Дни нашей жизни...

\от имени Логана\ Ну вот, я проснулся, а стояло ли просыпаться? Пустая больничная палата, запах медикаментов и суета в коридоре – зачем я вижу все это? Ничего ведь не помогает, ничего не спасает от этой пропасти в душе. И как мне жить? Когда нет стимула.… Без неё мне больше нет здесь места. Я не хочу дышать, я не хочу видеть все это, в то время, когда её сердце уже не бьётся. И зачем я пришел в сознание? Лучше бы умер я, но только не она. Мне бы не пришлось чувствовать всё это… Что твориться у меня внутри? Там пустота и боль. Больше ничего. Хотя нет, есть ещё и вина. Я не смог спасти её! Не смог даже прикрыть собою… Отделавшись лишь сотрясением мозга, большой кровопотерей и сломанной в двух местах ногой – я выжил. Ведь правду говорят, что все гады живучие… А Кейт… Она…. Не справилась. Весь удар ушел на её сторону. Позвоночник моей любимой был сломан, да и не только он…. Кейт просто не могла выжить…. И это все моя вина! Дверь моей палаты отворилась, и в неё вошел Карлос с черным костюмом в руках. На его лице была печаль, да и видно было, что он уже давно нормально не спал. -Эй, - он сел возле меня. – Как ты? -Чудесно, - съязвил я. – Это был самый глупый вопрос в мире, Карлос. -Логан, - парень вздохнул. – Не нужно так. -А как нужно? – своим безразличным к жизни голосом фыркнул я. – Я чудесно! Сегодня похорон моей жены, а я хочу петь и танцевать! -Ты совсем тронулся, - горестно признался мой друг. -Ты же знаешь, что это не так, - я опустил глаза. -Да, знаю… -Карлос, я жить не хочу… -Не смей, Логан! Слышишь? – Карлос повысил голос. – Нельзя так! Я промолчал. Ему-то легко говорить. Его Сэмми цела и невредима. Он может пойти к ней, обнять её и сказать, как он её любит. А вот мне сейчас было очень-то плевать на свою жизнь. Я её не хотел. -Одевайся, - все, что произнес после этого Карлос, бросив вещи мне на кровать. – Жду тебя в коридоре! Послушно, я поднялся и переоделся. Хоть гипс и ужасно мешал, но с ним я хоть мог кое-как передвигаться. Карлос вывел меня из моей жуткой белой палаты, после чего отвез в храм, где должна была проходить похоронная церемония Кейт. По дороге мы подобрали Кендалла и Джеймса. Виктория, Тейлор и Сэмми прибыли на другой машине. Я не знал, как мне смотреть в глаза её родителям.… Но мне предстояло это сделать. Сейчас я даже не думал о дочери, где и что она. Мне было параллельно. Кэндис жива и это хорошо. Войдя в храм, я увидел огромное количество людей в темной одежде. Я просто не ожидал, что их будет столько. Стольким людям она была дорога. Все они пришли, чтобы проводить мою Кейт в последний путь – от храма до кладбища. Их печальные, порой заплаканные взгляды падали на меня. Пока я пробирался к красивому гробу, усыпанному цветами, с моей мертвой любимой, то успел выслушать больше сотни сожалений и пожать множество мужских рук. Ну, да, можно подумать, что их слова чем-то изменили ситуацию. Нет, Кейт от их сожаления не встала с гроба, я не заулыбался и не обнял её. Сейчас все выглядело таким жалким в моих глазах… У гроба я увидел рыдающую женщину, а на первом ряду, у прохода, сидела девчонка и всхлипывала. Сейчас много кто плакал, но эти двое привлекли мое внимание потому, что это были мать и младшая сестра Кейт. Девчонка обернулась, словно почувствовав мой взгляд, и увидев меня своими большими карими глазами, которые уже не сияли от радости, как когда-то, она вскочила с места и подошла ко мне. Сэнди потеряла свою старшую сестру в 15 лет… Она без слов сделала ещё один шаг ко мне и…. обняла меня. Я-то думал, она будет быть меня в грудь, и винить в смерти своей сестры, но нет. Сэнди прижалась ко мне, всхлипывая. Мои руки автоматически сжались на её талии, но и в глазах зажгло. Мой самоконтроль «мужчина не плачет, особенно на людях» трещал по швам. Я стиснул зубы и изо всей силы сдерживал слезы, поглаживая девочку по волосам, успокаивая. А ведь все её хрупкое, тонкое тельце дрожало от горького рыдания прямо в моих руках. Сэнди отстранилась и взглянула на парней, стоящих в шаге от меня. Она все ещё ребенок, маленькая девочка, которой сейчас так нужно утешение. Карлос перенял мою эстафету и утешающе обнял девчонку, а я же сделал несколько шагов к гробу, но опять застыл, узнавая множество заплаканных и измученных горем лиц: здесь стояли её родственники, друзья, знакомые из городка, где она жила. Ну и не только они. Присутствовали ещё и актеры, режиссёры и множество людей, которых она знала. Больше всего мне кидались в глаза лица двух её бабушек и двух дедушек, убитых горем, лицо её тети, лица других родственников, лица крестных и просто людей, некоторых из которых я видел лишь в её фотоальбомах. Я узнал двух блондинок и одну шатенку, одного светловолосого парня и двух маленьких девочек, лет по семь – это были её брат и сестры. Ещё я узнал одного высокого парня, её лучшего школьного друга, которого звали Алекс и нескольких одноклассников и одноклассниц. Было и ещё столько знакомых лиц…. Я видел почти всех актеров, с которыми она снималась. Большинство пришли сюда по дружбе, а некоторые просто из уважения к горю, но все-таки пришли. Я увидел Дженсена, на руках у которого она умерла. Он сильно переживал эту утрату. Это было видно по красным глазам, небрежному виду и просто…. он горевал. Возле него стояли его жена и друзья Джаред и Миша со своими женами. Позади их стоял мрачный и горюющий Чейс Кроуфорд. Все они хорошо знали мою Кейт. Боже мой, сколько людей…. Всех их связало одно горе. И вот, я увидел и её отца. Она всегда говорила, что не очень с ним ладила в юности, но были и хорошие моменты. Просто у них был один характер на двоих, вот они и не мирились. Но они любили друг друга. Он стоял с подпухшими глазами, красными от слез. Я даже боюсь представить, что чувствует человек, потерявший дочку. Я приблизился к нему и пожал его холодную руку. -Я…. Просто…. – у меня не было слов, я не знал, что ему сказать. Ни одно мое слово ничего не изменит. -Я понимаю, - хрипло ответил он. Мне пожал руку её брат, друг и трое одноклассников, принося соболезнования. Я обнял всех её сестер... Лишь тогда я набрался смелости, чтобы наконец-то развернуться, и подойти к гробу. Сделав несколько шагов, я боялся смотреть внутрь этой деревянной упаковки для трупов. Я знал, что меня накроет. Её мать поднялась и обняла меня. В моем словарном запасе не нашлось ни единого слова, чтобы описать, какой убитой горем она была. Она потеряла дочку, она потеряла кровиночку. Наверное, нет ничего ужасней, чем то, когда мать хоронит свою дочь. Родители не должны видеть смерть своих детей… Когда женщина отошла от меня, подходя к мужу, который обнял её, то начала вновь рыдать, утыкаясь носом в его грудь. Это было самое ужасное из всего, что я слышал. Самый отчаянный плачь, причиняющий боль только от своего звучания. Не дай Бог вам услышать, как плачет мать, хоронящая своего ребенка. Не дай Бог… Я наконец-то посмотрел на Кейт. Её темные длинные кудри лежали на плечах, обрамляя бледное лицо. Мое сердце пропустило один ход от резкого болевого удара, словно кинжалом. Я смотрел на неё, словно сумасшедший. Я видел свою бледную, мертвую девочку и не мог шевельнуться. Её глаза были закрыты, а лицо выражало спокойствие. Пухлые ровные губы больше не были розовыми. Они были серы. На ней было одето красивое платье темно-синего цвета. Её любимого цвета. На её груди, которая больше не вздымалась от вздохов, лежали алые розы, длинные стебельки которых были зажаты в её бледных руках. Я больше не смог держать себя в руках и сорвался, падая на колени. -Кейт, - шепнул я, положив свою ладонь поверх её руки. По моим щекам стали скатываться горячие слезы. Холодная как лед, моя любимая находилась в гробу…. Ни для кого не показалось странной моя реакция. Это было вполне естественно на похоронах, особенно, когда ты прощаешься с горячо любимой женой. Я чувствовал бархат её кожи и понимал, что больше никого и никогда не смогу так сильно полюбить. Я больше никогда не буду просыпаться с ней в одной постели, будить её поцелуями, чувствовать такой родной и приятный запах её кожи. Я больше никогда не услышу её голоса, такого звонкого и родного. Я больше никогда не смогу целовать её, больше никогда не смогу делать столько вещей…. Больше никогда не скажу, что люблю её. Она больше никогда не услышит этого, а сейчас я осознал, как мало я произносил эти слова раньше. Их нужно было произносить каждое утро, каждую удобную минуту…. Сколького же я ещё не сказал ей, сколько же…. -Девочка моя, – шептал я, не обращая внимания на слезы. – Зачем же ты нас оставила? Любимая…. Прости меня….. Я поцеловал её холодную руку, проводя пальцами по нашему обручальному кольцу. -Сладкая моя, самая родная…. Малышка….. Я ведь больше никогда не увижу твою улыбку…. Не разбужу тебя…. Хотя, нет…. Вставай.… Хватит спать, слышишь? Ты мне так нужна! Кейт, умоляю тебя…. Проснись.… Пусть этот кошмар закончиться, умоляю.… Открой глаза…. Нет? Не откроешь? Да знаю…. Время кого-то лечит, а меня оно только будет калечить, когда тебя нет…. Господь забрал к себе самое ценное и самое родное. Так ненадолго дал он мне насладиться счастьем…. Родная моя, ты ведь не слышишь меня.… А хрен с ним, я… я…. Просто не хочу жить…. Кейт, прости меня…. Приподнявшись, я в последний раз прикоснулся к её волосам, заправляя за ухо непослушную прядь. Спустя секунду, я наклонился и в последний раз прикоснулся к её мягким, но холодным губам, после чего поцеловал в лоб. -Я никогда не перестану любить тебя… - проплакал я. – Кейт…. Любимая…. Слезы все скатывались по моим щекам, когда я вновь стал на колени, прислоняясь лбом к ней и всхлипывая. Я не считал времени, мне было все равно. Просто отчаяние… Оно было настолько большим, что я не мог его усмирить, не мог прикрыть зияющую рану в груди. Она пульсировала, сокращаясь и принося такой океан боли…. Боли от разбитого смертью сердца и любви, которая осталась в нем навсегда…. Вдруг, единственная вещь, которая смогла привлечь моё внимание в эти секунды – детский плачь. -Хочу к папи! – плакала маленькая Кэндис, вырываясь с рук женщины, которая прижимала её к себе. Присмотревшись сквозь пелену слез, я узнал в лице той дамочки свою мать, а рядом с ней отца. Она не могла смотреть на мои слезы без собственных потоков из глаз. Нашей с Кейт дочери было всего год и семь месяцев, а она уже потеряла маму.... Хорошо, что малышка ещё не понимала, что происходит. Я поднялся с колен и мама, понимая меня, подошла ко мне и передала мне дочь, после чего обнимая нас с Кэндис вместе. Мне стало ещё хуже от этих объятий, было так больно… Я вдохнул такой родной детский запах Кэн и прижал её теснее к себе. Склонившись над гробом, я разрешил ей коснуться к Кейт. -Папи, мама спит? – спросила маленькая. Я постарался улыбнуться, но не вышло. -Да, солнышко, она спит. -Мам, - Кэндис потянула её за волосы так, как она всегда будила её. -Она спит… - повторил я, вновь притягивая малышку к себе. Она прижалась ко мне, обнимая за шею. -Када она паснёться? – спросила малышка. -Никогда, - я решил не врать ей. – Никогда, моя сладкая… Мама больше никогда не проснётся…. -Очу к маме, - начала хныкать она. Кэндис расплакалась, прижимаясь щекой к моей шее. Да что там, я сам, как девчонка, плакал, мои горячие слезы впитывала детская кофточка… Прощание длилось ещё некоторое время. После этого священник прочитал молитву за упокоение души Кейт, и уже тогда гроб подняли, чтобы отнести его на автомобиль, украшенный тысячами цветов. Все стали медленно выходить их храма. Я вышел прямо за гробом, вместе с Кендаллом под руку. Он просто помогал мне идти, ведь у меня на ноге был гипс. Просто поддерживал, чтобы я не упал… На выходе я застыл. Да что там я, ведь все шокировано застыли. На большой площади вокруг храма и на боковых площадях улицы собралось несколько тысяч людей. Они были одеты в темную одежду, в их руках горели свечи, а на лицах выражалась неподдельная печаль. Они пришли проводить своего кумира в последний путь. Эти люди скорбели вместе со мной, вместе со всеми… Это просто невероятное зрелище. Я не смог, просто не смог сдержаться. По моих щеках вновь заструились слезы, которые я поспешно вытер. Только сейчас я понял, что масштабы этого горя слишком велики…. Она была потрясающим человеком! Погрузив гроб на машину, вся толпа начала читать вслух молитву. Мое сердце стало рвать на части с новой силой…. Но самым сложным было посмотреть на неё в последний раз перед тем, как крышка гроба захлопнулась и стала посыпаться землей на кладбище. Я вновь дал слабину, плача, без слов смотря на погружающийся в землю гроб. Без выражений смотря на это место, я чувствовал, как обрывается моя душа. Она ведь осталось там, с ней, в гробу и её, вместе с моим сердцем, уже никак не достать…. Плакали почти все, ведь знали, что больше никогда не увидят родное лицо, любящую и родную улыбку. И её большие серо-голубые глаза…. Я видел слезы на лицах Кендалла, Джеймса, Карлоса, Сэнди, которую обнимала моя плачущая мать, её родителей (мама Кейт вообще билась в истерике, пока отец, горько всхлипывая, пытался удержать жену в объятиях). Я видел слезы её родных, я видел слёзы сотни людей…. Я видел слезы тысяч фанатов, там, на площади… Почти все плакали, начиная от женщин и заканчивая мужчинами. Вот, сколько это – океан горьких слез. Я испытал его на собственной шкуре… Я смотрел на исчезающий в земле гроб и плевал на внешний мир. Он меня больше не интересовал. Моя душа, любовь и все возможное осталось там, с ней… Теперь у меня все так, как никто бы не пожелал бы и врагу: остались лишь боль, воспоминания, одиночество и пустота….