Нарциссы

От обогревателя исходили волны тепла, но его явно не хватало, чтобы прогреть всю комнату. Марина сидела на полу, кутаясь в клетчатый плед, а ноги в вязаных бабушкиных носках придвинула к обогревателю. Она пыталась читать Гончарова, заданного по программе, но сосредоточиться удавалось с трудом. То и дело в голову пробивались назойливые и холодные в своей логичности мысли вроде: «Зачем ты это делаешь? Ведь ясно, что уроков литературы больше не будет», или «Возможно, завтра и тебя не будет тоже, уж лучше почитай то, что давно хотелось». Но Марина продолжала упорствовать, продолжала цепляться за прошлое и его иллюзию нормальности. Возможно, это просто был способ не сойти с ума. На улице валил снег, а фонарь светил в окно. Еще около получаса Марина пыталась мучить книгу, но потом строчки поплыли перед глазами и с усталым вздохом девушка закрыла Гончарова и поплотнее закуталась в плед. Она не могла перестать думать о том, что делала бы сейчас, если бы не случилось ВСЕГО ЭТОГО. Скорее всего, закончила бы готовить уроки, перекусила бы йогуртом и уложила спать Мишу, поболтав с ним перед сном. Конечно, мальчик ничего бы не понял, но все равно улыбался бы и таращился своими смешными глазенками, пока они не начали бы закрываться сами собой. Потом посидела бы в интернете, усыпляя себя светом монитора, и легла в кровать. А что делали бы сейчас родители? Есть два варианта. Хороший и плохой. Хороший – это если бы отец и мать занимались каждый своими делами. Отец смотрел бы телевизор или закрылся бы с ноутбуком, а мать вязала бы для Миши или болтала по телефону с подругой. Это был бы идеальный вечер, создающий иллюзию нормальной семьи. Но был еще плохой вариант. Этот вариант рисовал родителей, сидящих на кухне и тихо разговаривающих о разводе. Сначала их разговор прерывался бы вскриками матери. Она всегда заводилась первой. Потом и отец не выдерживал и тоже повышал голос. Хорошо, если заканчивалось просто криками. Но могло ведь доходить и до битья посуды. Однажды Марина не выдержала и спросила у матери: «Неужели у нас в доме еще осталась целая тарелка? Я думала, ты вчера добила последнюю». За этот вопрос Марина получила звонкую пощечину, а щека горела потом весь вечер. Пришлось даже приложить лед, когда все легли спать и кухня освободилась. А когда на следующий день в школе она рассказала об этом подруге, то услышала в ответ: «Бедняжка! Какая же все-таки стерва твоя мать! Тяжело тебе сейчас наверное не разговаривать с ней?». «А кто сказал, что мы не разговариваем? – удивилась Марина. – У матери и без того полно проблем. Не хватает только обиженной дочери». Подруга так и не смогла ее понять, но для Марины и не могло быть иначе. Она вполне понимала свою мать. Ведь шутка и правда была неудачной. И мать не в себе уже последние несколько лет, и ее нервозное состояние лишь усугубилось после родов. Марина думала, что, должно быть, это очень тяжело – терять любимого человека. Ее родители познакомились, когда им было по пятнадцать, столько же, сколько было сейчас ей самой. А поженились сразу, как только достигли совершеннолетия. А через год у них уже родилась Марина. И Марина понимала, как нелегко было такой молодой семье воспитывать ребенка. Но она не сомневалась, что родители очень любили друг друга. По-настоящему. Конечно, глядя на них сейчас, в это было сложно поверить. Но Марина не винила их. Все может закончиться. Они хотели развестись еще два года назад. Марина подозревала, что у отца появилась другая женщина, потому что он, как это водится, стал задерживаться на работе и пахнуть незнакомыми женскими духами. Наверняка, и мать была не слепая. Часто Марина думала, что лучше бы они все-таки развелись тогда. И не было бы всех этих мучений сейчас. Но тогда мать забеременела Мишей. Отец бросил свою женщину. И они попытались начать сначала. Хорошая попытка. Но неудачная. Что-то щекотное проползло по щеке. Всего лишь слезинка. Марина и сама не заметила, как выронила ее – одинокую хрустальную капельку. «Интересно, где мои родители сейчас? Возможно, они попали в лучший мир, где смогут снова полюбить друг друга. Возможно, в том мире случаются чудеса, и даже ушедшую любовь можно вернуть. Хорошо, если бы и Миша был с ними... Им было бы весело втроем. А я... Жаль, что они не взяли меня с собой». Еще одна слезинка. Марина редко плакала. Она не плакала даже в тот день, когда вся ее семья исчезла. Так почему же слезы пришли именно сейчас? Именно в этот холодный вечер рядом с единственным островком тепла в комнате. «Наверное, это Гончаров так повлиял на меня», - усмехнулась про себя Марина. Она пыталась развеселиться, но от этого стало только хуже, и девушка заплакала еще сильнее. Лица отца, матери и младшего брата мелькали у нее перед глазами, как фотографии в альбоме. От них не уйти. И они прожигают сердце изнутри. Когда Марина устала плакать и свернулась калачиком на полу, снег уже перестал. Только глаз фонаря по-прежнему смотрел в окно, и от этого становилось почему-то спокойнее. Засыпая, Марина обратилась к Богу: «Пожалуйста, сделай так, чтобы я встретила кого-нибудь ещё. Мне так тяжело одной. Мне нужен друг. Хоть кто-нибудь». * * * - Хм, так вот значит, где ты работаешь? – спросил Саша, оглядывая зал оранжереи. - Да. Это мое любимое место во всем мире, - ответила Юля, бросив сумку на пол и вооружившись поливочным шлангом. – Только имей в виду, что я привела тебя сюда не для того, чтобы ты мне мешался. Так что, постой где-нибудь в уголке и подожди. - А можно мне просто тихонько посмотреть, что ты будешь делать? Юля только пожала плечами. Мол, как хочешь, раз так интересно. Конечно же, первым делом Юля направилась к любимым своим подопечным – нарциссам. Проверить их самочувствие – первоочередное дело. При виде их нежных белоснежных лепестков Юля невольно заулыбалась. Сегодня нарциссы прекрасны как никогда. Где-то рядом Саша издал возглас восхищения, но Юля его не услышала. Она склонилась над нарциссами, вдохнула их аромат, коснулась бархата лепестков и холодного атласа стеблей. - Снимаю шляпу, - сказал Саша. – Что тут я со своими формулами? Стоило только инету откинуть копыта, как все, что я делал, превратилось в пустоту. А вот ты создаешь настоящую жизнь. - Не стану скромничать, - улыбнулась Юля. – В этой оранжерее я, бывает, чувствую себя почти что Богом. - Видно, ты и правда любишь свое дело. Но скажи, почему цветы? Они такие хрупкие. И жизнь их быстротечна. Я всегда предпочитал что-то более... надежное и долговечное. - Все умирает, - ответила Юля спокойно и занялась поливкой. – Долговечность – понятие относительное. Жизнь цветка коротка, но она может быть прекраснее, чем самая долгая жизнь человека. - И то правда... – Саша вздохнул и чуть нахмурился. Ему нравилось узнавать свою спутницу с другой стороны. Ему даже казалось, что, войдя в оранжерею, Юля превратилась в другого человека. В ее движениях стало больше уверенности, в глазах – меньше задумчивости и грусти, но больше покоя. Если в жизни Юля была быстрой и чуть неуклюжей, то в оранжерее ее плечи, ее руки двигались грациозно и пластично, шаги были точно отмеренными, и все, что она делала, было правильно и уместно. Наклонившись, Саша тоже вдохнул аромат нарциссов. Для него запах был слишком резким и терпким. Довольно чувствительный нос Саши предпочитал более нежные ароматы, например, розы. - Похоже, что эти цветы твои любимые? - спросил он. - Я думал, женщины больше всего любят розы. - Не стоит подгонять всех женщин под одну гребенку. К тому же, я не просто женщина, я — флорист. Но ты прав, эти цветы — мои любимые. - А у тебя есть кто-нибудь? Ну, то есть был? Ты с кем-то встречалась? Этот вопрос прозвучал так неожиданно, что Юля даже оторвалась от нарциссов и уставилась на Сашу. - А тебе-то что? Это мое личное дело! - Ну ты же спросила у меня, не гей ли я! - не растерялся Саша. - Это тоже было мое личное дело! - Значит, все-таки гей? - ухмыльнулась Юля. - Нет! - взревел Саша. - Я люблю женщин! А ты не уходи от ответа. Просто сейчас, видя тебя со всеми этими цветами, я подумал, что у тебя наверняка никого нет. И все свое свободное время ты проводишь в оранжерее. Поправь меня, если это не так. - Все так, - ответила Юля, ничуть не смутившись. - У меня никого нет, и все свое свободное время я предпочитаю проводить здесь. Доволен? Общество цветов мне приятнее, чем человеческое. - Смелое заявление! Но я тебя понимаю. Мне с цифрами тоже проще, чем с людьми. По крайней мере, от цифр знаешь, чего ждать. - В точку. Еще около часа Юля возилась с растениями, а Саша в молчании расхаживал туда-сюда, нюхая то одни цветы, то другие. В конце концов, у него разболелась голова, и он пожаловался Юле: - Ну, сколько можно? Меня уже тошнит от этих запахов... - Выходи на улицу. Я буду через пару минут. Сашу не пришлось долго уговаривать, и он пулей вылетел за дверь. А Юля снова вернулась к нарциссам, чтобы полюбоваться на них в последний раз перед уходом. Присутствие чужого в ее святилище несколько смущало Юлю, мешало сосредоточиться, а теперь, когда они с цветами снова остались одни, Юля прошептала: - До встречи, мои хорошие. На секунду ей показалось, что нарциссы качнули своими головами, прощаясь с ней. Когда она вышла на улицу, Саша смерил ее хмурым взглядом. - И это была пара минут? - спросил он. - Да ты там еще десять минут торчала! Я уже замерз! - Ну извините, принцесса! Я забываю о времени, когда рядом цветы. Саша только махнул рукой и спросил: - Куда пойдем? Ко мне или к тебе? - Думаю, ко мне будет ближе. Только нужно зайти в магазин, купить что-нибудь поесть. Ну, то есть взять что-нибудь. Потому что холодильник у меня пустой, а ты наверняка голодный. - Ты очень догадлива, - улыбнулся Саша и сразу даже повеселел. Мысль о предстоящем ужине грела его. Да и компания подобралась не такая уж и плохая... Особенно, если учесть, что целую неделю он не видел ни одной живой души и был уверен, что таковой вообще не найдет. * * * На ужин Юля поджарила сосиски и порезала быстрый салат. А Саша прихватил из супермаркета бутылку белого сухого вина, чтобы отметить знакомство. Сказать по правде, Юля начинала нравиться ему все больше, и он надеялся на... эм, приятное завершение вечера. В конце концов, разве они не единственные мужчина и женщина на планете? Придется им теперь любить друг друга. Конечно, Юля не совсем в его вкусе. Слишком костлявая, пожалуй. Да и этот странный цвет волос... В любом случае, все могло быть и хуже, говорил себе Саша. Потому что Юля все-таки женщина. И если бы вместо нее остался какой-нибудь мужик, Саше пришлось бы либо провести самокастрацию, либо сменить ориентацию. - Эй, ты чего так побледнел? Опять тошнит? - спросила Юля. - Можно сказать и так, - пробормотал Саша. - Просто мысли всякие дурацкие лезут в голову. - Н-да. В нашем положении чего только в голову не залезет, - поддакнула Юля, расставляя на столике тарелки и раскладывая приборы. - Знаешь, на самом деле я нелюдимый человек. Я всегда думал, что мне легко будет обходиться одному. Но стоило мне остаться совсем одному, как стало страшно. Мне хотелось поговорить хоть с одной живой душой, хотелось верить, что в этом проклятом мире есть кто-то еще. - Забавно... - Юля улыбнулась и смерила Сашу долгим задумчивым взглядом. - Со мной было то же самое. Так что, наше знакомство определенно к лучшему. Надеюсь только, что мы не надоедим друг другу слишком быстро, потому что выбор, с кем пообщаться, у нас... невелик. «А она весёлая, - подумал Саша. - Терпеть не могу занудных женщин. А Юля совсем не такая. Простая и веселая. И пирсинг этот смотрится довольно привлекательно... Если подумать, то я никогда не целовал девушку с пирсингом...». - А сейчас ты о чем задумался? Судя по выражению лица, о чем-то неприличном... - Нет! Совсем нет! - Саша даже смутился, что бывало с ним довольно редко. А тут у него возникло чувство, будто его поймали с поличным за разглядыванием «Плейбоя» в туалете. За ужином они говорили о работе, о том, какой обычной была их жизнь до того, как случилось все это. Точнее, говорил в основном Саша. Юля лишь изредка и односложно отвечала на его вопросы, или задавала вопросы сама. Поначалу Сашу это не беспокоило, но к концу ужина он невольно задумался, что такого скрывает Юля, раз ее так трудно разговорить. Раньше Саше не приходилось разгадывать женщин, и все эти разговоры о женской таинственности он воспринимал с усмешкой скептика. Но в Юле ему определенно чудилось нечто манящее. - Что-то я замерзла, - проговорила Юля, отставляя пустой бокал. - Может переместимся поближе к обогревателю? - Идем! - обрадовался Саша, потому что обогреватель был как раз рядом с диваном. - Тебе не кажется странным, что отключилось лишь отопление, а электричество, водоснабжение продолжает функционировать? - спросила Юля, накидывая на плечи пуховый платок. - Да, я тоже задумывался об этом. Ну что ж, нам повезло. Иначе пришлось бы таскать воду из ближайшего колодца, а еду готовить на костре. Они сели на диване, к которому Юля еще немного подвинула обогреватель. Саша думал, как бы ему начать подкатывать к Юле, пока она еще находится в приятно-расслабленном после вина состоянии, и решил начать с комплимента. - Отличный ужин у тебя получился. - Да брось. Всего лишь сосиски и салат. - Нет, правда очень вкусно! - Допустим, я тебе верю, - буркнула Юля. - А все-таки здорово, что мы встретились сегодня, а? - улыбнулся Саша. Он произнес эти слова неожиданно для самого себя, даже не пытаясь заигрывать. Они просто вдруг сорвались с языка. - Да, я тоже очень рада, - Юля мягко улыбнулась в ответ. - Знаешь, мне мало с кем бывает вот так легко. Сразу, с первых минут знакомства. Юля кивнула. - И у меня. Пожалуй, ты третий человек в моей жизни, которого, как мне кажется, я знаю уже давно. - А кто первые два? - полюбопытствовал Саша. - Моя подруга Тая и... Впрочем, это долгая история. Не хочу об этом. «Бывший парень», - мелькнуло у Саши в голове, и он тут же решил больше не заговаривать на эту тему. Не хватало еще, чтобы в такой момент Юля думала о бывших. - Ты мне нравишься, - выпалил он. - Ты отличная девушка. Произнеся это, Саша подвинулся к Юле чуть ближе. Ему хотелось почувствовать уже хоть какую-нибудь ответную реакцию. Обычно в его обществе девушки после пары бокалов вина уже хохотали и вешались на шею. Саша знал себе цену и не зря он так всегда следил за собой. Он был красивым мужчиной. Но Юля сидела спокойно, и никаких волн от нее не исходило. Сашу это настораживало, но он решил не сдаваться и попытался приобнять девушку за плечи. - Мне очень приятно слышать это, - сказала Юля и осторожно отстранила его руку. - И ты тоже мне нравишься. Но все твои попытки соблазнить меня, весьма похвальные кстати, обречены на провал. Саша опешил. Такого ему слышать не приходилось давно. Последний раз девчонка отшила его еще в школе. Поэтому какое-то время Саша просто сидел с открытым ртом, и вид у него, видимо, был весьма дурацкий, потому что Юля с трудом сдерживала улыбку. - Ты думаешь, мы слишком торопимся? - спросил Саша, придя в себя. - Если да, то я готов подождать... - Дело не в этом. Я не ханжа и не имею ничего против секса в первый день знакомства. - Значит, просто я тебе не нравлюсь? - вот тут Саша уже почувствовал себя уязвленным, но Юля замотала головой и поспешила его успокоить: - Дело вообще не в тебе! Я не могу быть ни с тобой, ни с каким бы то ни было другим мужчиной. - Ты что, лесбиянка? - выдохнул Саша. - Не совсем. Хотя, девушки мне в каком-то смысле нравятся. - Что значит «не совсем»?! - Понимаешь, Саша... Это сложно объяснить, но я надеюсь, что ты поймешь. В общем... я асексуальна. Судя по выражению лица Саши даже конец света и исчезновение всех людей удивило его меньше, чем это заявление. - Ты... что? - Асексуалка. Отношусь к людям, которые не занимаются сексом. У меня нет влечения к кому бы то ни было. Совсем. Саша вздохнул и пробормотал: - Ладно, хотя бы я тут не причем. А то так недолго комплекс неполноценности заработать. - Ты здесь действительно совсем ни при чем. Саша откинулся на спинку дивана и почесал в затылке. Приятную расслабленность после вина как ветром сдуло. - Так значит, у тебя совсем ни к кому не бывает влечения? - Совсем. - А ты... ну... пробовала этим заниматься? Или так было не всегда? Юля сосредоточенно рассматривала свои руки. - Пробовала. Поначалу я даже думала, что может, я, как ты сказал, лесбиянка, раз меня не привлекают мужчины. Но, попробовав один раз с женщиной поняла, что и это не то. Меня ни к кому не влечет. Но так было не всегда. - А что же случилось? - Саша понизил голос до шепота и еще больше посерьезнел: - Изнасилование? - Нет, что ты. Слава Богу, нет. Просто... - Юля вздохнула так, словно что-то в груди причиняло ей сильную боль. - Может, поговорим об этом в другой раз, а? Нас теперь всего двое и времени у нас много. А сегодня такой хороший день... Не хочу портить его воспоминаниями. Саша кивнул, хотя любопытство мучило его со страшной силой. Как оказалось, он был прав, и Юля действительно скрывает что-то неприятное и тяжелое. На какой-то короткий миг, при взгляде на ее хрупкие худенькие плечи и опущенные глаза, оттененные черной дорожкой ресниц, Саша ощутил порыв щемящей нежности. - А можно мне все-таки обнять тебя? Просто так. Чтобы нам стало теплее. - Можно, - согласилась Юля. Саша обнял ее, а Юля положила голову ему на плечо. Им больше не хотелось говорить. Только делиться теплом. Наступила ночь. А Саша и Юля впервые засыпали без мысли о том, что завтра они, возможно, исчезнут. Теперь их было двое, и это давало какую-то странную необъяснимую уверенность. Они знали, что завтра они просто будут.