насмешливым взглядом.       Тео отталкивается от дверной опоры и заходит внутрь, поправляя портфель, висящий на левом плече. Лиам отказывается от всех своих мыслей о том, что он никогда не ненавидел свою сестру, потому что он ненавидит ее сейчас. Сначала она опозорила парня перед его тайной любовью, а затем еще и оставила его один на один с самовлюбленным капитаном команды по лакроссу. — Я тебя везде искал, — переходит к делу Рейкен, и Лиам слегка кивает, показывая, что готов слушать, вообще-то он будет счастлив любым словам от Тео в данный момент, даже если тот начнет размышлять на тему существования Санта Клауса. — Заметил, что ты прячешься практически от всех, и решил узнать в чем дело. — С чего бы? — парень сам не ожидал, что так резко прервет Тео. Но он не понимает, с каких пор тот интересуется его проблемами. — Да с того что сегодня игра, а ты единственный из команды, кто не пришел на тренировку перед уроками, — Лиам зажмуривается, понимая, как он влип. Рождественская игра — очень важное мероприятие для тренера. Он всех на кусочки разорвет, если они проиграют. В его не совсем здоровом мозгу он считает, что, если проиграть последнюю игру в году, весь год тренера проигравшей команды будут преследовать постоянные неудачи. — И как я мог забыть? — задает риторический вопрос парень, а затем на его телефон приходит очередное оповещение с сайта, и он по привычке и из некого перфекционизма — ведь на телефоне не должно быть ни одного непрочитанного оповещения — лезет за раздражающем его сотовым. В этот раз ему подмигнул очередной сорокалетний незнакомец. Он не сразу вспоминает, что этот незнакомец — дядя Коры Хейл, однако когда вспоминает нелестно выражается и догадывается — наконец-таки — отключить звук на телефоне. — Что-то не так? — спрашивает Тео, и Лиам после некого заикания говорит про «любимую» сестренку и регистрацию на сайте знакомств. — Постой, а ты не знал об этом? — понимает Данбар и хочет порезать себе вены осколками новогоднего шарика или повеситься на мишуре, висящей над проходом в классе. Тео, кажется, единственный, кто не знал об этом. Пока Лиам лично не рассказал ему про это. — Не имел ни малейшего представления, бурундучок, — с улыбкой отзывается юноша. — А почему бурундучок? — он переводит на тему, вроде как, более комфортную для юноши, но Лиам и от этого вопроса заливается краской, однако все же с удовольствием уходит от вопросов про сайт знакомств. Ему уже сегодня все, кому не лень, рассказывали самые неудачные шутки: «Ты ищешь там одиноких пап за сорок? Ты сам сорокалетний папа с ребенком, потерявший надежду на любовь?», «Значит, ты любишь уверенных в себе и надежных? Так встречайся с нашим физиком. Очень милый 70-летний старичок» «А не боишься, что будешь общаться с парнем, а тот окажется твоей мамой?». — Это скучная история. — Все равно хочу ее услышать. — В детстве у меня было небольшое сотрясение мозга, после которого я всех животных называл бурундуками. Моей сестре доставляло особое удовольствие показывать на оленей или кабанов, спрашивать, кто это, и получать ответ: «Бурундук», — Тео натянуто улыбнулся и, дабы поддержать совсем раскрасневшегося знакомого, начал: —А я в детстве страшно любил закапывать сестру в песок на пляже. Однажды ее не могли найти целый час. И меня она за это прозвала «Придурок», — Лиам радостно улыбнулся, и Рейкен, осознав, что наладил атмосферу, спросил: — Удалить страницу ты не можешь, потому что не знаешь пароля, так? — Данбар кивнул, но неловкость от этой темы почему-то за пару секунд рассосалась. — А почему просто не выйдешь из профиля и не забудешь об этом? —Лиам было открыл рот, чтобы объяснить, почему это невозможно, но тут же его закрыл, потому что ответа на этот вопрос он не знал, и Тео усмехнулся, поняв это. — Рад помочь, — заранее сказал парень и пошел к выходу, только кинув: — Не забудь про игру сегодня в шесть, бурундучок. — Не забуду, придурок, — это вырвалось абсолютно случайно, Лиам даже уже представил, как Рейкен избивает его гирляндой, используя ту как плеть, и втыкает верхушку елки в горло, но неожиданно капитан лишь усмехнулся и скрылся за дверью, оставляя второго с полным непониманием произошедшего.

***

      Лиам ненавидит Рождество: они проиграли неделю назад, но тренер до сих пор орет на каждого, в особенности на пропустившего тренировку, и заставляет бегать вокруг поля, пока они не потеряют сознание. И до этого доходило не раз. Каждый бегает до предела, пока не валится с ног, проезжая приличное расстояние лицом и оставляя шрамы на коленках, как какие-то неуклюжие малыши. У Данбара тоже красуется ссадина на левой коленке и на подбородке. Малия ушла праздновать Рождество к Хэйден еще днем, а родителей позвали на какую-то вечеринку. А потом каждый из них будет говорить, что Рождество — семейный праздник. Плюс ко всему Рейкен зарегистрировался на сайте и подмигнул ему. Об этом Данбар узнал уже от Дэнни, но он дико засмущался. Ему было неудобно, что Тео, дабы поддержать или что-то там еще подмигивает ему, подобно заботливой маме.       Он лежит на диване, укутанный в плед, и поедает попкорн, пока по телевизору идет фильм «Отпуск по обмену». И в конце фильма, когда он рыдает вместе с героиней не столь даже от происходящего на экране, сколь от осознания, что до Рождества остается меньше получаса, а он один, раздается звонок в дверь. Лиам тут же вытирает лицо пледом и бежит открывать, чертыхаясь на Малию, что та как всегда не вовремя. Однако за дверью стоит Тео Рейкен собственной персоной с коробкой горячей пиццы в руках. Лиам сильно зажмурился и даже ущипнул себя, дабы поверить в происходящее — подобные фантазии у него возникали не раз. — С Рождеством, бурундучок. Не против моей компании сегодня? Я тут на сайте прочел, что ты любишь пересматривать «Один дома» каждое Рождество и пиццу с анчоусами. Так что я скачал фильм на флешку, — он достал красную флешку из своего кармана и улыбнулся.       Эта неделя... эта неделя хоть и принесла множество проблем Лиаму, но именно в эти семь дней Тео не отходил от него почти ни на шаг из-за все еще злящегося на Данбара тренера, готового в любой момент наплевать на правило "бить учеников нельзя", завидев лохматого испуганного паренька в раздевалке (хотя Лиам не понимал, что бы сумел сделать Рейкен в случае нападения, но спрашивать его об этом и терять столь прекрасную компанию ох как не хотелось), а теперь так просто заходит к нему домой и говорит, что прочел все о нем на сайте знакомств. Данбар не знал, как добраться до Северного Полюса и был рад незнанию — пусть ему и неловко, он не променял бы ни единую минуту ни за что на свете. — Так я могу…? — Да, да, конечно, — спохватился Лиам и отступил от двери. — Проходи.       Лиам, засыпая на плече у Тео утром, подумал, что нет счастливее дня и что он вел себя весь год хорошо, раз получил такой подарок: подушку в виде капитана команды по лакроссу, сидящего на его диване. И он сам не понял, зачем он разрушил такую идиллию: — Не стоило мне подмигивать из жалости или поддержки или чего-либо еще на том сайте. Я почувствовал себя глупо. — Но я сделал это не из жалости и не из поддержки, — усмехнулся Тео, и Лиам поднял голову, чтобы заглянуть в его глаза и проверить, как сильно он лжет, но никаких чертиков, как у Малии, он не обнаружил. — То есть? — То есть ты мне нравишься, бурундучок, — самодовольно улыбнулся Рейкен, наблюдая за его реакцией. Ему было не стыдно признаться в этом, ведь он точно знал, что Лиам буравит его взглядом на уроках химии и биологии, что всегда задерживается вместе с ним на поле, но в то же время глупо краснеет, оставаясь с ним наедине, однако никогда не доводит ситуацию до неловкого молчания. Они всегда о чем-то говорят, так что Тео комфортно рядом с ним. — Правда? — Какой же ты идиот.       Тео считает его смущение очаровательным, правда в такие моменты это доходит до полного абсурда, поэтому только после закатывания глаз он, положив руку на скулу Лиама, целует того.