Нарциссы

As reason clouds my eyes, with splendor fading Illusions of the sunlight And the reflection of a lie will keep me waiting Love gone for so long

Юля села на поезд и прошла к своему месту – верхнему боковому. Ее соседей снизу еще не было, поэтому Юля села пока на нижнюю полку. Ей хотелось просто смотреть в окно и ни о чем не думать. Она купила билет до конечной станции, чтобы уехать как можно дальше отсюда. Съежившись, Юля смотрела на заносимый снегом перрон. Она думала о том, где и на что будет жить в незнакомом городе. Опасности, с которыми она могла столкнуться, не пугали ее. Ей просто хотелось оказаться как можно дальше от Виктора Валентиновича, оказаться от него за тысячи километров, исчезнуть из его жизни навсегда. Ей хотелось, чтобы поезд увез ее как можно дальше ото всей этой боли, которую ей пришлось испытать. Юля была рада, что большинство пассажиров уже улеглись спать, что было не удивительно – стрелки часов показывали почти двенадцать ночи по местному времени. Зато никто не смотрел на нее, и она могла побыть наедине со своими мыслями хоть немного. Если ей повезет, и нижняя полка останется свободной, она сможет просидеть здесь хоть всю ночь. Однако Юле не повезло. Примерно через десять минут в вагон зашел молодой парень – хозяин нижней полки. Юля внутренне сжалась – больше всего ей не хотелось ни с кем сейчас разговаривать, и она надеялась, что парень не станет к ней приставать с дурацкими разговорами. Но он не приставал и даже великодушно разрешил ей сидеть на нижней полке, сколько она хочет. Так как в окне разглядывать было особо нечего, Юля изредка бросала на своего соседа косые взгляды. Они с ним были примерно одного возраста, ну может, он был чуть старше. Обычный худой парнишка, типичный студент, который, возможно едет навестить родителей на выходные. Он тоже смотрел в окно и молчал, задумавшись о чем-то. Это было видно с первого взгляда – какие-то мысли занимали его, тревожили, волновали, хотя он и старался сохранять невозмутимый вид. Что ж, весьма неплохое соседство. Юля немного расслабилась. Они оба, похоже, довольно странные, а потому проблем возникнуть не должно. Поезд тронулся. Юля сверилась с часами – ровно полночь. Здравствуй, первый день в дороге. В этот момент ее попутчик тоже посмотрел на часы, а потом они посмотрели друг на друга. - Наконец-то поехали, - парень робко улыбнулся, а Юля сама не заметила, как улыбнулась тоже. Мерный стук колес привнес в ее сердце странное облегчение и ощущение, что вся ее боль остается где-то позади. Около получаса они ехали молча, а потом Юля почувствовала, что хочет в туалет. Санитарную зону они, должно быть, уже проехали, поэтому Юля решила пойти проверить, открыта ли заветная дверь. Но когда она вставала, поезд, похоже, поворачивал, а может, у Юли просто ноги затекли, не важно. Важно то, что она покачнулась и неловко вписалась головой в верхнюю полку. Ойкнув, Юля непроизвольно ухватилась за затылок и поморщилась. Однако боль была не такой уж сильной, куда сильнее Юля смутилась. Она была уверена, что ее сосед это видел и наверняка засмеется. Но пока он не смеялся. Юля снова искоса взглянула на своего попутчика. Он смотрел на нее с легкой, едва заметной улыбкой. «Все-таки ему смешно, вот гад!», - подумала Юля. - Жива? – спросил парень. - Да, - буркнула Юля. - Не пойми меня неправильно... Я улыбнулся, потому что вспомнил кое-что, - быстро заговорил он, чтобы сгладить неловкую ситуацию. – Я тогда еще в школе учился, классе в десятом. Мне жутко нравилась одна девчонка, я оказывал ей знаки внимания, и она начала отвечать мне взаимностью. Однажды я шел по коридору и увидел ее впереди. Я начал махать ей рукой и так увлекся, что не заметил впереди открытую дверь класса и вписался в нее лбом, - парень усмехнулся, вспоминая об этом, и Юля снова не заметила, как улыбнулась. – Так глупо вышло! Мне было так стыдно, что я даже подойти к ней после этого не посмел! «Какой милый, - подумала вдруг Юля, хотя еще минуту назад она считала его гадом». Ей было приятно, что он рассказал эту историю о себе. Потому что он сделал это, чтобы она не чувствовала себя неловко. - А я вообще довольно неуклюжая, - сказала Юля. – Часто бьюсь обо что-нибудь. Во мне никогда не было женской грации. - Я тоже неуклюжий, - поддакнул парень. – Это далеко не единственный случай, когда я так облажался! Но ты кажется собиралась куда-то... Юля кивнула. - Да, когда я вернусь, с удовольствием послушаю. Она сама не знала, зачем сказала это. Знала только, что не из вежливости. Юле и раньше-то не свойственно было делать что-то из вежливости, а уж теперь – тем более. Возможно, ей действительно хотелось послушать истории этого забавного парня. Ведь ночь только начиналась. И она обещала быть долгой. До туалета Юля добралась без приключений и, сделав свои дела, постояла несколько минут у окна в коридорчике. Станции мелькали, жизнь мелькала, и только здесь, в этом поезде, пространство как будто замерло. А потом она вернулась на свое место и нерешительно улыбнулась своему соседу. Он тоже улыбнулся ей и заговорил. - То столкновение с дверью – это еще не самое страшное, что случалось со мной. Знаешь, что было самым ужасным? Представляешь, однажды я провалился в люк! Юля не хотела смеяться, потому что ничего смешного в этом не было, но все равно усмехнулась. Парень не обиделся и продолжил: - Мне сейчас тоже смешно вспоминать об этом, но тогда было совсем не до смеха! В люке была холодная вода мне по пояс и плавал какой-то вонючий мусор, и я два часа не мог выбраться оттуда, потому что был поздний вечер, а по той улице никто не ходил! Но мне еще повезло, что я ничего себе не сломал, только окоченел до полусмерти. - Сочувствую, - сказала Юля, хотя в лице ее не было ни грамма сочувствия. – Но все могло бы быть и хуже! Только представь, если бы ты свалился в люк на глазах у девушки, которая тебе нравится. Он приглушенно рассмеялся, вообразив эту картину. - Я бы нисколько не удивился. Мне вообще с девушками не очень везет! Поэтому если с кем это и могло бы случиться, то со мной! - И со мной, - сказала Юля. - Выходит, мы с тобой два неудачника? - Ага. «Особенно я, - подумала Юля. – Даже прибить себя как следует не смогла!». Пару минут они ехали молча, рассматривая пейзажи горящего огнями города за окном. Но вот огней оставалось все меньше, лишь изредка мелькали фонари вдоль путей. Юле наскучило смотреть в эту непроглядную чернильную тьму, и когда она вновь взглянула на своего соседа, то обнаружила, что он смотрит на нее. Парень тут же смутился и опустил взгляд. Юля снова улыбнулась. Забавный. Через несколько мгновений он вновь поднял на нее взгляд и спросил: - Можно задать тебе идиотский вопрос? Юля задумалась. Если уж на то пошло, им все равно нечего делать в этом темном поезде, так почему бы не ответить на идиотский вопрос? - Можно. - Хорошо... – он вздохнул, и Юля поняла, что он набирается смелости, чтобы произнести мучающие его слова вслух. – Как ты думаешь, можно ли начать сначала отношения, которые закончились почти пять лет назад? Юля прочла в его глазах страх и поняла, что больше всего этот парень сейчас боится, что она ответит «нет» или просто не захочет разговаривать с ним. Но за окном была тьма, в вагоне – тоже было темно, в ее душе было темно и пусто тоже, поэтому... как могла она не поговорить с человеком, который обращался к ней с открытым сердцем? - Сложно сказать, - ответила Юля. – Смотря как закончились эти отношения. Смотря какие чувства сохранились у этих людей. Парень кивнул, как бы соглашаясь. - Ты едешь к своей возлюбленной? – просто спросила Юля, которая не любила говорить загадками и ходить вокруг до около. Он снова смутился и, кажется, даже покраснел. В темноте Юля не могла сказать этого наверняка. - Да, неужели это так очевидно? - Конечно, - Юля попыталась изобразить ободряющую улыбку. – Ты так нервничаешь, как нервничают только влюбленные. - Да... Ты права на самом деле. Я действительно очень нервничаю. Завтра утром я увижу девушку, которую не видел почти пять лет, и если бы я не сказал бы этого тебе сейчас, я бы просто лопнул, - он коротко усмехнулся, и Юля усмехнулась тоже. – Я так рад, - продолжал он. – Что моей соседкой оказалась девушка моего возраста, а не какой-нибудь пожилой мужик, который наверняка уже храпел бы на верхней полке. Юля снова усмехнулась, представив эту картину. Чувство облегчения усиливалось. В конце концов, она так давно нормально ни с кем не разговаривала. - Я тоже рада, что мой сосед ты, а не храпящий мужик, который сразу выгнал бы меня на вторую полку. Они снова посмеялись немного, а потом парень сказал: - Если хочешь, можешь оставаться здесь хоть на всю ночь. Все равно мне кажется, я не смогу проспать этой ночью ни секунды. Я слишком нервничаю! - Значит... Вы не виделись пять лет? – подытожила Юля. – Это довольно большой срок, но если она до сих пор любит тебя, мне кажется, у вас есть все шансы начать все сначала. Он покачал головой: - Все не так просто. За это время она успела выйти замуж. Но у меня есть основания надеяться, что она не любит своего мужа. Юля напряглась. То, что он сказал ей, было очень плохо. Очень. Юля уже успела повстречаться с женатым человеком, и ей было известно, как плохо это обычно кончается. Как бы там ни было, но Юля ни для кого не хотела таких переживаний, через которые пришлось пройти ей самой. Тем более, для этого парня, который казался таким милым. - А детей у нее нет? – спросила Юля, для которой этот вопрос был особенно важным и болезненным. Потому что жену или мужа еще можно бросить, а вот разрушить семью, как оказалось, уже намного сложнее. Он покачал головой, но видно было, что от этого вопроса парень растерялся: - Нет вроде. Во всяком случае, она ничего такого мне не говорила. Но мы ведь давно не разговаривали... Она позвонила так внезапно... В этот момент у него было такое озадаченное и расстроенное выражение лица, что Юля даже испытала некоторое подобие жалости, хотя ей казалось, что на это чувство она уже не способна. Юля не знала, почему прониклась к этому парню такой симпатией. Возможно, подобные чувства нередко возникают между случайными попутчиками, у которых впереди лишь одна ночь перед расставанием навсегда. - Ладно, допустим, у них нет детей, - смягчилась Юля. – Ведь это же она сама позвонила тебе. Возможно, это действительно что-то значит. Если бы все в ее новой жизни было так гладко и замечательно, она бы уже давно думать про тебя забыла, так? Его лицо снова осветилось надеждой, а на губах заиграла едва заметная улыбка: - Да, ты права! Знаешь, я почувствовал что-то такое в ее голосе… не знаю, как сказать. Ей как будто чего-то не хватает в жизни, понимаешь? Юля кивнула. Конечно она понимала. Такой голос был у Виктора Валентиновича до того, как они с Юлей начали встречаться. В его жизни не хватало любви, настоящей душевной близости и понимания. - Если у вас действительно была такая сильная любовь, которая смогла пережить пять лет, то нет ничего удивительного в том, что твоя девушка поняла, что тебя никто не заменит. Возможно, ей надоело мириться со своей судьбой, кто знает. В любом случае, это хорошо, что она сама сделала первый шаг, а не ты. - Я рад, что ты так думаешь! – обрадовался парень. – У меня прямо на душе полегчало! Когда я садился в этот поезд, то думал, что умру от волнения. Мне не с кем было поделиться своими сомнениями. Юля снова улыбнулась, поражаясь, как легко ей даются эти улыбки. - Может, кофе выпьем? – предложил ее сосед, и Юля с радостью согласилась. Ее часы показывали половину второго ночи. Ну вот. Ее боль уже осталась на полтора часа позади. А потом они пили кофе из огромных чашек, и ее попутчик рассказывал Юле, как так вышло, что они расстались со своей возлюбленной. Рассказал он также и то, что учится на факультете высшей математики и информационных технологий. Глаза Юли невольно засияли от этой новости. - Надо же, я тоже учусь на математическом факультете… Точнее… училась, - Юля тут же помрачнела, вспомнив об этом. Ее сосед внимательно смотрел на нее, но ничего не спрашивал. Юля знала, что он ждет продолжения. Часть ее сердца сжималась и не хотела раскрываться, но вторая часть рвалась наружу, пробивая грудную клетку. Колеса стучали, за окном мелькали фонари, в вагоне было тихо и темно, а Юля не понимала, что с ней происходит. Не понимала, почему ей вдруг так нестерпимо хочется говорить, говорить обо всем наболевшем с человеком, которого она знает всего два часа. Это было на нее не похоже, совсем не похоже. - Я бросила учебу, потому что… - она вздохнула. – В общем, так вышло, что у меня был роман с учителем. Юля выплюнула эти слова и затихла, наслаждаясь ощущением невесомости в груди. Стоило ей сказать эти слова вслух, как необъяснимое облегчение затопило сознание. - Вот как… - ее сосед задумался на секунду. – Как я понимаю, этот роман плохо закончился, да? Юля кивнула и спросила с горькой усмешкой, пародируя его недавний вопрос: - Неужели это так очевидно? - Да, - ответил ее спутник без улыбки, потому что ничего веселого в этом на самом деле не было. – Мне с самого начала показалось, что ты похожа на человека, который бежит от своего прошлого. Я прав? - Да, - она вздохнула. – Я действительно бегу от прошлого, хоть мне и кажется это бесполезным. Я просто поняла сегодня, что не выдержу больше ни дня в одном городе с ним. - Извини за нескромный и неприятный вопрос, но ведь это он бросил тебя, да? Юля с удивлением отметила, что его глаза стали жесткими, холодными, суровыми, и от этого ей стало даже приятно. Хоть кто-то злится на Виктора Валентиновича, а не на нее. Но наслаждаться жалостью к себе, изображать из себя жертву было неправильно, поэтому Юля сказала: - Все не совсем так, как ты думаешь. Мой учитель не какой-нибудь старый извращенец, совсем нет. Он действительно любил меня, на самом деле любил. Я знаю, что ты мне не веришь. Но все равно послушай. Так вышло, что я влюбилась в него первой. Он был моим учителем математики, человеком, который поддерживал меня, помогал, искренне беспокоился за меня. И я вдруг поняла, что влюбилась в него. Он был старше меня на двадцать лет, и у него была жена. Точнее, она и сейчас есть, - добавила Юля с мрачным удовлетворением. – Я стала инициатором наших отношений, он избегал меня, страдал оттого, что не хотел ломать мне жизнь. Наконец, он поддался и собрался развестись с женой, чтобы мы смогли пожениться… - Юля запнулась, невольно вспомнив то самое счастливое время в своей жизни. Время, которое никогда не вернется больше. – Когда они уже почти развелись, выяснилось, что его жена беременна, - продолжала Юля уже отстраненно. – Она угрожала, что если он продолжит встречаться со мной, то никогда не увидит своего ребенка. Вот так и вышло, что он бросил меня, и я сижу в этом поезде и еду неизвестно куда. - Мне очень жаль… - тихо произнес ее сосед, и Юля поняла, что ему действительно жаль. Она была благодарна ему за это искреннее сочувствие, потому что никто за все это время не сказал ей ни одного доброго слова. А только оказавшись в подобной ситуации, начинаешь по-настоящему ценить добрые слова, особенно когда они говорятся незнакомым человеком, который просто смог проявить участие. - Мне тоже, - сказала Юля. – Но теперь все это в прошлом. Мне придется жить дальше, мне придется начинать новую жизнь… - бормотала Юля, отводя взгляд. Она боялась, что он поймет, что никакой новой жизни для нее уже не будет. Боялась, что он поймет, какая пустота зияет у нее внутри. И он действительно понял. Он взял Юлю за запястье и сжал его, как бы заставляя Юлю замолчать и перестать нести всякие глупости, в которые она сама не верит. Юля посмотрела на него обреченным взглядом. Они молча смотрели друг на друга несколько секунд, и он сжимал ее запястье. И несмотря на все то горе, что испытывала Юля, она не переставала удивляться, как могут они с этим незнакомым парнем думать одно и то же и чувствовать одно и то же? - Мне страшно… - прошептала Юля, и на этот раз она говорила правду. – Я думала, что мне совсем больше не страшно, но оказывается страшно. Я понимаю, что в моей жизни ничего больше не будет, никогда уже не будет, ты ведь знаешь, о чем я говорю, да? - Да. В моей жизни ничего нет вот уже пять лет. - Совсем ничего? – спросила Юля хрипло. - Совсем, - ответил он и вздохнул. – Прости, мне хотелось бы как-то тебя утешить, но когда теряешь кого-то, кто был тебе так дорог, это не повторяется, никогда больше не повторяется ни с кем. Мне жаль, что тебе тоже пришлось пройти через это, я пережил все то, что пережила ты. С той лишь разницей, что в моем расставании с любимой был виноват только я, а ты не была виновата. Это была его вина. Юля покачала головой. - Нет. Я сломала ему жизнь. Я все испортила. Я уничтожила даже то, что у нас еще могло бы быть. Если бы я проявила терпение, если бы я не давила так на него, возможно, он изменил бы со временем свое решение, кто знает. Но я вела себя как глупая истеричка, я постоянно скандалила с ним, шантажировала его, я была ничем не лучше его чокнутой жены. - Но ведь ты была в отчаянии, это естественно! Он пообещал тебе слишком много всего, и ты в это поверила всем сердцем! Юля закрыла глаза, сжала губы. Сердце колотилась в унисон с колесами, рвалось из грудной клетки. - Я пыталась убить себя, - сказала Юля. На мгновение в вагоне повисла тишина, и даже колеса, казалось, перестали стучать. Юле подумалось, что у нее заложило уши, словно она вновь наглоталась таблеток и утратила связь с реальностью. В какой-то степени так и было – Юля перестала ощущать реальность в этом сумасшедшем поезде, несущемся на сумасшедшей скорости. Она словно раздвоилась, и ее зажатая, холодная и мертвая часть исчезла, а осталась только все еще живая, все еще жаждущая жизни часть. - Я просто хотела умереть, но у меня ничего не получилось. Мать пришла раньше с работы и увезла меня в больницу. Я провалялась сутки в коме, но зачем-то пришла в себя. С одной стороны это был глупый и эгоистичный поступок, которым я причинила невыносимую боль человеку, который был для меня самым дорогим. Но с другой стороны, я ни о чем не жалею. Разве что о том, что не умерла тогда. Он взял ее руки в свои и крепко сжал. Со стороны они были похожи на парочку влюбленных, но на самом деле в этом жесте не было никакой романтики. Они оба эта чувствовали. Они держались за руки и смотрели друг на друга, словно силясь разглядеть души друг друга в этой темноте. Мелькали огни станций, на миг освящая их лица вспышками, и Юля видела его глаза – большие глаза цвета пасмурного неба, а он видел ее глаза – зеленые, цвета пожухлой листвы, цвета чайной заварки. Но секунда – и в вагоне снова становилось темно, и были только мягкие очертания лиц, которые со временем, спустя годы, безвозвратно сотрутся из памяти. - Я рад, что ты не умерла тогда, - сказал он. Сердце Юли подпрыгнуло, по спине побежали мурашки. Она ждала каких угодного слов, но только не этих. Она сказала человеку, которого знала три часа, что недавно пыталась убить себя, а он ответил, что рад тому, что она осталась жива. Человек, который знает ее три часа, рад, что она жива. Нет, не может быть. Не может быть, чтобы она знала его всего три часа. Она всю жизнь его знала. Она знала его когда-то давно, возможно в прошлой жизни или в параллельной Вселенной, но она всегда знала этого странного парня из сумасшедшего поезда. А он всегда знал ее. Так стерлись последние границы реальности, так они стали друг для друга самыми близкими людьми, так просто, в один момент. И Юля не верила, что наступит утро, придет рассвет, и этот парень сойдет с поезда, просто исчезнет из ее жизни. Из ее жизни просто не может исчезнуть то, что было там всегда. - Ты очень смелая, - говорил он. – Я бы никогда не смог решиться на подобное, хотя мысли у меня такие возникали не раз. Иной раз жизнь казалась мне такой пустой, что я не видел смысла в ее продолжении, но потом как будто отвлекался на какие-то повседневные дела и забывал о том, что жизнь пуста. А ты смогла переступить черту. Ты... ты только не подумай, что я хвалю твой поступок и советую тебе повторить его или что-то в этом роде. Юля усмехнулась. - Я понимаю, что ты имеешь в виду, не беспокойся. Она продолжала безотрывно смотреть на своего спутника и думала о том, что несколько часов назад ее жизнь была пустой, несколько часов назад она не могла улыбаться, она с трудом могла шевелиться и говорить, а теперь она вдруг перестала ощущать пустоту в груди, равнодушие ко всему окружающему покинуло ее сердце, и Юля вновь ощутила себя живой. Такой же живой, какой она была до того, как узнала, что Виктор Валентинович собирается бросить ее. И сердце ее стучало, и Юля никак не могла поверить, что одна встреча может настолько перевернуть сознание, перевернуть все внутри. Неужели какой-то парень мог просто так взять и оживить ее? - Что? – спросил он. – Что ты так смотришь на меня? - Я... – Юля вздохнула. – Просто я как-то странно себя чувствую. Я говорю тебе такие вещи о себе, которые никому не говорила. Мне вообще не свойственна внезапная откровенность. Я всегда была замкнутой. И... меня немного пугает мое поведение. Он улыбнулся. - И я такой же. Всегда был замкнутым. Ни с кем из своих так называемых друзей я никогда не говорил о Кате, никому не изливал душу. Поэтому, если тебе станет от этого легче, то я тоже чувствую себя немного странно. - Тогда что же с нами происходит? Неужели у нас какой-нибудь синдром «случайных попутчиков»? - Не думаю, - ответил он серьезно. – Я не верю в случайности. - Я тоже, - ответила Юля, и тогда это действительно было еще правдой. – Значит... ты на самом деле не осуждаешь меня за то, что я сделала? - Нет, не осуждаю, - ответил он, и они больше не возвращались к этой теме. Секунду они молчали, а потом Юля спросила: - Ты ведь не проваливался в люк, правда? Он с улыбкой покачал головой. - Нет. Я это выдумал, пока ты ходила в туалет. Ты была такой грустной, что мне хотелось как-то разговорить, развеселить тебя. Юля пристально смотрела на него. - Спасибо тебе. Спасибо. Ей хотелось обнять его прямо сейчас, но не могла же она обнять незнакомого человека просто так. Никогда и ни к кому после этой встречи Юля больше не испытывала подобных чувств. - И тебе спасибо. Благодаря тебе я до сих пор не чокнулся от своих мыслей, - сказал он. – Все-таки мы с тобой два неудачника. - Это точно. Удивительно, как этот поезд до сих пор не сошел с рельсов, ведь мы в нем едем! Он снова рассмеялся. Юле нравился его смех. Его смех ей тоже почему-то хотелось обнять. И запомнить. - Не хочешь прогуляться? – предложил вдруг ее попутчик. - Куда мы можем прогуляться? – не поняла Юля. - По поезду конечно! Сходим в другие вагоны, поищем приключений! Все равно спать мы не будем. - А провалиться куда-нибудь ты не боишься? - С тобой не боюсь, - серьезно ответил он. И Юле не оставалось ничего другого, кроме как поддаться на эту авантюру. Так как их вагон находился почти в самом хвосте поезда, они решили идти вперед, к голове. Раньше Юля никогда не ходила между вагонами, раньше она вообще никуда не ездила, поэтому предложение ее нового знакомого казалось настоящим приключением. Они вышли в темный тамбур, и парень открыл дверь, которая вела в следующий вагон. Между вагонами был узких проход, железный пол ходил ходуном и стоял неимоверный грохот. А Юля вдруг испугалась. Ей почему-то совсем не хотелось туда идти. - Ну же! – торопил ее сосед. - Я боюсь, - проворчала Юля. - Боишься? Значит убивать себя ты не боялась, а между вагонами перейти тебе страшно? Ни за что не поверю. Юля смутилась. Он ведь был прав. Но она все равно почему-то не могла сделать шаг вперед и ступить на эту грохочущую платформу. - Давай руку, - и он, не дожидаясь, взял ее за руку и потянул за собой. Его рука была теплой и сухой. Еще много месяцев Юле казалось, что она чувствует это прикосновение на своей ладони. Чувствует, как он несильно, но в то же время твердо сдавливает ее пальцы. Он держал ее руку так, как держат, когда не хотят отпускать. И Юля поверила, что он не отпустит, поверила и шагнула за ним вперед. Еще секунда страшного грохота, а потом они очутились в тамбуре соседнего вагона. И он отпустил ее руку. Юля пошевелила пальцами. Ей казалось, что его рука до сих пор сжимает ее ладонь. И они шли по темным спящим плацкартным вагонам, тихо, словно тени. Юля больше не боялась переходить между вагонами, ей даже начало нравиться это ощущение – в ее мертвой жизни в четырех стенах собственной спальни так давно не было ничего яркого и захватывающего, что Юля внезапно осознала, что наверное она все-таки не умерла в тот день. Если она до сих пор может испытывать то, что испытывает сейчас, значит, она все-таки жива. А потом они дошли до вагонов-купе. Сосед Юли остановился у окна в коридорчике и шепнул: - Здесь мне нравится намного больше, чем у нас, а тебе? - Мне тоже, - сказала Юля. – Не люблю, когда вокруг много незнакомых людей. - Как думаешь, здесь есть свободные купе? Мне не верится, что в ноябре все билеты в купейных вагонах были раскуплены. - Хочешь занять не свое место? – Юля изобразила грозный вид. – А если нас поймает проводник? - А тебе не все равно? – просто спросил он. - Все равно, - просто ответила Юля и поняла, что это действительно так. И свободное купе действительно нашлось – в третьем вагоне, рядом с туалетом. Дверь туда была слегка приоткрыта, и когда Юля заглянула внутрь, она обнаружила только свернутые в рулон матрасы на пустых полках. Конечно, вполне возможно, что на ближайшей станции зайдут хозяева этого купе, но сейчас там никого не было, а потому кто запрещал им занять его? Посмеиваясь, они закрыли дверь и сели на полку – Юля у окна, а ее новый знакомый рядом. Юля чувствовала легкое опьянение от бессонной ночи, от мчащегося поезда, мелькающих огней и своего соседа. - Наши вещи остались там без присмотра, - заметила она. - Ты боишься что-то потерять? – спросил он. - Уже нет, - подумав, ответила Юля. - Я тоже. - Не стоит тебе впадать в такое отчаяние, - сказала Юля. – У тебя еще не все потеряно. Она позвонила тебе и пригласила в гости – это много значит. И совсем скоро ты увидишь ее... – добавила Юля, вдруг осознав, что эта ночь все-таки закончится. Как всегда заканчивается самое лучшее в жизни. Он покачал головой: - Я уже сомневаюсь, что из нашей встречи может выйти что-то хорошее. Возможно, она позвала меня в гости как раз потому, что я больше ничего для нее не значу. Если бы у нее остались ко мне чувства, она боялась бы встречи со мной, не так ли? Она избегала бы меня, как избегала пять лет. А теперь вдруг позвонила. Не значит ли это, что ее чувства ко мне наконец закончились, и она поняла, что может теперь спокойно общаться со мной? Юля вздохнула. То, что он говорил, было вполне себе вероятно. И ее молчание и замешательство сказали ему больше, чем могли бы сказать ее слова. - Возможно, прошлое все-таки умерло? – тихо спросил он. – И мне стоит набраться мужества и наконец попрощаться с ним? «Прошлое умерло... – повторила Юля про себя, удерживая эту мысль в сознании, словно стремясь придать ей силы». - Но мне так страшно... – признался он. – Если прошлое все-таки умерло, то что ждет нас там, впереди? Юля смотрела в непроглядную тьму за окном. Губы ее дрогнули, а в груди что-то вновь болезненно сжалось, но не успела Юля ощутить всей полноты своей боли и страха перед будущим, как теплая рука легла ей на плечо, обнимая. Юля замерла. - Ну что это я говорю? – прошептал он над ухом. – Это я все глупости несу. Ты осталась жива не для беспросветного будущего. Если ты осталась жива, значит впереди тебя ждет что-то очень хорошее и важное. И когда он произносил эти слова, осторожно, почти невесомо обнимая ее, Юля вдруг поверила ему. Впервые за этот месяц она поверила, что выжила не зря. Выжить стоило хотя бы ради этой встречи. С ним. Он обнимал ее, и в тот момент для них обоих это было совершенно естественно. Юлю впервые обнимал мужчина после Виктора Валентиновича, и новые ощущения захлестнули ее. Это были и смятение, и страх, и стыд, и вместе с тем тепло, спокойствие, уют. С одной стороны Юлю пугало, что она вдруг прониклась какими-то чувствами к другому человеку, ведь всего месяц назад она пыталась убить себя из-за Виктора Валентиновича, а теперь обнимается с почти незнакомым парнем в поезде. В ее поведении совершенно не было логики, но Юля начала все больше убеждаться в том, что в мире нет логики, и нет места для логики в чувствах. Ей хотелось, чтобы этот парень обнимал ее, потому что уже слишком давно она не чувствовала такого покоя. И если даже она немножко, совсем чуть-чуть влюбится в него, кто осудит ее за это? С одной стороны эта мысль выглядела кощунственной, ведь Юля успела похоронить себя вместе с Виктором Валентиновичем, она отдала ему свою душу и сердце, оставив себе лишь пустую оболочку, а сейчас вдруг выяснила, что ее сердце до сих пор бьется, до сих пор чувствует, до сих пор способно полюбить кого-то. Другого. Юля поражалась себе. Может, она просто чокнулась? Может, это просто наваждение, помешательство ночного поезда? - У нас обоих все будет хорошо, - убежденно сказала Юля. - Непременно, - подтвердил он. – Хоть мы и неудачники. Юля рассмеялась. Конечно, у них все будет хорошо. Ведь ночь такая длинная. У них впереди почти вечность. Он обнимал ее, и, осмелев, Юля положила голову ему на плечо. Она подумала, что любой нормальный парень на его месте, воспользовавшись тем, что они здесь одни, начал бы к ней приставать. Но этот видимо был ненормальный. Вместо неуклюжих попыток подкатить к Юле, он спросил: - А ты... видела что-нибудь там, ну там, куда ты попала, когда чуть не умерла? - Видела что-то... – ответила Юля после небольшой паузы. – Но не помню. Совсем. Меня не было в этом мире двадцать четыре часа, когда я находилась в коме, и несколько минут меня вообще нигде не было, когда приборы фиксировали клиническую смерть. И там что-то было, точно было, но я не помню. Стоило мне очнуться, и все как отрезало. - Но что-то все-таки было... – задумчиво произнес он. – Я всегда верил, что после смерти есть что-то. Не ад и не рай, что-то другое, слишком сложное для наших примитивных мозгов. - Я тоже не верила в ад и рай. И в тот момент, когда я собиралась покончить с собой, мне больше всего хотелось, чтобы после смерти ничего не было. Но теперь я точно знаю, что это не так. Иногда мне очень грустно оттого, что я ничего не могу вспомнить. Единственное, что я помню, это какие-то толчки в спину. Перед тем как я очнулась в больничной палате, что-то с силой выталкивало меня из того мира, в котором я находилась. Я сопротивлялась, но оно оказалось сильнее. - Интересно... Возможно, это было как раз то, ради чего ты осталась жить? - Возможно. Знать бы еще, что это, - вздохнула Юля. - Узнаешь еще. Наверняка узнаешь. - Да. Сегодня я уже ни в чем не сомневаюсь, - шепнула Юля. Это поразительно, но все начинает казаться возможным, когда встречаешь человека, с которым можно всю ночь говорить о любви, жизни, смерти и математике. Юля внезапно вспомнила слова Виктора Валентиновича о том, что она еще обязательно встретит парня своего возраста, в которого влюбится и с которым будет счастлива. В тот момент, когда он говорил эти слова, она готова была убить его, а сейчас впервые поверила, что это возможно. Если бы она встретила этого парня до Виктора Валентиновича и влюбилась в него, насколько другой могла бы быть ее жизнь? За окном мелькали слепящие огни. Юля не знала ответа на этот вопрос. Никто не знал. - Странно, - заговорил ее сосед после непродолжительного молчания. – У меня давно ни с кем так не было. Так легко. После Кати я, если можно так выразиться, разочаровался в любви и в девушках. Я вел беспорядочную жизнь, встречался со многими, но никого не мог полюбить. Ни с кем из них я не мог говорить всю ночь, как с тобой. Юля снова поразилась тому, как совпали их мысли. Он чувствовал к ней то же, что и она чувствовала к нему. Это не были романтические чувства, во всяком случае, не совсем романтические. Это не было минутной страстью, которая лишает рассудка, но быстро проходит, оставляя после себя сожаления. Это было что-то иное. Юля так и не смогла понять, что именно. Ночь была такой длинной и вместе с тем такой короткой. Что такое одна ночь для двух человек, которые встретились после вековой разлуки? Им слишком многое хотелось обсудить. С той ночи прошло много лет, а Юля так и не смогла объяснить себе, что с ней произошло тогда. Что произошло между ними? И почему больше ни с кем она так и не испытала ничего подобного? Та ночь почти стерлась из ее памяти. Первые годы она часто приходила к ней во снах. Юля снова и снова оказывалась в том поезде, и рядом с ней сидел парень, который был продолжением ее самой, парень, с которым она могла бы без раздумий провести рядом всю оставшуюся жизнь. Со временем его черты тоже стерлись из ее памяти. Она запомнила лишь ощущение покоя, исходившее от него. Она помнила его невесомое объятие, помнила, как он сжимал ее руку. Ощущения, мимолетные вспышки огней в полумраке, тихие звуки, запахи поезда и неповторимое ощущение безудержного счастья – вот все, что осталось у нее от той ночи. Она не помнила лица своего попутчика. Она ни за что не узнала бы его на улице, хоть они и жили в одном городе. Она как будто навсегда потеряла его, и вместе с тем он всегда был с ней все это время. И он всегда был с ней до этого. Невозможно потерять то, что было с тобой всегда. Каким-то необъяснимым образом она навсегда потеряла Виктора Валентиновича, но не потеряла парня из поезда. Он всегда был с ней во сне, за гранью реальности, в каком-то особом параллельном мире, где существовал только тот поезд, в глубине ее подсознания, все эти восемь лет, он всегда был с ней.