plastic bliss

- Спасибо, что пустил к себе, - благодарит Тэхен старшего брата, обтирая полотенцем влажные еще после душа волосы, свежевыкрашенные в светлый каштан. - Серьезно, большое человеческое спасибо. - Не ёрничай. Ты мой брат. Мудак, конечно, но брат, - отмахивается Намджун, полностью погруженный в процесс варки настоящего домашнего кофе в турке, привезенной из Индии давним другом. - Я не мог не пустить тебя к себе домой. - Сокджин, кажется, другого мнения, - усмехается младший с легким налетом грусти (настоящей ли?). - Я слышал то, как Чонгук с ним разговаривал по телефону. Видимо, Джинни отшил меня, раз за мной приехал ты. Пора признать, что я вконец его задолбал. Намджун ничего не отвечает, лишь поджимает пухлые губы и хмурится, отчего меж темных бровей пролегает тонкая полоска, грозящаяся в скором времени превратиться в морщину (с такими то стрессами в жизни). Отношения между двумя его братьями всегда были очень напряженными, в этот раз - натянутыми до предела. Хотя, видя то, как его босс собачится с собственным младшим братом, вселяло надежду на то, что все это совершенно нормально и такое происходит в абсолютно каждой семейке. Альфа не торопился мирить братьев пока, но и затягивать с этим не стоило. Наверняка, они оба сейчас уже остыли; Тэхен очень отходчивый, а Джин, хоть и злопамятный, но дипломатичный. Подождав еще чуть-чуть, можно будет начать привычную уже операцию по налаживанию отношений в семье. - Кстати о Чонгуке, - вкрадчиво начинает Тэ, выпрямляясь на кухонном стуле. Эта позиция выдавала его с головой - альфа так делал всегда, когда хотел чего-то, будь это просьба помочь, доступ к банковскому счету, разрешение поехать кутить, неважно. - Он и Юнги в серьезных отношениях, да? - Я ничего не могу сказать по этому поводу, - уворачивается от ответа старший, уводя и взгляд. Братец всегда умел вытягивать из него правду, а босс не погладит Намджуна по головке за длинный язык. - Хватит об этом меня спрашивать. - Брось, Джуни! - донсэн обиженно дует губки, вмиг превращаясь в маленького капризного ребенка, которому отказались купить большую красивую конфету в магазинчике. - Мне просто любопытно. - Любопытно тебе сколько шотов текилы ты сможешь выпить, пока не рухнешь на пол в говно пьяный, а тут у тебя прямо зудит внутри, чтобы узнать, что между этими двумя, - контроверсирует брата старший из Кимов. - Я же не тупой, Тэ. Или хочешь сказать, что факт того, что Юнги был твоим бывшим никак не влияет на твой интерес? - О, ну хватит, - фыркает парень, демонстративно задирая подбородок кверху, мол, ему все равно. - Да, мы с Юнги были в отношениях, но это в прошлом. - Значит, тебе не должно быть интересно, что у него с Чонгуком. Тэхен снова фыркает, на этот раз намного громче, чем в прошлый. От Джевона то он слышал, что у омеги что-то есть с Чоном, просто хотел подтверждения слов от своего брата, который работал на главу “Jeon Industries”. Раз Джун не собирается ничего ему говорить, он разузнает это у Дже, который, видимо, был заинтересован в Мине. И почему все вокруг помешались на долбаном Юнги, включая его самого? Не то, чтобы парень был исключительной красоты. Да, симпатичный, но далек от пресловутых идеалов. Плюс раздражающий характер, острый язык и свое мнение. Наверное, именно это и манило к Юнги. Потому, что он был независимым, свободным и таким непохожим на других омег. Тэхен бросил Юнги ради Чимина. Яркого и громкого Чимина, который блистал своей красотой, своими амбициями и вообще всем-всем. Пак Чимин был из богатой семьи, блестящий студент балетной академии, будущая дива больших сцен и недостижимый идеал для большинства людей. Чимин то и дело появлялся в светской хронике, его стиль копировали восторженные омеги, а мероприятия, где оказывался Пак, немедленно становились самыми престижными вечеринками города. Этого омегу с пухлыми губами и томным, разблядущим взглядом хотели все альфы до единого, но заполучить его удалось Тэхену. Вот только, как оказалось, не такая уж и классная была птичка. Да, красивая и летает высоко, только вот Киму довольно быстро наскучило. Чимин был до безумного чопорным и напыщенным, он не умел расслабляться, воротил нос от простых смертных удовольствий, вроде пиццы и пива по выходным перед телевизором. Омега не давал себя целовать, если на нем были макияж и укладка, с ним никогда невозможно было заняться пьяным сексом где-нибудь в подсобке клуба, когда адреналин херачит в кровь так, что потом кажется, что сердце выскочит из грудной клетки. Пак занимался сексом только дома, ел только правильную пищу, разговаривал только правильными словами и Тэхена заставлял быть таким же. Но ведь Ким был совсем не спокойный и не домашний, он не был интеллигентом. У альфы натура шальная, озорная, ему все хи-хи да ха-ха. В конце концов, их дороги разошлись. С Юнги все было по-другому. Мин всегда много и громко спорил, что-то доказывал, дуя очаровательные розовые губки и неустанно таскал к альфе домой старые кассеты с фильмами на них, твердя, что "в этом и есть вся прелесть, Тэхен-и". По четвергам они ходили в бильярдную, заказывали себе по бутылочке чешского нефильтрованного, а каждую субботу играли в покер в подпольном клубе. Омега мог легко разбудить альфу посреди ночи и заставить пойти смотреть на звезды, чтобы любоваться ими, как подростки в сопливых сериалах про любовь, а еще, даже легче, чем все это, Мин мог притащиться в дорогой ресторан, а потом шепнуть Киму на ушко, что он пришел без белья и вообще очень уже хочет. С Юнги все было по-другому. По-настоящему. Какая-то проклятущая тоска поселяется в груди, царапает острыми коготками, пускает кучу крови и издевается, подбрасывая все больше и больше воспоминаний, которые крутились в Тэхеновой голове, словно старые диафильмы. - Я пойду, работать надо, - говорит Намджун, торопливо отправляя пустую чашку из-под кофе в раковину. - Не разнеси мне квартиру, умоляю. Буду поздно вечером. - Ага, пока...

***

Юнги замечал, что с Чонгуком что-то творилось после щедрого послания Джевона, но ничего не говорил и завести беседу первым не решался; лишь молчал все время и обходился односложными предложениями, робко опуская взгляд, когда альфа к нему обращался. Их взаимоотношения в очередной раз претерпели изменения, в очередной раз кардинальные. Чон будто бы охладел к омеге, это не могло не тревожить. Все больше влюбляющийся парень по десять раз на дню испытывал перепады настроения; то он твердил себе, что сильный и со всем справится, то впадал в дичайшую беспросветную депрессию, из который не было выхода. Юнги все время искал своим чувствам оправдание (получалось, кстати, неплохо). Их связывал общий ребенок, жизнь в одном доме - все это не могло не сыграть никакой роли. Плюс, нестабильный гормональный фон, из-за этого омега легко мог принять простую привязанность за прекрасное и светлое. Юнги слишком трепетно начал относиться к ребенку внутри него; разговаривал с ним, спрашивал у него как дела или советовался, ведя односторонний диалог. Он делился с малышом-альфой со всеми его тревогами и чувствами, порой даже плакался, а потом просил прощения за беспокойство. Все выходило из-под контроля и с этим надо было что-то делать, как можно скорее. - Ты почему отказался от обеда? - Намджун застает омегу отдыхающим на террасе и ловящим теплые солнечные лучи розовыми пятками, что были единственными частями тела, не находящимися в тени. - Тебе нужно хорошо питаться, чтобы малыш родился здоровым и сильным. Чонгук не будет опять бегать за тобой с ложечкой, уговаривая поесть, у него на это времени нет, а меня эта идея не вставляет. Может быть, побудешь хорошим мальчиком и справишься с этим сам? - Ну конечно у Чонгука нет на это времени! - огрызается Юнги, подбирая к себе ноги, хоть это и было трудной задачей с появившимся животиком. - Я же просто инкубатор, так, курица-наседка, да?! Ты меня тоже не вставляешь, так что вали отсюда! - Эй, что с тобой такое? - Ким понимает, что рассердил парня не на шутку. - Ты чего такой? - Ты тупой или да? - злится омега, не в силах остановить словесный поток, который, по несчастью, достался Намджуну. - Вы, альфы, реально дальше своего носа ничего не видите? Офигеть, я тут, значит, страдаю от своих чувств к нему, а он не хочет проводить со мной время!... - Ты про меня что ли? - недоумевает мужчина, смешно тараща глаза. - Причем тут ты, я про твоего бо... - запинается Мин, понимая, что зашел слишком далеко в своем остром психозе на фоне помутнения рассудка. - Неважно. Кыш отсюда, не беси меня, это вредно для плода. - Э, нет, так не пойдет, - Ким расплывается в широкой улыбке, прекрасно понимая, о чем говорил омега. Картинка идеально сошлась, просто "бинго"! Оставалось об этом сообщить Чонгуку. Мягко и деликатно, чтобы тот не разорвался от чувств. - Я знаю, о ком ты. - Заткнись, - бурчит парень, пряча глаза под солнцезащитными очками. - Забудь вообще, что я тут тебе наговорил. Сам понимаешь, гормоны и все такое. Намджун улыбается еще шире, вот только Юнги этого не видит. Эта улыбка означала только одно - альфа ничего не собирается забывать. - Ну что ты встал? - нервничает омега, кусая губы. Пытается сделать непринужденный вид, но глаза его выдают. - Поем я, не беспокойся за это, только не читай мне лекций, мне и без тебя тошно. - Знаешь, Юнги, - вкрадчиво начинает Ким, совсем как Тэхен несколькими часами ранее в квартире у старшего. - Я бы промолчал, но совесть просто не позволяет мне такого! Поговори насчет всех твоих чувств с Чонгуком, поверь мне. Вы оба удивитесь после вашего разговора, это я тебе обещаю. - Не надо мне с ним ни о чем говорить, - опасливо тянет омега, отчаянно надеясь, что выглядит совсем беспалевно, хотя куда уж там после таких то слов. - Тебе надо ты и говори. - Мне то как раз и не надо, - весело бросает Намджун, исчезая в дверях, что вели внутрь дома. - Подумай о моих словах на досуге. Омега снова остается наедине с собой, апельсиновым соком в высоком стеклянном стакане и сентябрьским солнышком, что все еще лизало его розовые пятки.

***

Тэхену наскучило сидеть в доме Намджуна - все социальные сети он полистал, по телевизору не крутили ничего сносного, а приставки у делового старшего братца не было и не предвиделось. Договорившись о встрече с Джевоном на шесть вечера в ресторанчике китайской кухни, Ким почти весь день тратит на себя, укладываясь и наряжаясь. Так он делал, когда ему было особенно скучно; трата времени на себя любимого было хорошим развлечением с пользой для внешности. Прошвырнувшись по бутикам, альфа купил себе новый костюм от Dolce, дополняющий образ ремень и страшно понравившуюся сережку-гвоздик из ювелирного дома Cartier. Довольный и сытый шопингом и самолюбованием, Ким поехал встречаться с Дже, в район "Пяти Драконов", славившийся обилием китайцев, их ресторанов и подпольных заведений. - Привет, - плюхается на стул Тэ, ставя пакеты с покупками на соседний. - Уже что-то заказал? - Нет, вот думаю, утка или лапша? - Чон задумчиво листает меню, разглядывая названия блюд, написанных на китайском. - Я только их и умею заказывать, я же эти иероглифы ни в зуб ногой... - Дай мне, - смеется альфа, отбирая у друга меню, выполненное в традиционных красных и золотых цветах. - Ничего не можешь сделать сам. Парень, благодаря давней дружбе с китайцами, все отлично знает и понимает, потому и без труда заказывает на двоих курицу терияки, жареную лапшу и озерную рыбу в кислом соусе, попросив ко всему вдобавок бутылочку соджу. - Ну как там дела с твоими братьями? - Дже отправляет в рот поданные закуски и салаты из разной зелени. - Помирился? - С Намджуном я, как бы, и не ссорился, а вот с Сокджином потяжелее ситуация. Он отшил меня через Чонгука, представляешь? - Ха, прекрасно тебя понимаю, - ухмыляется альфа, принимая из рук официанта две стопки и бутылку из зеленого стекла с двенадцатиградусным алкоголем. - У меня такая же ситуация, с Хосоком у меня всегда гармония и понимание, а вот с самым старшим хеном всегда были проблемы. В этом мы с тобой похожи. - Ничего, Джин отойдет немного, а потом нас помирит Намджун. А пока я буду сидеть и ждать своего часа, - могучий глоток из стопки. - Слушай. Я вот насчет твоего брата хотел поговорить. - Про Чонгука что ли? - Ну да. Ты вроде говорил, что у него там омега какой-то? Тэхен старается говорить легко и непринужденно, но Джевон все замечает и не может не насторожиться. Повисает молчание на несколько мгновений, слышно лишь шум внутри ресторанчика, речи на китайско-корейском, споры за соседним столиком. - Ага. Живет с ним один парень. У них вроде бы чисто деловые отношения, но я знаю своего хена, он влюбился в омегу по уши, аж тошно смотреть. - Как это чисто деловые отношения? - Ким изображает непринужденное веселье, однако, глаза у него темные-темные, чернее ночи. - Типа шлюха что ли? - Не-ет, - тянет Чон, протягивая палочки к только что принесенной курочке, что дымилась с пылу с жару. - Там такая история... Долго рассказывать. Но если коротко говоря, тот омега вроде как вынашивает для моего сумасшедшего братца будущего наследника. - Чего?! - альфа никак не может сдержать своей бурной реакции, едва не поперхнувшись едой. - Вынашивает ребенка? Джевон наслаждается реакцией парня, строя параллели между Ким Тэхеном и Мин Юнги. Стало быть, что-то тут было, учитывая еще и нездоровый интерес альфы к "незнакомому" омеге. - Ну да, Чонгук нанял парня, чтобы тот побыл инкубатором. Но знаешь, все эти его чувства... Они явно ему помешают последовать первоначальному плану. Чонгук не сможет отказаться от омеги, в которого втрескался, как школьник. Тэхен молча наливает себе две стопки соджу подряд, выпивая их махом. Тяжело и громко выдыхает воздух из легких, которого там катастрофически мало. Та самая проклятущая тоска в груди разрывается бомбой, что причиняет неимоверную боль. Были бы эмоции вещью физической и весомой, Ким бы точно подох бы тут за их столиком у запотевшего окна. - С тобой все в порядке? - наигранно участливо спрашивает Дже, следя за выражением лица парня напротив него, с которым точно ничего не было в порядке. - Да просто соджу давно не пил, - вдруг отвратительно неумело врет Тэ, морща нос для большей убедительности. - Какая гадость. - Пойдем после в бар? Я угощаю, - предлагает альфа беззаботно. - Давно я не пил ром. - Конечно, - Ким слабо улыбается другу. Вмиг потеряв аппетит, парень откладывает палочки в сторону и больше к еде не притрагивается, уходя в глубокие раздумья о допущенных ошибках и упущенных возможностях. Джевон же довольно продолжает ужинать с мыслью о том, что Юнги этот не так уж и прост, раз зацепил стольких людей собой.