it's always you (crystal snow)

первое, что намджун говорит юнги, когда открывает ему дверь своей квартиры, это: — ты сказал ему? за спиной намджуна мельтешит тэхён, конечно же, думает юнги, их сейчас друг от друга не оттащишь (не то чтобы он был как-то против, конечно же нет, просто именно сейчас юнги предпочёл бы иметь дело только с намджуном, без младшего — зная то, как тэхён обожает чонгука, сложно представить себе, что тот позволит юнги молчать и дальше). юнги стаскивает куртку, снимает ботинки и поправляет шапку, он говорит: — нет, и ты знаешь, почему. тэхён любопытный, юнги знает это, но также он знает, что младшему действительно можно доверять. юнги говорит: — просто напоминаю, что он младше. и наверняка не заинтересован ни в чём. намджун закатывает глаза, бросает: — ладно, пойдём, покажешь мне треки, которые приготовил на завтра. а потом разворачивается к тэхёну, быстро чмокает его в щёку и говорит: — мы в студии будем, но это ненадолго. юнги подозрительно косится на счастливую улыбку младшего, но значения никакого этому не придаёт — у этих двоих чёрт ногу сломит в голове, и понимают хорошо только они друг друга. по крайней мере, юнги на это надеется. в студии намджуна ничего не поменялось с тех пор, как юнги там побывал: всё то же оборудование, всё те же фигурки на полках, всё такая же батарея немытых чашек из-под кофе на всех горизонтальных поверхностях — юнги думал, что с присутствием тэхёна последнего элемента не будет, однако, кажется, на намджуна действительно ничего не действует. либо же половина этих чашек принадлежит самому тэхёну, юнги не уверен. они работают действительно недолго, по большей части потому, что помощь юнги требуется действительно редко — опыта и знаний у них с намджуном примерно одинаково. намджун открывает последний файл, в то время как юнги ненадолго отвлекается на сообщение от хосока, и вот здесь как раз сердце юнги замирает. он быстро говорит: — выключи. намджун делает, как юнги просит, но улыбка на его губах говорит, что такой реакцией юнги привлёк к треку только больше внимания. юнги говорит: — даже не спрашивай. в то время как намджун заявляет: — хоть здесь нет текста, а только лишь мелодия, это любовная песня, хён. юнги закатывает глаза, хочет сказать что-то вроде: — нет, неправда. или: — с каких пор обычная мелодия, наигранная на пианино, является любовной песней? но говорит он то, что, конечно же, первое приходит в голову (внутренне обещая себе в очередной раз пересмотреть свой фильтр для отбора того, что говорить можно, а что — нельзя ни под каким предлогом): — ну да, поэтому просто не говори ничего, ладно? ничего не изменится, намджун, потому что дело в возрасте, дело в том, что я не имею права вешать на него такого человека, как я — с эмоциональным грузом больше, чем требуется. юнги сжимает руки в кулаки и смотрит, как белеют костяшки, крепко зажмуривается и добавляет: — я слишком люблю его, чтобы позволить ему иметь дело с кем-то вроде меня. только не он. намджун молчит немного, а потом берёт юнги за руку и говорит очень серьёзно, но мягко, так, как он всегда делает, когда хочет, чтобы собеседник его действительно услышал, при этом не требуя, чтобы он занял его точку зрения — только попытался понять: — у меня есть две вещи, которые я хочу тебе сказать. первая: ты не так плох, как думаешь, потому что каким-то образом мы же все тебя очень любим. и вторая: не тебе решать, чего хочет чонгук. никто из нас не знает, чего он хочет, потому что мы не спрашивали, потому что знаем, что только ты можешь это сделать, только у тебя есть на это право. юнги смотрит намджуну в глаза внимательно, сжимает в ответ его ладонь и говорит расстроенно: — если я скажу ему, но окажется, что я ему не нужен так, как он нужен мне, это разрушит не только нашу с ним дружбу, но и мою с вами. кто-то из нас должен будет уйти, и это буду я, ты же понимаешь, намджун? намджун, однако, не выглядит озадаченным или переубеждённым, он говорит: — ты думаешь, мне не было страшно признаваться тэхёну? я думал обо всём этом же, что и ты сейчас. юнги пожимает плечами: — я бы всегда был с тобой, ты же знаешь. намджун грустно улыбается и говорит: — не знаю. ты никогда не знаешь, хён. но я рискнул, и я счастлив, и я очень хочу, чтобы вы с чонгуком тоже были счастливы. у этого года остался всего один день, сегодняшний, и я тебя очень прошу: не отбирай эту возможность у себя и чонгука. юнги долго смотрит на намджуна — у того открытый и искренний взгляд, он действительно просто хочет помочь, а потом юнги кивает в ответ: — ладно.

***

когда вечером они все собираются у джина, чтобы отметить праздник, юнги сознаёт, что даже не нервничает. он знает, что пообещал намджуну, он знает, что выполнит это, знает, что сегодня рискнёт всем, что имеет, но... но он и сам понимает, что устал скрываться, устал молчать и только смотреть со стороны на чонгука (не то чтобы чонгук хоть раз давал юнги смотреть со стороны, если честно. чонгук всегда умудрялся втянуть юнги в любую проказу хоть косвенно, но юнги об этом не думает, конечно же). так что да, юнги просто веселится со всеми друзьями, он смотрит на то, как хосок и чимин танцуют, он смеётся с глупых шуточек джина, он тихонько восхищается тем, как поют чонгук и тэхён — юнги наслаждается праздником, замечая время от времени на себе внимательный взгляд намджуна, однако он игнорирует его — не стоит заставлять себя испытывать давление. когда время подбирается к двенадцати, юнги внезапно обнаруживает себя рядом с чонгуком, то есть, действительно очень рядом: младший, вероятно, неосознанно решил, что прижимать юнги к себе — хорошая идея, и не то чтобы эта идея была плохой. часы на стене показывают ровно двенадцать, и юнги успевает только заметить то, как хосок почему-то притягивает к себе чимина (возможно, он просто хочет обнимашек. юнги знает, что в их компании именно чимин обнимается лучше всех, действительно вне конкуренции). но это все быстро выскальзывает из мыслей юнги, как только он слышит тихое чонгуково: — хён, скажи мне, пожалуйста, ты пойдёшь со мной на свидание? юнги моргает раз, потом второй, потом смотрит на чонгука (который нервно кусает губы. юнги мысленно ругается, а потом берёт чонгука за подбородок и высвобождает несчастную нижнюю губу, проводит по ней большим пальцем) и отвечает: — это не должно быть вопросом, чонгук-а, потому что вопрос состоит лишь в том, чтобы ты захотел пойти со мной на много-много свиданий потом. чонгук улыбается, говорит: — я с вредным хёном куда угодно пойду. и сколько угодно. юнги фыркает, треплет младшего по волосам и шепчет: — мои милый глупый чонгук-а. а потом этот самый милый глупый чонгук-а быстро и аккуратно целует юнги в губы и отстраняется с довольным видом, говорит: — хён, ты такой классный. будешь конфетку? и юнги только закатывает глаза в ответ (но конфету берёт, конечно же) — как бы там ни было, а чонгук — это всё, что юнги когда бы то ни было хотел.